Хранитель

Глава 24

В голове засуетились две мысли: уехать, не уехать и что делать, когда упырь вылезет из-под тела сержанта, тоже, кстати, упершегося в упыря стволом автомата. Наперевес через правое плечо на боку они оба держали оружие до падения. Вот упырь, очнувшись и продолжил нажимать на спусковой крючок.

Сержант, наклоняясь, придерживал автомат правой рукой, чтобы тот не отвис, а когда падал, ствол АКСУ аккуратно упёрся упырю в пузо, а рука упала и прижала оружие. Вот оно и торчало, соблазняя меня видом спускового крючка.

— Интересно, снят автомат с предохранителя? — подумал я и автомат сержанта затрясся от вылетевших их него смертоносных огрызков.

— Что там происходит⁈ — спросила Стелла несколько истерично.

— Кино и немцы, — сказал я. — Не поделили они что-то между собой, похоже.

— Давай выйдем! Может помощь окажем? — сказала Стелла.

— Какая тут помощь после автоматной очереди в упор, — вздохнул я. — Да и сказано нам было что? Сидеть в машине. Вот мы и сидим.

Автомашина ГИБДД стояла на обочине сзади нас и, скорее всего, записывала всё происходящее на видеорегистратор.

— Да-а-а… — сказал я глубокомысленно.

— Не стоило отдавать документы гаеру, — сказала Стелла. — Уехали бы и всё.

— У них в машине регистратор пишет. Он не выключается. И прилагается к отчёту о дежурстве.

Я вздохнул.

— А ты спрашивала, какие планы на день. Весь день насмарку.

Я набрал на смартфоне номер генерала.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Доброе? — удивился Шелест. — Вот уж не думаю. Что случилось?

— Да, чертовщина какая-то. Меня собирались убить на трассе Лазурная-Артём. Но гаеры вдруг перестреляли друг друга из калашей.

— Кому-нибудь звонил?

— Я — нет. Один из гаеров успел вызвать дежурку.

— Жди на месте! Никуда не уезжай!

Сначала приехали «гайцы» и, увидев два трупа в такой же как у них самих форме, выдернули нас со Стеллой из машины, как морковку из грядки. Не особо церемонясь. Выдернули и распялили по обе стороны машины.

Я молчал и даже не пытался что-нибудь сказать.

— Документы! — рявкнул мне на ухо капитан.

— У лежащего внизу во внутреннем кармане, — сообщил я.

— Ладно. Стойте не шевелясь.

— Машина холодная, — сказала Стелла. — Руки мёрзнут.

— У вас документы есть? — спросил её старший группы.

— В сумочке, — сказала Стелла. — В машине на заднем сиденье.

— Достань, — приказал капитан напарнику.

Тот молча открыл заднюю дверь и достал сумочку.

— Нихрена тут денег, — сказал он, открыв сумочку.

Денег там было на самом деле немного. Всего две тысячных банковских упаковки, то есть — всего двести тысяч рублей. Остальные деньги казино перевело Стелле на счёт.

— Что это? — спросил капитан у Стеллы, заглядывая в сумочку, когда её поднёс напарник.

— Деньги, — сказала девушка.

— Откуда?

— От верблюда. Вы, что, налоговая инспекция?

— Поговори у меня, — буркнул капитан, искоса поглядывая на меня.

— Не грубите моей жене, капитан, — попросил я вежливо. — Она хранитель нашего семейного капитала. У меня, сами увидите, ни копья. Мы из казино возвращались, когда нас остановили. Полагаю, что остановили с целью грабежа. Мы вчера приличную сумму выиграли. Ваш коллега, тот, что внизу лежит, хотел меня застрелить, а его коллега этого не позволил.

Я пристально смотрел своими честными глазами прямо в зрачки капитану. Тот взгляд убрал.

— Вот, как-то так. Думаю, в их регистраторе всё записано.

— Выключен у них регистратор, — буркнул гаер, отводя глаза.

— Хм! Зато мой включен, — сказал я. — У него девять камер. Но вы же его не будете трогать до приезда оперативно-следственной группы ФСБ?

— Какого ФСБ? — ошарашено глянул на меня капитан. — При чём тут ФСБ?

— Я вызвал, — сказал я спокойно. — Они скоро должны подъехать. А вон уже их дрон, наверное, крутится.

Я показал пальцем в небо. Там на высоте метров пятидесяти висел довольно большой дрон, явно фиксирующий всё происходящее внизу.

— Помашите им ручкой, капитан, — сказал я, усмехнувшись.

— Кто ты такой? — процедил он сквозь зубы.

Я только улыбнулся.

Несмотря на приезд сотрудников ФСБ, нас мурыжили часа три, но потом, всё-таки, отпустили.

— Дома посидеть пока можешь спокойно? — спросил меня генерал. — Чего тебя черти понесли в казино?

Я пожал плечами. Не хотелось говорить. Наговорился до сухости во рту. Про камешек, вылетевший из моей ладони, я, естественно, никому не говорил. Ни полицейским, ни фээсбэшникам.

У упыря, как я потом увидел, на лбу имелся жуткий кровоподтёк и рассечение, словно его полоснули саблей. Его лицо превратилось в кровавую маску, так было залито кровью.

Эксперты спорили между собой, от чего такой след мог образоваться и пришли к выводу, что это мог быть след пули от выстрела из травматического оружия. Ничего другого экспертам прийти в голову не могло.

Генерал тоже долго рассматривал фотографии и только крутил головой.

— Что это было, Михаил? — несколько раз спрашивал он, но я лишь пожимал плечами.

— Я на него смотрел, но что ему прилетело в голову не увидел, И выстрела не услышал. Не было выстрела. Может, это травмат с глушителем был. Хотя, нет. Был юы шум всё равно.

— Искали там. Не нашли ничего.

Когда я отвёз Стеллу домой, она даже слова не сказала по поводу моей реплики про «жену». Даже не пошутила ни разу. И этим она мне снова понравилась.

— Когда увидимся? — спросила она.

— В следующую пятницу — точно, — сказал я. — Я позвоню.

— Окей, — сказала Стелла и убежала. То ли накрапывал дождь, то ли сыпал мельчайший снег…

Домик встретил меня радостно, а я подумал, что с удовольствием завалился бы спать в гномьем царстве. На месяцок, да. А потом покушал земляники, малины и ежевики. Хотя, должна же там когда-нибудь поспеть вишня. Мне вдруг захотелось попробовать гномьей вишни. Хотя, почему это «гномьей». Это моя вишня и моя земляника-малина-ежевика. Гномы сами говорили, что без меня там бы ничего не цвело и не пахло.

Потом я подумал, что гномы — народец корыстный и им хорошо, когда земля цветёт и пахнет и плодоносит по «дцать» урожаев в год, а поэтому могли и подсыпать какого-нибудь зелья, чтобы я спал. А разбудили только для того, чтобы я молотом помахал немного, пока голем не пришёл. И что-то они, вроде как, удивились, что я второй раз проснулся рано. Или, что я вообще проснулся?

— Хм! Надо осторожнее там с гномьим питанием, а то оставят они меня лежать, как спящего царевича. Хм… В вишнёво-цветном, хм, дворце. И придёт меня целовать царевич Елисей… Бр-р-р… Гадость какая!

Мня передёрнуло от представленного…

А вот просто посмотреть «одним глазком» на свою цемлицу с верху вдруг сильно захотелось. И постараться увидеть, хм, тот розовый «дворец».

— А что меня сдерживает? — спросил я себя.

Я подошёл к сундуку, открыл его и, не забыв прицепить лежащий в нём стилет к ремню джинсов, пролез в башню. Сразу бросилось в глаза, что в круглом зале светло. Окна оказались чистые-чистые. Словно вымыты.

— Гномы постарались, что ли? — подумал я. — Так, нет. Закрывал я дверь на лестницу, ведущую сюда. И стены…

Я потрогал стены, на которых совсем не было плесени и мха. Гладкие были стены, приятные на ощупь. Я трогал левой рукой стену, а сам смотрел на сад-огород, раскинувшийся только под «башней», как тогда, но и дальше, почти по всему плато.

— Изменилось всё вокруг, — подтвердил я свои ожидания и спросил кого-то. — Значит, принял меня Домен?

Я оглянулся на закрывшийся сундук, подошёл к нему и приложил правую ладонь. «Дверка» открылась.

— Хм! Нормально! А что мы тут никакой мебели не имеем? Парой кресел не мешало бы обзавестись. Диваном-кроватью, опять же… Что-то не нравится мне спать в розовой комнате. Вишню я люблю, но не до такой же степени!

Ещё не успев договорить, мне показалось, что воздух в комнате уплотнился именно в тех местах, куда я смотрел, при словах о креслах и уплотнился до такой степени, что там проявились именно, что кресла, причём из вишнёвого, наверное, дерева, но с подушками. Видел я такие в мебельном магазине и хотел взять, но какого-то лешего купил кожаные. Они всегда неприятно холодили голое тело, а любое покрытие с них сползало. А у таких дивана и кресел и подлокотники были деревянные. Можно опереться.

— Ну, ты, какой молодец, — сказал я, обращаясь к Домену. — Жаль, с тобой нельзя пообщаться по-людски.

— Почему, нельзя? — спросил меня приятный женский голос.

Я как раз подошёл поближе к своей вновь приобретённой мебели и когда у меня от страха подломились ноги, я успел развернуться, потому что мне показалось, что голос раздался со спины и там кто-то стоит, и успел даже не сесть, а плюхнуться на диван.

В комнате никого не было.

Сердце моё колотилось как у пойманного зайца.

Задавать вопрос: «Кто ты?», почему-то показалось глупым. Я в эту жизнь из той принёс способность «держать лицо», что бы не случилось. Реакция у меня была такая на неожиданный стресс. Даже во время, казалось бы, смертельных ситуаций, а бывали и такие в девяностых, я не терял самообладание. Да и раньше, в молодости во время переговоров, предшествующих назревающей драке, я умудрялся не подавать вида, что боюсь. А я очень сильно боялся, так как был слаб физически и миролюбив по характеру. А вот за счёт спокойной уверенности очень часто избиений избегал. Ещё мне было стыдно своей трусости и я старался не показать, что мне больно, когда меня били. Хотя и больно-то особо не было.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы задать естественный вопрос, я сказал:

— Ну, наконец-то, а то я уж подумал, что домик одичал.

— Как бы он тогда преобразился? — обиделся домик.

— Ну… Гномы говорят, что благодаря моей силе тут всё… э-э-э… того-этого…

— Гномы? Им-то что об этом известно? — удивлённо спросил голос. — Жизнь в землях этих дичала, да. Не для кого их было облагораживать. А ты пришёл, так и смысл появился. Раз Хранитель пришёл, то и люди появятся. Верно ведь я тебя поняла?

— Верно-верно, — ответил я задумчиво, не понимая как к голосу обращаться.

— Как к тебе обращаться? — спросил я, мысленно махнув рукой на условности.

— По разному меня называют. Я помогаю хранить семейный очаг и плодородие земли, защищаю урожаи и охраняю скот, оберегаю людей и их жилища от козней тёмных сил. Меня боятся упыри, несущие людям мор и смерть. Защищать воинов, сражающихся за своё жилище…

Я подумал и не удержался от не «толерантного» вопроса.

— А как тогда вышло, что здешние земли опустели?

— То не ко мне вопрос? Я окружала защитным кругом смельчаков и сохраняла им жизнь. Но смельчаков было мало. Прежний Хранитель оказался слаб.

— Хрена себе! — подумал я и спросил сам себя. — А я готов к… э-э-э… труду и обороне? Главное, что непонятно для обороны чего и кого…

— Как не понятно? Почему не понятно? — спросила меня Берегиня. — Земель этих и людей, что станут эти земли обихаживать. Никакая Берегиня не справиться с этим одна. Кстати, мне понравилось имя, которое ты для меня придумал. Спасибо тебе.

— Так когда-то давно в моём мире наши предки называли таких, как ты.

— Почему, «когда-то давно»? — удивился голос, который имел такие «живые» интонации, что я снова обвёл глазами комнату.

— Сейчас, что, у вас Берегинь нет? — даже как-то испуганно спросил голос.

— Есть, наверное. Как без них? Но лично я их не встречал.

— Но… Ведь ты Хранитель! У тебя есть сила! Она чувствуется! Да и не открыл бы ты врата в наш мир, если бы её не было. И твоя сила переполнена жизнью. Поэтому хорошо будет если ты станешь Хранителем и здесь. Так и кто твоим домом управляет, если не такая же Берегиня?

Я не знал, что ответить, но нашёлся.

— Домовой, сказал я. У меня там не один помощник, а много. Лешие — лесами управляют, кикиморы — болотами, русалки озёрами. Там большие просторы.

— Так и тут немалые, — задумчиво произнесла Берегиня. — В лесах, полях и озёрах у нас тоже всякое водится, но Хранителю оно не подчиняется.

Я подумал, что и мне никто «напрямую» не подчиняется, но…

— Хм! Надо подумать на эту тему, — подумал я. — И с Домиком поговорить. Может и у меня Берегиня есть, только я не знаю об этом. Бабуля у меня была такая, что могла загнать её под веник, Берегиню ту, хе-хе-хе… А я её всё на ты, да на ты… Хе-хе-хе… Вот прикольно будет, если и у меня Берегиня есть.

— М-м-м… Хотел спросить…

— Спроси, — разрешила Берегиня.

— А… Ты… М-м-м… Ты женского пола или…

Берегиня рассмеялась. Смех её звучал мелодично и ещё лучше отражался от чистых стен, лишившихся природной звукоизоляции из мха.

— Сие есть тайна великая, — наконец произнесла она. — Не разобраться вам, смертным, в нашей, кхм, половой принадлежности. Условно, я женщина, да. По своим функциям и возможностям. В отличии от братьев своих, кои метают громы и молнии, и повелевают стихиями, я люблю людей, а не стихии.

— Ни фига себе! Так она же Богиня! — метнулась мысль.

Берегиня сова рассмеялась и её смех зазвучал колокольчиком.

— Богиня-Берегиня, — проговорила сквозь смех она.

— Значит ты не только здесь помогаешь, а и по всей земле?

— Конечно. Именно, что — помогаю. Ты правильно сказал. Помогаю тем, кто хочет. А там уж от тебя будет зависеть, что получится.

— А-а-а… Диван, кресла? — так и не понял я, откуда что взялось и кто тому виной.

— А! Ты об этом! Это сила твоя. Ты сам всё и сделал.

— А почему ты заговорила со мной? Я, же к Дому обращался, — всё ещё ничего не понимая до конца, спросил я.

— Ха-ха-ха… Захотелось познакомиться, — просто сказала она. — Ты же хотел с кем-то поговорить, а не только с Домом. Так что, будет скучно, обращайся. Пообщаемся. Не все нисходят до общения со мной. Привыкли уже, что всё само, вроде как, происходит.

— Вот и у нас так, — со вздохом произнёс я, а потом вдруг встрепенулся. — А как тут с силами, которые чинят козни против людей?

— С тёмными-то? — голос «задумался». — Так, нет людей. Против кого козни чинить? Появятся тогда… Но уже сейчас нужно обереги восстанавливать. Как только первый человек появится, так и полезут… Люди их сами за собой тянут. Когда все обереги восстановишь, так и ворота можно открывать.

— Много оберегов?

— Много. Говорю, же, земля большая.

— Сколько?

— Хм. Кто их считал? Может, ты тоже добавишь? Или наоборот? Прежний Хранитель постоянно перемещал обереги. А до него, сильный был, только дабавлял.

У меня заскребло под сердцем.

— Как часть менялись тут Хранители7 — спросил я.

Берегиня довольно долго помолчала. Я не мешал.

— Сложно у вас смертных со временем. Тем паче, что в зависимости от силы Хранитель и живёт дольше или как простой смертный. Последний сгинул не прожив и ста лет. А до него долго жил.

Я даже не стал спрашивать «сколько». Меня интересовало другое.

— А точно предыдущий Хранитель сгинул? — спросил я.

— Сгинул, — сказала Берегиня и вздохнула. — Он, хоть и слабый, но добрый был человек. Связь моя с ним прервалась. Он попал в мир, где почти нет силы и… сгинул. Ты же, нашёл его врата? Ведь так?

— Так, — согласился я.

— Ну, вот…

Слова Берегини прозвучали печально.

— Что же он ушёл? — спросил я. — Бросил тут всё…

— Не справился, — спокойно сказала Берегиня. — Трудно быть Богом.