Хранитель

Глава 4

— С кладами? — Почесал бороду Феофан. — Тёмные не могут без злата. Да и ворожат на вещицах. Например, ежели извести кого хотят, вводят проклятье в браслет какой и дарят. Смертный умирает от ворожбы, а вещица с ним уходит, или кто-то хитит её, и в землю прячет. Вот тебе и клад. Ежели просто золото, — то это ещё куда ни шло… И то… И на злато заговоры накладывают, или сторожами души к нему крепят. А ежели вещи какие, то почти всегда заколдованные. Вот за ними тёмные и охотятся, друг у друга воруя. Но по кону, надо обязательно, прежде чем отдать клад, заклятье, или ворожбу снять. Нельзя тёмным их отдавать и тем их усиливать. Хотя…. И тут есть некая политика. Есть вещицы, что добрым заговором околдованы, или просто силой. Амулеты от нечисти, опять же, от зверья. Эти, надо бы выкупать, или из кладов отбирать, прежде чем тёмным, или смертным отдавать.

— Смертным отдавать? Как это? Если человек нашёл клад?

— Бывает, человек находит клад случайно, например, огород копая, или пни выкорчёвывая. А бывает, что по наущению тёмных. Но всегда на страже стоит канцелярия недр, созданная Большим Тёмным Советом. Они пытаются распределять артефакты между тёмными. Чтобы ни вурдалаки, ни ведьмы, ни упыри, ни мертвяки не обрели большую силу и не вывели друг друга.

— Вообще-то…. Хранитель должен видеть и слышать всё, что делается в недрах. Особенно клады. Но, пока их никто не трогает, он клад можешь заметить, ежели пройдёшь рядом. Бывает, что и сам клад позовёт хранителя, если придёт его время.

— Я не хранитель и никакие клады не чувствую, — сказал я. — Про смертных расскажи.

— А? Ну да…. Когда смертный выкапывает клад…. Да чего спешить? Сам всё поймёшь. Дом подскажет. А пока…. Пошли, кое что покажу в закромах.

Старик поднялся с табурета и оглянулся на входную дверь.

— Бери ключи, — сказал он. — Пошли.

Я вылез из-за стола, взял ключи и развёл руки, подав бедра в трусах вперёд.

— Так пойду, что ли?

— Ну, надень портки, коли срамно. Ключи давай.

Я натянул джинсы, свитер и влез в чуни.

Старик подошёл к двери, что вела на внутренний двор, вставил маленький ключик в маленькую едва заметную замочную скважину, провернул его и вынул. Дверь замерцала синеватым огнём.

— Руку приложи, — сказал Феофан.

Я прикоснулся правой ладонью к двери и почувствовал, как рука провалилась сквозь деревянную преграду. Я охнул и, потеряв равновесие, шагнул сквозь неё. В ушах тренькнуло, и я оказался в зале, освещённом синим ночным светом.

— А ты говоришь, силы нет, — хмыкнув, сказал Феофан и вдруг рыкнул, приказав. — Рассвети!

Потолок помещения посветлел. Стены проступили и вместе с ними проступили стоящие вдоль стен сундуки, полки и лежащие на них и висящие на стенах вещи: одежда, сбруя, броня, оружие.

— Это Родины закрома.

— Закрома Родины? — не понял я. — Какой Родины?

Старец вскинул брови.

— Я так и сказал. Закрома Рода. Родины то есть. Тут, — махнул он правой рукой, — сила Прави, то есть — жизненного правопорядка, побеждающая Навь. Здесь, — показал он левой, — сила Нави, то есть смерти, и разрушения Прави.

Я никогда не любил оружие. Даже ножи. Всё время ими резался. Все пальцы и руки в порезах с детства. Даже играя в «ножечки», умудрился воткнуть себе перочинный нож в большой палец левой ноги. А правой босой ногой наступить на лежащий на земле.

— Тот ещё из меня «богатырь-хранитель», — подумал я, без интереса разглядывая имущество, не подходя ни направо, ни налево.

Старик «кхекнул» в кулак и покачал головой.

— Вижу, не по нраву тебе оружие?

— Не по нраву, старик.

— О то и добро! Славный хранитель у нас! Редко такое бывает, чтобы муж не возгорелся при виде оружия. Да и к богатству ты не кинулся… Добро….

— А что на него кидаться? Всё одно, не моё.

— Вот тут ты не прав. Оно всё и полностью твоё.

— Как это? — не понял я.

— Всё просто. Коли Дом тебя принял, значит, ты правильный. А правильный не может во вред Прави тратить злато. А это — единственное условие. Да и как управлять закромами Род сам тебе подскажет.

— Да ведь не хранитель я ещё! — едва не застонал я.

— Ну, хм, исполняющий обязанности хранителя. Дом-то тебя принял. А сила… Сила может и появится ещё.

Мы помолчали, разглядывая сундуки и блестевшее, в непонятно из чего льющимся свете оружие с доспехами.

— А третий ключ отчего? — Спросил я, забыв наставления старика не спрашивать лишнего.

Земля дрогнула, а старец испуганно прижал палец к губам. Потом махнул рукой.

— А! Всё одно уже! Горын сидит в темнице. В скалу замурованный. Потому ты третий ключ никуда не тычь. Даже в носе не ковыряйся, или в ухе…

— А, где дверь-то, куда не тыкать?

Снова дрогнула земля. Да так, что я едва устоял, а старец схватился за меня руками.

— Ну что ж ты… Михал Николаевич…. Не буди лихо, пока оно тихо. Пошли отсель, — сказал он, и рукой показал на противоположную от входа стену. Показал и прижал палец к губам.

В девять утра дзинькнул дверной звонок. Коротко так. Осторожно. Я распахнул дверь и на двуступенном крылечке увидел девушку лет двадцати с конвертом из коричневой казённой бумаги. На конверте красовались три сургучные печати.

— Михаил Николаевич! — сказала девушка с поклоном. — Нарочный из канцелярии недр по вашему велению прибыл. Ла… Прибыла…

Девушка сделала сильное ударение на последний слог «ла».

Народ на остановке оторопело смотрел на представление.

Я посмотрел сначала на пакет, потом на людей на остановке, а потом на нарочного… ную. Поклонился зрителям и затащил «оную» в прихожую.

— Что за цирк⁈ — Спросил я спокойно, глотая раздражение.

— Подумаешь, какой грозный! — Скорчила девица курносый носик. — А сам-то… Без году неделя в должности. И туда же… Юных дев пугать! В трубки рычать…. Ты мне не указ!

Она снова скорчила рожицу и показала язык.

Я усмехнулся.

— Ты чьих будешь?

Девчонка поперхнулась не высказанным возмущением.

— Доложись по форме! — приказал я.

— Ну ты… — пропищала она и вдруг, как солдат прижав руки к бокам, выпалила:

— Ведьма первого разряда Анечка Аниськина заявку из канцелярии недр хранителю Кона Рода доставила.

А потом обмякла и добавила:

— Я тебе этого никогда не прощу, Хранитель.

— Михаил Николаевич мы. Прошу повторить.

— Извините, Михаил Николаевич, — сказала она, а шёпотом добавила. — Сволочь.

— Не расслышал, — переспросил я.

— Извините, Михаил Николаевич, — повторила она шёпотом.

— Свободна, — махнул я рукой в сторону двери, едва сдерживая смех.

Она вышла и я услышал:

— Всё равно сволочь.

Еёкаблучки быстро затукали по ступенькам и вдруг…. Трах тарарах! Кто-то, похоже, скатился вниз и врезался в мою дверь. Я вздрогнул, и у меня захолонуло в груди.

Дверь открывалась вовнутрь, и вместе с дверью в прихожую ввалилось бездыханное девичье тело. Из-под её шерстяной вязаной шапчонки вытекала струйка крови.

— Эпическая сила, — проговорил я и посмотрел на остановку.

На меня смотрело несколько любопытных взглядов. Явно не одобрительно.

— Сволочь, — сказала сильно пожилая женщина.

— Полицию надо вызвать, — сказала другая.

— И скорую, — сказала третья.

— Вызывайте, — сказал я и затянул девицу в дом.

Она была жива. Я это знал точно. Миски и всё лишнее со стола улетело само, и я положил девицу на скатерть. Жилка на её шее билась ровно. Ссадина под шапкой практически не кровила.

Я расстегнул куртку и…

— Только попробуй пощупать, — сказала она с закрытыми глазами.

Я рассмеялся.

— Догадался, паразит. Вот не встану со стола и притворюсь мёртвой. Совсем. Я могу. Хочешь? Получишь тогда от наших ребят. Сейчас полиция приедет, а там те ещё вурдалаки. Один в меня влюблён. Жениться хочет. Вот, он тебе задаст…

Она так и лежала, не раскрывая глаз.

— Хватит чудить. Вставай со стола и вали.

— Да ты меня ещё и снасильничать пытался.

Я вздрогнул.

— Не дури, а, — попросил я всё ещё спокойным голосом. — А то я здесь всю вашу помойку расковыряю, а тебя убираться заставят. И разжалуют. В лесные ведьмы. Все видели, как ты скатилась с лестницы.

— Да я им такое сейчас внушу…

— Так… Официально заявляю, ведьма первого разряда, что ты нарушаешь покон, — сказал и усмехнулся я, — и объявляю тебе первое предупреждение. После второго…

Я достал стилет и надел его на руку.

— Ой-ой-ой, — сказала она. — Как страшно.

Каштановые волосы разлетелись, когда она резко села на столе. Только что лежала, и вдруг села. Как «паночка» в древнем фильме про Вия. Из-под закрытых век выкатились кровавые слезы.

— Кино и немцы, — сказал я. — Вернее — немки. «Дастиш фантастишь!» Ты всерьёз думаешь, что я испугаюсь? Я сейчас сделаю только одно движение, и тебя раскидает на атомы. И я буду в своём праве, потому что я в своём доме, а ты меня пытаешься склонить на тёмную сторону, чем нарушаешь конвенцию номер две тысячи триста пятьдесят семь. Ты в своём уме?

Девушка открыла глаза и испуганно посмотрела на меня.

— Кокую-какую конвенцию?

— Номер две тысячи триста пятьдесят семь, — повторил я цифру ф цифру.

— Та не сделаешь этого, — с надеждой сказала она.

— Не сделаю, — согласился я, — но не потому, что ты такая вся…. А потому, что у тебя ещё нет второго предупреждения. Сейчас ты встанешь и уйдёшь. И будешь всегда помнить, что тебе осталось только одно предупреждение. И даже если я сгину, у тебя так и останется до окончания сварожьего дня одно, но последнее предупреждение.

Девушка сжала губы, сморщила носик и заплакала.

— Злой ты! Не ждала от тебя такого! Противный!

Я вздохнул.

— Ступай. Мне работать надо.

Слёзы у девицы высохли мгновенно. Она улыбнулась и спрыгнула на пол.

— А ты кремень, Михаил Николаевич!

Она щёлкнула пальцами и растаяла в воздухе.

— Детский сад, — вздохнул я.

Я уже десять лет работаю в одном и том же женском коллективе и до сих пор не женат. А там, теперь я знаю точно, каждая вторая — ведьма.

В конверте был обычный чистый лист бумаги. Заявка пришла в тот же день на электронную почту. В заявке значились координаты точки до миллисекунд по «джипиэс» навигатору и ФИО заказчика: Маршак Самуил Яковлевич.

— Они издеваются надо мной, что ли? — Вслух спросил я себя.

Одевшись и ещё раз глянув на цифры координатной точки, я осторожно вскрыл пространство стилетом, заглянул в «щель» и обомлел. На меня смотрела полосатая морда.

— Брысь! — Сказал я, не особо уверенно.

Тигр явно задумался.

— Пошёл вон! Ты охренел⁉ — Спросил я.

Мои «щупальца» наконец-то дотянулись до этого места, и я пощекотал коту белое пузико. Тигр дернул два раза лапой, словно отгоняя руку, фыркнул и прыгнул в сторону.

— Подержи его на расстоянии, — попросил я Домик и шагнул из «щели» в сугроб.

И провалился почти по грудь.

— Млять! Фига, себе работёнка! — Выругался я, и «услышал клад», который, судя по всему, находился в дупле толстенного дерева.

Сначала послышался золотой перезвон, потом чей-то «голос»:

— Освободи нас, хранитель. Отпусти.

— Кто вы? — Спросил я.

— Души грешные. Артишка и Прокоп мы.

— Убивцы, — добавил второй «голос».

— Что в кладе-то? — Спросил я.

— Шлих, — сказал первый.

— Песок золотой да самородки, — добавил второй.

— А вы тут зачем?

— Проклял нас барин наш, коды мы его пытали про золото. Привязал к золотишку-то. Долго сказывать. Отвяжи от злата, будь милостив.

— Ступайте, куда надо, — сказал я. — Мне то что?

Раздался облегчённый выдох и шёпот благодарности.

Я «пощупал» мысленно клад и больше заговоров не почувствовал.

— Пусть забирают, — сказал я и взрезал воздух стилетом — Самуилу Яковлевичу привет.

Я сидел дома и думал, что мне нисколько не улыбается лазить по полям и лесам, проверяя клады на наличие тёмных, или светлых артефактов. Сколько их по миру заложено? Мама дорогая!

Придя домой, и, раскрыв ноутбук, я увидел на почте целую кучу заявок на вскрытие кладов.

— Нет, это какая-то «засада», — подумал я. — Что я им? Мальчик на побегушках? У нечисти? Я — хранитель, млять, а не…

Эпитетов, кроме матерных не находилось.

— Как-то это должно быть по-другому настроено, — подумал я.

Не мог себе представить, чтобы моя бабуля скакала по горам и весям. Слово веси в голове возникло само, а что это такое? Я мысленно «посмотрел» в поисковике интернета значение. Оказалось, что веси, это деревни и сёла. Значит не горам, а городам, будет правильно звучать пословица. Или: «горам и долам»… Да-уж, прыгать придётся везде, если сразу не отбоярюсь.

Я отбил по почте письмо в канцелярию:

— «Рассмотрение заявок откладывается на неопределённый срок».

Потом набрал себе в миску солянки с мясом и включил плазму. Решил досмотреть скачанный накануне сериал про работников МИДа «Оптимисты». Ничего так сериал оказался. Пропустил я его в 2017 году. А тут наткнулся, начал смотреть, но со всеми моими переделками застрял на десятой серии.

Однако на середине просмотра зазвонил городской телефон.

— Слушаю.

— Э-э-э… Михаил Николаевич, — прозвучал мужской голос. — Мы, э-э-э…. Получили ваше письмо. Не изволите ли уведомить о причине отложения приёма заявок. И… «неопределённый срок», это как-то слишком…. Э-э-э…. Неопределённо.

— Вы звоните мне уже второй раз, но так ни разу не представились. Как к вам обращаться, милейший?

— Э-э-э… Начальник канцелярии мы. Семён Сигизмундович. Панов моя фамилия.

— Не скажу, что очень приятно, Семён Сигизмундович. Пока не понял, что от вас ждать: добро, иль худо.

— Мы люди маленькие. Кхе-кхе. Но с полномочиями. Тоже маленькими, но…

Он замолчал, тяжело дыша в трубку.

— Вы мне скажите, Семён Сигизмундович, зачем мне надо было тот клад смотреть, когда в нём не было заговорённых артефактов.

— Как же, — удивились в трубке. — Золотишко проклятое лежало. Душами закрытое. Да и души отпустить, или нет, — вам решать. Вам-то, понятно, души ни к чему, а другим очень даже…. Кхе-кхе… Матрёна Карловна души все отпускала и только с некоторыми говорила. У каждой своя история. Но вы, как я вижу, ещё не охватываете всё пространство яви своим доменом. Вероятно, с этим связан объявленный вами мораторий?

Я задержался с ответом, но прикинув за и против, согласился.

— Именно так.

— Если позволите принять совет….

— Да, всегда — пожалуйста. Буду признателен.

— Действительно? — Удивился начальник канцелярии.

— Что, «действительно», — спросил я.

— Э-э-э…. Будете «признательны».

Я понял, что едва не «налип» на ответную услугу. И понял ещё, что нужно вспоминать «девяностые», когда за любое сказанное невпопад слов можно было «попасть» на деньги и поэтому надо начинать следить за «базаром».

— Ну, что уж вы так буквально…. Смотря какой совет…. Излагайте, если хотите.

— Спасибо. Я бы вам посоветовал первое время поотрабатывать заявки. И лучше всего подальше от…. Э-э-э…. Вашего Домена. Так быстрее вы сможете…. Э-э-э…. Кхэ-кхэ. Прорасти, извините за сленг. И переключить на Домен мелкие хлопоты. Предыдущий хранитель…. Матрёна Карловна…. Редко заморачивалась…… Извините…. Участвовала…. Э-э-э…. В наших мероприятиях. Только в экстренных случаях.

Я задумался. Совет имел здравый смысл.

— Подумаю, — не стал сразу соглашаться я. — Меня в принципе удивляет такое обилие заявок. Не думаю, что столько же было при предыдущем хранителе. Не верится, что столько обнаружили кладов вдруг.

— Не вдруг, конечно, — канцелярист смутился.

— Вот и я о том.

Я помолчал.

— Пока договоримся о следующем. Смотрим только крупные клады с серьёзно заговоренными предметами.

— Да, это…. Таких уж и не осталось, небось, — заюлил собеседник.

— Будет так, как сказано.