– Ежи! Ася!
Голос Нильса привел меня в чувство.
Я снова находился в комнате; рядом, ошарашенно крутя головой, хлопала глазами Аська.
– Ёж, блин, это реально отпад! Не знаю, можно ли считать это игрой, но отвал башки полный!
– Что произошло? У тебя получилось? – Нильс едва не подпрыгивал в кресле от возбуждения.
– Еще как! – Аська поднялась с дивана и тут же плюхнулась обратно. – Что-то меня штормит…
– Мы едва выбрались! – напомнил я. – Сколько ты говорила раз ты вайпалась?
– Много! – беспечно отмахнулась Аська. – Что с того? Это же виртуал, Ёж!
Я покачал головой. – А если бы ты застряла там? Или мы оба застряли в Хель? Игра выдала сообщение о системной ошибке! Логрус, что это вообще значит? Логрус?
Я уставился на Алису. Андроид вел себя странно – словно завис, глядя в одну точку.
– Алиса! – повысив голос окликнул я.
– Я здесь, – отозвалась Алиса, поднимая голову. На секунду в глазах её мелькнуло странное выражение. Я насторожился.
– Контроль над электронной системой восстановлен! – проговорила Алиса. – Ежи, тебе следует немедленно явиться в службу социального контроля! Передаю данные геолокации!
– Нет! – Нильс схватился за подлокотник кресла.
– Обнаружена попытка принудительной развиртуализации, фиксирую угрозу, – сообщила Алиса.
Освещение в доме мигнуло, тревожно запищал мой корсет – по-видимому, Алиса попыталась взять на себя управление электронной системой.
Нильс вдавил кнопку в подлокотнике, раздался пронзительный звук, от которого заломило зубы, и Алиса, беззвучно шевеля губами, растворилась в воздухе.
– Катастрофа… – прохрипел Нильс. – Его пальцы дрожали, на лбу проступили крупные капли пота. – Наше положение установлено! Нужно немедленно уходить…
– Думаешь, она успела передать информацию? – спросила Аська.
– Я уверен в этом! – огрызнулся Нильс. – Федералы будут здесь с минуты на минуту! Ежи, у нас мало времени!
– Но куда нам уходить? – слегка опешив от напора, спросил я. – К тому же, ты в кресле…
– При чем тут кресло! – Нильс торопливо включал компьютер. – Я имел в виду Имир!
– Но ты ведь… – начал я и осекся. – Ты хочешь сказать…
– Да! – прорычал Нильс. – Ты должен меня активировать! Я уверен, что они не смогут навредить мне, если я скроюсь там!
– Но мы ведь даже не знаем твоей совместимости…
– Неважно! – Нильс схватил пульт управления. – Давай же, ну!
Переглянувшись с Аськой, я пожал плечами и подошел к креслу, став за его спиной.
– Время, время! – торопил Нильс.
Я положил руки на его голову. – Расслабься.
Нильс слегка кивнул и закрыл глаза.
В тот же миг под моими ладонями возникло голубоватое облако, а подушечки пальцев начало покалывать. Нильс сдавленно всхлипнул и обмяк в кресле.
– Получилось? – тихо спросила Аська.
– Похоже на то, – пробормотал я, пытаясь прощупать у Нильса пульс.
– Смотри, он весь светится! – восхищенно сказала Аська. – Это так и должно быть?
– Не совсем… – я озадаченно глядел на усиливающееся с каждой секундой свечение. Оно охватило уже всего Нильса целиком, и теперь контуры его тела становились словно размытыми.
Грохот двери в коридоре заставил нас обоих вздрогнуть. Следом за ним раздался топот нескольких пар ног, и в комнату ввалилось двое мужчин, при виде которых я изумленно раскрыл рот – это были те самые двое, которые увезли Ладу.
– Не двигаться! – выкрикнул тот, что повыше. Другой осторожно направился к Нильсу, не сводя с него глаз.
– Отключите систему! – властно прозвучал знакомый голос. На пороге стоял Миллер.
– Генрих Рудольфович? – растерянно спросил я.
Но тот, проигнорировав обращение, бросился к креслу, сияние вокруг которого делалось все ярче.
Второй агент попытался обесточить компьютер, но у Нильса, очевидно, были резервные источники – система продолжала работать.
– Нет! – прорычал Миллер.
Голубоватое сияние ярко вспыхнуло и в тот же миг Нильс исчез.
Агенты переглянулись.
Миллер издал стон и отвернулся. – Не успели, – вырвалось у него. – Опять…
– Что происходит? – спросил я. – Генрих Рудольфович?
– Ежи, вы поедете с нами, – отрывисто сказал Миллер. – Ваша сестра – тоже.
– Вот еще, – невозмутимо отреагировала Аська. – С какой бы радости, интересно?
– С такой, что от этого зависит ваша жизнь, – ответил Миллер.
– Полковник? – На пороге появился новый человек. В строгом костюме, с зализанными волосами и словно приклеенной улыбкой. – Вы уже здесь? Отличная работа.
Он обвёл глазами комнату, задержавшись взглядом на пустующем кресле и мигающем мониторе. – Картина, полагаю, ясная. Вы, разумеется, собираетесь доставить всех участников эксперимента в центр?
– Разумеется, советник, – Миллер сделал знак своим агентам и те немедленно шагнули к нам с Аськой. – Мои люди отвезут их, машина уже ждет.
– Нет нужды, – все с той же застывшей улыбкой ответил тот, кого назвали советником. – Мои сотрудники сами выполнят эту миссию. Вас ждут в управлении, прямо сейчас.
– Это очень любезно с вашей стороны, – отвечал Миллер, – но я привык доводить начатое дело до конца лично.
– Боюсь, я вынужден настаивать, – Улыбка исчезла с лица человека, взгляд стал цепким. – У меня есть прямые указания от непосредственного руководства. Вы понимаете?
Миллер едва заметно поморщился. – Смею вас заверить, уровень моих полномочий также имеет гарантии самого высокого уровня.
– В самом деле? – процедил человек.
Двое агентов синхронно шагнули к Миллеру, но тот остановил их едва заметным движением руки.
– Прошу вас, советник, – Миллер кивнул в сторону двери. – Не нужно усложнять.
– Что ж… Как скажете… полковник.
Человек с усмешкой поклонился и вышел, бросив напоследок на нас с Аськой внимательный взгляд.
– Тони, Шульц, проверьте периметр, – устало бросил Миллер. – Если федералы уже здесь, выполните отвлекающий маневр. Запросите помощь, если потребуется. Мы не можем рисковать.
Он промокнул пот со лба платком и глянул на меня со странным выражением лица.
– Ежи, вы… Вы должны поверить мне на слово. Ситуация много серьезнее, чем вы думаете, а у нас мало времени. Вам нужно ехать с нами. Сейчас же.
– Но что происходит? – в очередной раз повторил я. – Почему? Зачем?
– Затем, что мне нужна ваша помощь, – болезненно морщась, ответил Миллер. Он на секунду прикрыл глаза. – И Ладе – тоже.
– Ладе?! – меня обдало жаром. – Она у вас?! Вы взяли её в заложницы?
– Не мелите чепухи, Ежи, – ответил Миллер, скривившись. – Лада… моя дочь.
– Ваша дочь?! – я оторопел. – Но…
Я замолчал, осененный догадкой. Всё, действительно, сходилось – и упоминания Лады о работе отца, и появление тех двоих в парке, и номер телефона… Но что все это значило?
– Вижу, вы начинаете пытаться мыслить трезво, – угадав мои мысли, мрачно усмехнулся Миллер. – Теперь вы можете довериться мне?
– Что с ней случилось? – упрямо спросил я.
Миллер тяжело вздохнул. Я только сейчас обратил внимание на глубокие тени под его веками.
– Она застряла в виртуальной реальности, – сказал он. – Мы не можем ее вытащить оттуда, и у меня есть все основания полагать, что это под силу только вам.
Раздался тонкий писк и Миллер поднес руку к уху.
– Да!
– Полковник! – прозвучал взволнованный голос. – Они блокируют улицу. Если задержимся еще на несколько минут, могут быть проблемы.
– Твою дивизию! – выругался Миллер. – Ежи, все вопросы – потом! Идёмте!
Я переглянулся с Аськой. Та кивнула, слегка пожав плечами.
Едва поспевая за Миллером, мы выбежали из подъезда.
Чёрный мобиль завис над тротуаром у ворот, рядом с ним застыли в напряженных позах двое агентов.
Оба конца улицы были перекрыты сине-красными патрульными торпедами.
Человек в костюме тоже был здесь, поджидая нас вместе с шестью людьми в штатском.
– Я предупреждал вас, полковник, – сказал он насмешливо. – Вы в самом деле думали, что мы позволим вам увести объекты у нас из-под носа? Как двадцать лет назад?
Он покачал головой, явно наслаждаясь моментом.
– Именем закона, полковник Червоный, вы арестованы по обвинению в государственной измене! Любое сопротивление, – добавил он, бросив выразительный взгляд в сторону агентов, – будет истолковано как попытка вооруженного противодействия, что дает мне право применить силу.
Миллер невозмутимо выслушал тираду, выражение его лица не изменилось ни на мускул.
– Вы закончили, советник? – поинтересовался он.
– О, поверьте, мы с вами далеко не закончили, полковник! – федерал презрительно скривил губы. – Все только начинается!
– Поднимите глаза к небу, – посоветовал Миллер.
– Что?! Федерал нахмурился и быстро глянул вверх. – О, чёрт… Вы это серьёзно?!
Я тоже посмотрел вверх, и едва не присвистнул. Над крышами домов, сверкая начищенными до блеска пластинами, в воздухе парил двадцатитонный боевой крейсер.
– Это же… Это… – федерал уставился на полковника со смесью ужаса и злости во взгляде. – Открытый переворот?!
– Скажем так, мои полномочия позволяют мне задействовать необходимые резервы для выполнения поставленных правительством задач, – усмехнулся Миллер. – Всего доброго, господа! Ежи, прошу в машину.
– Вам это так не сойдёт! – крикнул советник, срываясь на фальцет. – Мы еще поговорим… В другом месте, и очень скоро!
– Разумеется, господин Грушевский, – отозвался Миллер, открывая дверцу электромобиля. – Ежи, Ася – садитесь!
– Нет!
Протестующий крик слился со звуком выстрела.
Миллер издал сдавленный булькающий звук и грузно осел на тротуар. На дорогой рубашке расплывалось алое пятно.
Оба агента выхватили пистолеты, загораживая Миллера и нас с Аськой.
– Не стрелять! Вы с ума сошли! – с посеревшим лицом заорал Грушевский, обращаясь к одному из своих сопровождающих.
Стрелок – молодой парень лет двадцати пяти, целился в нас из пистолета. Бледное лицо его было искажено гневом, глаза горели безумным огнём.
– Правосудие! – исступленно выкрикнул он. – Смерть цифропоклонникам! За белое братство!
– Остановите его! – выкрикнул Грушевский. Несколько федералов бросились к парню, но тот взметнул вверх руку с зажатым в ней металлическим предметом, и те замерли, как вкопанные.
– Феликс, не дури! – осторожно сказал один. – Убери ствол, успокойся, давай поговорим…
– Выродки! – выкрикнул Феликс. – Выродки должны умереть!
С этими словами он бросился к нам.
Прозвучали хлопки выстрелов агентов – парень дернулся, сбивая шаг и теряя равновесие.
Пистолет выпал из его руки, он рухнул на колени, хватая ртом воздух. На губах пузырилась розовая пена.
– Ложись! – крикнул кто-то.
Последним усилием, парень, яростно хрипя, метнул металлический предмет в нашу сторону.
Время вдруг остановилось для меня – я наблюдал, как, словно в замедленной съемке, сверкая в воздухе, к нам приближается металлический цилиндр с хищно подрагивающими металлическими усиками – вот он раскрывается, и из него выплескиваются наружу языки ярко-белого пламени…
В следующий миг реальность изменилась – я видел все в серых тонах, расплывчато, словно непрогрузившиеся текстуры.
«Внимание! Зафиксирован высокий уровень опасности! Риск летального исхода с невозможностью восстановления аватара! Активировать артефакт «Драупнир?»
Да!
Серебристая аура окутывает меня и Аську, образуя вокруг нас защитный купол.
Звуки исчезают, за границами купола – стена пламени.
«Внимание! Активирован артефакт «Драупнир»! Поглощенный урон @*!$%%^… Системная ошибка!»
Кажется, Аська что-то кричит мне в ухо, но я ничего не могу разобрать.
Позднее, вспоминая этот момент, я не мог с уверенностью сказать, сколько времени длилось это состояние – секунды, или минуты.
Я просто вывалился обратно в реальность, также неожиданно, как выпал из неё.
Звуки окружающего мира обрушились на меня – крики, завывание сирен, гул мотора.
Передо мной простиралась выжженная воронка примерно метра два в диаметре, повсюду валялись фрагменты металлических конструкций, в которых я узнал остатки ограды, вывороченные куски дорожного покрытия, и еще какие-то обломки.
По другую сторону воронки поднимались с земли оглушенные и ошарашенные люди Грушевского.
Часть из них так и осталась лежать.
Я перевёл взгляд на Аську – он таращилась на всё это с открытым ртом.
– Блин, Ёж! – выдохнула она. – Что это было?!
Вместо ответа я показал ей свою руку – на безымянном пальце, поблескивая гранями камня, красовалось кольцо.
– Фигасе! – прошептала Аська. – Это… оттуда?!
Я кивнул.
Булькающий кашель вывел нас из ступора. Миллер, зажимая рану на груди слабеющей рукой, силился что-то сказать.
– Ему нужна помощь! – озабоченно сказала Аська, склоняясь над ним.
– В машину, быстро! – откуда-то реализовался высокий агент – то ли Шульц, то ли Тони.
Он подхватил истекающего кровью Миллера и, с натугой, забросил его в салон.
– Садитесь! – бросил он, садясь за пульт управления.
Переглянувшись, мы с Аськой залезли на заднее сиденье, рядом с Миллером.
Мобиль тут же рванул с места, мягко разгоняясь за секунды до категорически запрещенных в городе ста километров в час.