Идеальный мир для Химеролога 7

Глава 10

Я наблюдал за боем с крыши небольшого магазина. Отличная обзорная точка… Снизу, в лабиринте переулков, мои ветераны устраивали показательную порку вырвавшимся на свободу тварям.

Сам же я старался не вмешиваться без крайней на то нужды. Моя задача сейчас сидеть, втихаря анализировать и контролировать происходящее. Я хотел увидеть пределы их возможностей, знать на что способен отряд «Химера», когда ситуация выходит из-под контроля.

А она должна была выйти, ведь я об этом позаботился.

Внизу бегали твари, похожие на освежёванных медведей с вытянутыми мордами. Быстрые и сильные, но весьма тупые. Мои бойцы справлялись с ними слишком легко. Слаженная работа, прикрытие флангов, использование способностей питомцев… Ничего сверхъестественного, даже как-то скучно… В реальном бою, против серьёзного противника, такая расслабленность их погубит.

Нужно было добавить «огонька», чтобы устроить настоящий стресс-тест.

Я вытянул руку, нащупывая ментальные нити трёх самых крупных особей, которые жались к стенам, готовясь к прыжку.

— Давайте-ка сделаем вас чуточку поинтереснее…

Мой импульс ударил им прямо в центральную нервную систему, разозлив их до предела, выжигая болевые центры и полностью отключив инстинкт самосохранения. Ну и до кучи перегрузил надпочечники, впрыснув в кровь убойную дозу адреналина.

Теперь это были куски живой, чувствующей только ярость плоти, которые превратились в одну сплошную болевую точку, жаждущую только одного — прекратить страдания через уничтожение всего живого вокруг.

— Контакт! — услышал я крик Беркута. — Три цели!

Монстры рванули вперёд, двигаясь гораздо быстрее, чем позволяла их анатомия, разрывая собственные мышцы и сухожилия от напряжения.

Первый «медведь» врезался в строй.

Седой среагировал мгновенно. Его алабай, покрытый костяной бронёй, встретил удар грудью. Обычно такой таран сбивал противника с ног, но берсерк даже не замедлился. Он просто отшвырнул алабая, как щенка, и кинулся на человека.

Седой ушёл перекатом, полоснув тварь по боку мачете. Глубокая рана, кишки наружу… Но монстр даже не дёрнулся, потому что совершенно не чувствовал боли. Он просто развернулся и ударил лапой, снося кирпичную кладку угла, за который нырнул ветеран.

— Булат! Огонь! — скомандовал Беркут.

Дикобраз Булата выпустил веер игл. Они вонзились в морду второго монстра, превратив её в подушечку для булавок. Тот должен был упасть от болевого шока, но вместо этого он вырвал иглы вместе с кусками кожи и продолжил бег, оставляя за собой кровавый след.

Вот это уже было гораздо интереснее… Я смотрел, как мои люди перестраиваются на ходу. Паниковали ли они? Точно нет. Боевой опыт позволял сохранять сосредоточенность и хладнокровность.

Молчун метнул свою змею. Изумрудная «лента» в полёте раздулась, превратившись в удава, и обвила шею третьего берсерка. Тот захрипел, пытаясь разорвать кольца, начал биться о стены, ломая себе кости, лишь бы сбросить удавку. Молчун подскочил, вонзая кинжал под лопатку твари…

Всё взаимодействие происходило на уровне инстинктов.

Алабай Седого, оправившись от удара, вернулся в бой, но, наученный горьким опытом, не стал атаковать в лоб. Пёс зашёл сзади и вцепился берсерку лапу, повис на ней мёртвым грузом. Тварь завалилась на землю, и Седой тут же добил её ударом в глазницу.

— Красавцы, — прошептал я, делая пометки в блокноте. — Алабаю нужно укрепить грудную клетку, удар держит плохо. Змее добавить токсин быстрого действия, удушение занимает слишком много времени. Дикобразу… хм-м-м… может, разрывные иглы?

Но больше всего меня впечатлило не это… Из подъезда соседнего дома выскочила женщина с ребёнком. Они попали прямо под удар одного из берсерков.

— Гражданские! — заорал Костыль.

Ветеран, не раздумывая, бросился наперерез и закрыл собой людей. Удар чудовищной лапы пришёлся ему в плечо. Броня хрустнула, Костыль отлетел в сторону, но женщина успела забежать обратно в подъезд. Его питомец, огромный варан, в этот момент вцепился монстру в горло, давая хозяину время прийти в себя.

Они дрались не за себя, а за весь этот город. Старики, которых списали в утиль, выкладывались на сто процентов, рискуя жизнью ради тех, кто, возможно, вчера смеялся им в спину.

Я закончил свои записи. Тест пройден. Они готовы.

Да и бой уже постепенно затихал. Последний берсерк, истыканный ножами и иглами, наконец свалился, продолжая скрести асфальт когтями даже после смерти.

Вдали послышался нарастающий гул тяжёлой техники. Армия подоспела, как всегда, «вовремя».

— Беркут, сворачиваемся, — передал я по связи. — Гости на подходе. Нечего нам тут светиться перед генералами.

— Принято, командир. Уходим.

Ветераны, подхватив легкораненых, потихоньку начали организованно отступать в тень переулков. Я спрыгнул с крыши, мягко приземлившись рядом с Беркутом и указал на трупы берсерков.

— Самых сильных забираем. Остальных оставьте военным, пусть отчитываются.

— Командир, они тяжеленные! — возразил запыхавшийся Булат. — А нам уходить надо быстро…

— Это уже не ваша забота, — я подошёл к ближайшему люку и откинул крышку. — Сбрасывайте сюда. Остальное — дело техники.

Ветераны вместе с химерами ухватились за туши поверженных врагов и подтащили их к люкам. Снизу десятки крысиных лап подхватили груз.

Когда первые БТРы с армейской символикой въехали во двор, там остались только лужи крови, стреляные гильзы и следы невиданной битвы. Ни героев, ни монстров, только тишина.

Мы уходили дворами. Я шёл замыкающим и анализировал ситуацию.

Нападение было странным — слишком организованным. Это явно был не прорыв, а хорошо спланированная диверсия. Кто-то тестировал систему безопасности города. Ну, или просто пытался посеять хаос.

— Ну что ж, — прошептал я, глядя на зарево пожара в соседнем квартале. — Кто бы ты ни был, ты дал мне отличный материал для работы.

Высотка в деловом центре Петербурга

Человек, которого в узких кругах звали Пауком, стоял на крыше высотного здания и смотрел вниз, на город, который он пришёл уничтожить.

Ветер трепал полы его плаща, но холод его не беспокоил. Тело, модифицированное лучшими генетиками Свободного Архипелага, давно забыло такие человеческие слабости, как озноб или дрожь. Под кожей, там, где у обычных людей проходят вены, у него пульсировали каналы с густой, похожей на ртуть гемолимфой.

Он поднял руку к лицу. По его ладони, перебирая мохнатыми лапками, ползали десятки крошечных паучков-разведчиков. Один из них замер на фаланге указательного пальца и вонзил в кожу микроскопическое жало.

Паук закрыл глаза. Его сознание расширилось, дробясь на сотни фрагментов. Он больше не стоял на крыше. Он был внизу, в лабиринте переулков, где только что закончилась бойня. Он видел мир фасеточным зрением своих маленьких слуг — мозаику из тепловых пятен, вибраций и запахов.

Он видел трупы берсерков — тех самых тварей, которых он так заботливо провёл в город.

— Жалкие… — прошептал Паук. — Но они выполнили свою задачу.

Имперцы стерегли Стену, укрепляли ворота, сканировали канализацию. Они ждали прорыва снизу или таранного удара в лоб. Но они забыли посмотреть вверх.

Этой ночью его «Ткачи» — гигантские пауки-мутанты, способные выстреливать паутиной на сотни метров, — сплели невидимые в обычном спектре мосты за периметром на крыши городских зданий. Это была настоящая канатная «дорога смерти», по которой химеры прошли тихо, как тени, спрыгнули во дворы и начали охоту.

Империя была слаба — цеплялась за прошлое, за свою «человечность». Глупцы… Они строили стены, чтобы отгородиться от эволюции.

На его родине, в Архипелаге, поступили иначе. Там поняли: чтобы победить монстра, нужно самим стать монстрами. Они не воевали с химерами, а «впускали» их в себя, сливались с ними и становились совершеннее.

Паук вспомнил себя прежнего — чахоточного, нищего портового грузчика, который харкал кровью и умирал от истощения… Он был никем, жалкой пылью на теле Земли.

А теперь он — вершина пищевой цепочки, слышит, как бьётся сердце голубя на соседней крыше, и может сплести ловушку, из которой не выберется даже танк. Он — сила, с которой всем придётся считаться. И он принёс эту силу сюда, чтобы показать зажравшейся столице её место.

Но что-то в «картинке», передаваемой разведчиками, его смутило. Он сфокусировался на одной сцене… Переулок, заваленный трупами химер. Группа людей в странной экипировке уходит прочь. А среди них…

Паук нахмурился.

Там шёл человек без брони, в обычной гражданской одежде, накинув поверх запачканный белый халат. И шёл он как-то чересчур расслабленно, засунув руки в карманы, будто вышел на обычную прогулку.

Но самое странное было не в этом… В какой-то момент одна из выживших химер, прятавшаяся за мусорным баком, бросилась на него. Она должна была разорвать его глотку, ведь инстинкт идеального убийцы, вшитый в её геном, требовал крови.

Но за метр до человека тварь вдруг затормозила, скуля и прижимаясь к асфальту. Она шарахнулась от него, как от огня. Она… испугалась⁈

Паук чувствовал её страх через ментальную связь со своим разведчиком, сидевшим на стене над ними. Это был не страх перед конкретным оружием. Нет, это был ужас перед высшим хищником.

— Кто… ты… такой… — прошипел Паук, открывая глаза.

В его груди шевельнулось неприятное чувство… Ревность.

Российская Империя отвергала путь изменения. Они ненавидели таких, как он. Они уничтожали всё, что выходило за рамки их убогой «нормы». Тогда откуда здесь взялся этот человек и почему твари видят в нём своего?

— Он такой же… как я⁈

Нет, эта мысль была абсурдной. Ведь если бы у Империи были такие технологии, война давно бы закончилась. Значит, это одиночка. Или эксперимент. Или… угроза.

В этом городе мог быть только один хозяин тварей. И это место уже занято.

— Ты мне мешаешь! Ломаешь картину моего триумфа, — Паук снова закрыл глаза, посылая ментальный импульс в «сеть». — Найти его!

Крошечные лапки полезли по крышам, стенам и водосточным трубам… Его шпионы — пауки всех мастей и размеров, от крошечных скакунов до ядовитых каракуртов, — получили цель. Они найдут, где живёт этот человек в белом халате, заползут в его окна, сплетут сети в его вентиляции.

А потом…

Паук улыбнулся, и его нижняя челюсть раздвоилась, обнажая ряды игл.

Потом придут «Ткачи» и его личная гвардия — «Вдовы».

Он не будет просто убивать этого конкурента. Он его выпотрошит, разберёт на части, чтобы понять, что у того внутри. А потом скормит остатки своим детям.

— Ищите его, — шепнул он в темноту. — Ищите мою добычу.

Город засыпал, даже не подозревая, что по его стенам уже ползёт смерть, сплетая свою липкую сеть.

Парк возле клиники «Добрый Доктор»

Валерия шла через парк и чувствовала, как у неё медленно, но верно закипают мозги. Мир, который раньше был понятным и простым, теперь превратился в круглосуточную радиостанцию, транслирующую отборный бред.

Вот, например, раньше она очень любила бабочек. Красивые, лёгкие, воздушные создания — символ лета и романтики. Теперь же, проходя мимо клумбы, она морщилась.

Над цветами порхала пара махаонов. С виду неописуемая красота. А в эфире стоял такой ментальный скрип, что сводило зубы.

«Яркое! Жрать! Нет, не то! Вон то! Жрать! Где баба? Хочу бабу! Нет, жрать! Яркое!»

Голоса в голове звучали как скрип пенопласта по стеклу. Монотонные, тупые и абсолютно бессмысленные. Интеллект у них отсутствовал как класс. Летающие инстинкты с крыльями, тупые, как пробки. Никакой романтики, только голод и размножение, помноженные на абсолютную пустоту в голове.

Валерия пошла дальше по аллее и тут же напряглась. Навстречу ей выгуливали Полкана. Этого пса знал весь район. Огромный, слюнявый ротвейлер с мордой убийцы и шрамом через глаз. Он всегда рвался с поводка и лаял так, что у прохожих сердце останавливалось.

Вот и сейчас Полкан натянул цепь, встал на дыбы и, брызгая слюной, рявкнул прямо на Валерию.

— Гав! Гав-гав-гав! Р-р-р-гав!

Раньше, думая что безумная псина хочет её сожрать, она бы перебежала на другую сторону улицы. Сейчас же услышала совершенно другое. В её голове этот чудовищный лай звучал совершенно иначе — чётким, густым басом старого дворецкого:

«Приветствую, прекрасная леди! Доброго утра вам! Желаю здоровья вашей породе и крепких зубов вашим детям! Погода нынче чудесная, не правда ли⁈»

Валерия моргнула.

— Эм… Спасибо, Полкан. И тебе не хворать.

Пёс радостно вильнул обрубком хвоста.

«Какая воспитанная самка! Редкость в наши дни! Счастья вашему дому!»

Хозяин Полкана, хмурый мужик, с удивлением посмотрел на Валерию, которая вежливо раскланялась с его «монстром», и потащил пса дальше.

Валерия покачала головой и постаралась не рассмеяться. Уродливое, страшное чудовище с душой английского лорда… Внешность обманчива — этот урок она усвоила чётко.

На следующей лавочке сидела соседка, Марья Никитична, со своим ненаглядным лупоглазым пекинесом Лунтиком.

— Ой, Лерочка! — заулыбалась соседка. — Идёшь на работу? Смотри, как Лунтик балдеет! Погладь его, он так любит ласку!

Валерия наклонилась к собачке. Лунтик высунул розовый язычок и зажмурился. Она протянула руку…

«Только тронь, сука!» — раздался в голове хриплый голос. — «Убери грабли, марамойка! Я тебе пальцы откушу и в глотку затолкаю! Ненавижу, когда меня трогают эти лысые обезьяны! Чтоб вы все провалились! Дайте пожрать нормально, твари, а не эти сухари гребаные!»

Валерия отдёрнула руку, как от огня.

— Что такое? — удивилась Марья Никитична. — Он же не кусается!

— Я… я просто вспомнила, что руки не помыла, — соврала Валерия, пятясь.

«Вали-вали, швабра крашеная!» — нёсся ей вслед мысленный поток от «милого пёсика». — «Ещё раз подойдёшь — нассу тебе на туфли!»

Валерия ускорила шаг. Жить в этом информационном шуме было невыносимо. Голуби на проводах обсуждали, на чью машину лучше нагадить, чтобы было заметнее. Коты в подворотне планировали свержение местного дворового авторитета Рыжика. А ворона на мусорном баке критиковала прохожих с таким снобизмом, что ей позавидовал бы любой модный критик.

Валерия вошла в клинику и захлопнула за собой дверь, отсекая потоки льющейся на неё информации.

— Фух… — выдохнула она.

Здесь было спокойнее. Хотя бы потому, что местные обитатели были делом рук Виктора.

Она подошла к стойке. Там уже сидели её хомяки — четверо грызунов в чёрных костюмчиках быстро сортировали утреннюю почту. Один вскрывал конверты крошечным ножом для бумаг, второй сканировал счета, третий раскладывал их по папкам.

— Пи-пи-пи! — коротко доложил старший, указывая лапкой на стопку срочных документов.

«Отчёт готов. Накладные проверены. В счёте за воду ошибка, мы пересчитали. Кофе сварен».

Валерия улыбнулась. Вот это — нормальные сотрудники. Чётко, по делу, никакой лишней болтовни и скрытой агрессии. Химеры Виктора были чуть ли не единственными существами в этом городе, с которыми было приятно иметь дело.

Она взяла чашку кофе, которую ей тут же пододвинул один из грызунов, и задумалась. Её Дар открывал странные вещи… Домашние питомцы часто оказывались лицемерами или идиотами. А вот что творится там, за Стеной?

Она вспомнила рассказы Виктора и ветеранов. Огромные монстры, древние хищники, разумные твари… Интересно, о чём они думают? Что говорят друг другу перед нападением на людей? Строят ли они какие-нибудь планы? Или там тоже сплошное «жрать и убивать»?

Ей вдруг стало безумно интересно послушать мысли настоящей дикой химеры, не испорченной цивилизацией, а первобытной.

— Надо ехать, — решила она, делая глоток. — Виктор обещал озеро. Значит, будет озеро. Купальник я купила. А если кто-то захочет меня съесть… ну, я ему скажу пару ласковых на его же языке.