Идеальный мир для Химеролога 7

Глава 14

Мы выбежали на улицу, приготовившись к встрече с буквально любым противником. Оружие у всех наготове, глаза горят, адреналин в крови бурлит…

Но вокруг только тишина — ни монстров, ни криков, ни взрывов… Только обычная городская суета — машины как всегда куда-то едут, редкие прохожие спешат по своим делам…

— Не понял, — пробасил Беркут, опуская ствол карабина. — А где война и всё такое?

— Может, ложная тревога? — предположил Костыль. — Закоротило что-то у них на пульте?

— Слишком часто у них «коротит», — хмуро заметил Седой. — То в промзоне, то в центре… Такое ощущение, что кто-то специально прощупывает город, тыкает горящей палкой в муравейник.

Я нахмурился. Моё чутьё молчало, но это спокойствие мне не нравилось, потому что было каким-то… ну, неправильным что ли.

И тут округу оглушил новый сигнал — ещё более вибрирующий, бьющий прямо в диафрагму.

— Ёлки-палки… — скривился Шквал, затыкая уши, — Гудок как у океанского лайнера, когда он тонет и подаёт сигнал бедствия…

Ветераны переглянулись. Их лица, только что выражавшие непонимание, мгновенно посерьёзнели.

— Твою ж дивизию… — выдохнул Беркут. — Вот это уже плохо!

— Что это? — спросил я. — Я такой мелодии в плейлисте городской тревоги не помню.

— Это «Чёрный Код», командир, — мрачно ответил он. — Сигнал тотального прорыва. Это значит, что город атакуют сразу в нескольких местах.

Я полез в карман за телефоном. В памяти всплыла информация, которую я поглотил вместе с литрами кофе, изучая местные регламенты. «Сигнал множественного проникновения» используется, когда угроза исходит не с одного направления, а отовсюду.

Я открыл карту города в приложении экстренных служб. В северном районе горела красная точка. Через секунду загорелась вторая — на юге. Третья — в центре. Четвёртая, пятая… Красные круги расходились по карте, как оспины на теле больного.

— Это не прорыв, — констатировал я, — а спланированное вторжение.

— Командир! — Глазок ткнул пальцем в свой смартфон. — Смотри! Ближайшая точка прорыва всего в двух кварталах от нас, на улице Садовой!

— Мы успеем, — кивнул Беркут, передёргивая затвор. — Дворами срежем.

— Стоять, — я поднял руку. — Сначала мне нужно сделать звонок.

Я набрал Валерию. Трубку сняли мгновенно.

— Вик? Ты слышишь этот звук? Это же…

— Слышу. У вас как?

— У нас тихо. Псих ходит кругами, рычит на дверь. Но пока никого.

— Это хорошо. Слушай меня внимательно. Позови Рядовую.

— Она здесь, рядом.

— Передай ей приказ. Пусть немедленно выдвигается в район приюта «Надежда». Там сейчас будет жарко. Скажи ей: ограничений нет, пусть не сдерживается и работает в полный контакт. Но… пусть работает чисто, чтобы никаких свидетелей её… особенностей. Капюшон, маскировка, все дела… Поняла?

— Поняла… — голос Валерии дрогнул. — Передам. А Псих?

— Псих пускай остаётся в клинике. И ещё… у тебя есть резерв.

— Ты про…

— Да, про хомяков.

— Вик… а что, если их сожрут? Они же маленькие…

— Не сожрут. Лера, ты же видела их в деле. Скажи им, что я разрешаю не сдерживаться. Полная свобода действий по защите объекта.

— Хорошо… — неуверенно произнесла она. — Сейчас скажу.

Я слышал, как она отвернулась от трубки и крикнула:

— Эй, мелкие! Босс сказал, что вам можно всё!

И в следующую секунду из динамика донёсся такой пронзительный, радостный и кровожадный визг, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. Это был не писк испуганных грызунов, а боевой клич маленьких берсерков, которых наконец-то спустили с цепи.

Я улыбнулся. Эти пушистые диверсанты всё это время играли роль милых питомцев, чтобы не травмировать психику Валерии. Бегали в колесе, ели с рук, позволяли себя тискать… А внутри у них бурлила жажда деятельности. Им, вообще-то, по приколу было притворяться дурачками, но убивать они любили ещё больше.

— Слышишь? — спросил я. — Они рады. Закрывайтесь и ждите.

Я сбросил вызов и повернулся к своему отряду.

— Ну что, выдвигаемся. Соседям нужна помощь.

Мы бежали по переулкам. Звуки боя становились всё громче — выстрелы, крики, треск ломаемого дерева и стекла… Выскочив на широкую улицу, мы увидели поле битвы.

Твари были везде. Это были прямоходящие ящеры — вараны-переростки, покрытые толстой бугристой кожей серо-зелёного цвета. Мощные хвосты, мускулистые задние лапы, позволяющие совершать гигантские прыжки, и передние конечности с длинными когтями, которыми они орудовали, как крючьями.

И они не просто бегали по улице, а целенаправлено штурмовали дома. Я видел, как один варан, цепляясь когтями за кирпичную кладку, лезет на второй этаж. Другой выламывал дверь подъезда, нанося удары плечом, как тараном. Третий уже разбил витрину магазина и лез внутрь.

— Жесть… — скривился Кабан. — Они что, грабить пришли?

— Они пришли убивать, — ответил я, — людей в их собственных домах.

Прямо перед нами, посреди дороги, стояла машина — малолитражка, зажатая между двумя брошенными грузовиками. Внутри билась женщина, пытаясь завести заглохший двигатель. На капот машины запрыгнул варан и ударил лапой по лобовому стеклу. Пошла паутина трещин. Женщина истошно закричала. Тварь занесла лапу для второго удара, собираясь пробить стекло и добраться до мяса…

Я не стал тратить время на сближение. Просто выхватил с пояса стилет — тот самый, что доставили из «Имперской Стали», и метнул его. Клинок просвистел в воздухе и вошёл ящеру точно под ухом, пробив череп насквозь. Тварь замерла, её лапы безвольно скользнули по стеклу, тело обмякло и свалилось с капота под колёса.

— К бою! — рявкнул Беркут.

Мои ветераны спустили своих химер. Алабай, волк, дикобраз, змея… все они бросились на врага.

— Используйте клинки! — крикнул я. — Проверьте их в деле!

Варан, заметивший нас, бросился на Седого. Ветеран выставил вперёд свой новый стилет, и как только химера приблизилась, лезвие ножа вспыхнуло зелёным светом. Металл стал прозрачным, как кристалл.

Седой сделал выпад. Клинок вошёл в грудь варана, как в воздух, не встретив никакого сопротивления. Толстая шкура, мышцы и рёбра — всё это было прорезано без усилий. Тварь захрипела. Яд и разрушающая вибрация клинка сделали своё дело мгновенно. Варан упал, дёргаясь в агонии.

— Работает! — заорал Седой. — Парни, наши ножи их режут, как масло!

Началась резня. Мои бойцы, воодушевлённые мощью нового оружия, врубились в толпу ящеров. Клинки сверкали зелёным, оставляя в воздухе светящиеся росчерки. Подконтрольные химеры помогали — сбивали с ног, кусали, отвлекали…

Алабай вцепился варану в хвост, не давая ему ударить, а его хозяин в это время вспарывал твари бок. Дикобраз стрелял иглами, ослепляя врагов, а Булат добивал их своей шипастой дубиной.

Но мы были не одни такие…

Вот из переулка выскочил мужчина в гражданской одежде, но с армейским автоматом в руках. Он двигался профессионально, короткими перебежками. Увидев варана, который пытался выломать решётку на окне первого этажа, он, не раздумывая, открыл огонь.

Тварь упала, нашпигованная свинцом. А мужчина перезарядился и побежал дальше. Поравнявшись с нами, он на секунду остановился, встретился взглядом с Беркутом. Они не сказали друг другу ни слова, просто кивнули в знак солидарности. Как рыбак видит рыбака издалека, так и профессионал мгновенно узнал профессионала.

— Свои, — бросил Беркут. — Работаем дальше…

Чуть дальше, у входа в дорогой ресторан, кипела своя битва. Шестеро охранников в дорогих костюмах пытались оттащить своего господина — полного мужчину в бархатном пиджаке — к бронированному лимузину.

— Ваше благородие, уходим! — кричал начальник охраны, отстреливаясь из пистолета от наседающих ящеров. — Машина здесь!

— Да ни хрена подобного! — упирался аристократ. Он вырвал руку и указал на группу людей, зажатых тварями в дверях магазина. — Там женщины! Помогите им!

— Господин, это не наша забота! Протокол безопасности…

— Да в жопу ваш сраный протокол! — рявкнул толстяк. — Я дворянин или тварь дрожащая⁈ Оружие мне, живо!

Он выхватил у охранника запасной пистолет и, неуклюже держа его двумя руками, начал палить в сторону монстров.

— За мной! — скомандовал он своей охране. — Завалим этих хвостатых!

Гвардейцы, чертыхаясь, но, видимо, проникнувшись уважением к безумству господина, достали мечи и бросились в атаку, отсекая тварей от гражданских.

Улица превратилась в поле боя. Повсюду мелькали вспышки магических техник, щёлкали выстрелы, доносилось рычание химер…

Вараны, конечно, оказались сильными тварями. Их шкура держала лёгкие удары и пистолетные пули малого калибра, а когти оставляли глубокие борозды. А ещё они явно любили убивать. Я видел, как один из них, сбив с ног прохожего, не стал его есть, а просто разорвал горло и побежал дальше, ища новую жертву. Какие кровожадные твари…

Я шёл через весь этот ад, уничтожая всех на своём пути. Внезапно среди грохота выстрелов и рычания тварей раздался душераздирающий женский крик. Пронзительный, полный такой нечеловеческой боли и животного ужаса, что даже у меня по спине пробежал холодок. Он резанул по ушам, перекрывая шум битвы, и оборвался на самой высокой ноте, перейдя в сдавленный всхлип.

Мои ветераны дёрнулись.

— Стоять! — рявкнул я, выставляя руку.

— Командир, там гражданские! — рыкнул Булат, уже готовый броситься на помощь. — Мы должны…

— Ждать здесь! — отрезал я. — Держать периметр. Я сам схожу.

— Но, Виктор… — начал было Беркут.

— Я сказал — ждать! Это приказ.

Ветераны замерли. В моём голосе прозвучало то, чему не подчиниться было невозможно. Они поняли, что спорить бесполезно, да и права такого у них нет.

— Принято, — глухо отозвался Беркут. — Прикрываем тыл.

Я рванул на звук, огибая смятый кузов какой-то машины. Завернул за угол заброшенного кирпичного здания и остановился.

Зрелище было… тяжёлым.

Посреди грязного двора, на коленях, в луже собственной крови сидела женщина. Её одежда превратилась в лохмотья. Лицо было исполосовано глубокими порезами, из которых сочилась кровь, заливая глаза. Она качалась из стороны в сторону и тихо, монотонно подвывала, прижимая к груди то, что осталось от её правой руки.

Кисти не было. Кровь хлестала из обрубка толчками, пропитывая рукав.

А рядом с ней возвышалась огромная, метра два с половиной ростом, ящероподобная тварь. Она стояла на мощных задних лапах, балансируя длинным тяжёлым хвостом, который нервно бил по асфальту, оставляя трещины. Всё тело покрыто тёмно-зелёной, местами бурой чешуёй, бугристыми мышцами и шипами.

Чем-то она напоминала тех монстров из фильмов про супергероев, которые смотрели Рядовая с Кенгу по телевизору в клинике. Кажется, там был такой Ящер. Только этот был реальнее, страшнее и от него за версту несло нечеловеческой жаждой уничтожать всё живое.

Тварь держала в когтистой лапе оторванную женскую кисть, с интересом разглядывая наманикюренные пальцы.

Я шагнул вперёд, хрустнув битым стеклом под ботинком. Ящер медленно повернул ко мне свою треугольную голову. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились.

— Ещё один человечек пришёл… — прошипел он гнусавым голосом, но слова были вполне разборчивы. — Вы, люди, интересные создания… Вы издаёте такие смешные звуки, когда от вас по кусочку отрываешь…

Он поднёс оторванную кисть к своей морде, втянул ноздрями запах крови и оскалился, обнажив два ряда острых зубов.

— Это для меня самая красивая музыка… И от тебя я тоже что-то оторву. Не решил ещё что… Может, ухо? Нос? Или сразу всю голову? Хотя нет, так ты не сможешь кричать…

Я спокойно засунул руки в карманы.

— Ты решил перед ужином поговорить или что? — я кивнул на руку в его лапе. — Аппетит нагуливаешь?

Тварь рассмеялась гадким, булькающим звуком.

— Ужин? Ну нет. Я людей не ем. Вы слишком противная пища, — он небрежно отшвырнул оторванную руку в сторону, как ненужный мусор. — Мне всё, что в вас нравится, это ваши крики… Вы смешно кричите. Особенно когда надеетесь, что вас спасут.

Я перевёл взгляд на женщину, пребывающую в состоянии шока, бледную, как мел. Жить ей оставалось всего ничего, если не остановить кровотечение.

— То есть ты, получается, просто это сделал, потому что тебе нравится? — уточнил я.

— Верно, нравится, — кивнул ящер, сжимая и разжимая когти. — Это… искусство.

— А ты не боишься последствий? Что однажды и от тебя кто-то может что-то оторвать? И тебе это не понравится.

Монстр снова рассмеялся, запрокинув свою уродливую морду к небу.

— Нет! — рявкнул он. — Когда ты переходишь на определённую ступень эволюции, то перестаёшь бояться. Страх — это вообще такая вещь, которая для слабых предназначена. Для таких, как вы. Высший вид не знает страха, боли и сомнений… И самое интересное, что когда я был намного слабее, то думал, что когда стану сильнее, буду пожирать людей. Мечтал об этом! Но обретя по-настоящему великую силу, я понял, что вы очень плохая еда. Слишком… пресная.

Он посмотрел на женщину, которая уже начала заваливаться на бок.

— Ладно. Сейчас оторву ей ещё одну руку, а затем голову, чтобы не пищала, и разберёмся с тобой.

Я слегка наклонил голову набок, с интересом глядя на него.

— Думаешь?

— Уверен, — оскалился ящер.

Он занёс свою когтистую лапу над женщиной. Та в ужасе сжалась, увидев свою смерть…

В этот момент я активировал ускорение. Моё тело отозвалось мгновенно. Я влил энергию в мышцы, перегружая их, заставляя работать на пределе разрыва. Активировал пару одноразовых атрибутов на скорость и рывок, которые берёг на крайний случай.

Мир вокруг замер. Я рванул с места, и расстояние в десять метров исчезло за долю секунды. Оказался рядом с ящером в тот момент, когда его когти уже почти коснулись жертвы…

Моя рука метнулась вперёд, перехватывая его запястье. Но я не просто остановил удар, а, используя инерцию и усиленные мышцы, вывернул его лапу и… оторвал её. Прямо по локтевому суставу, с влажным треском рвущихся связок. А в следующую секунду, даже не останавливаясь, с разворота врезал этой же самой оторванной когтистой лапой ящеру по его наглой морде.

Удар был такой силы, что монстра отбросило на пару метров. Он врезался в стену дома и сполз на асфальт, мотая головой. Я же стоял, держа в руке его конечность, с которой капала густая тёмная кровь.

Ящер поднял на меня ошалевший взгляд.

— Это… это как? — прохрипел он, глядя на свой обрубок.

— А что тебе непонятно? — спросил я, отбрасывая его лапу в сторону.

Тварь заревела. Из её плеча вырвались щупальца плоти, сплетаясь в новую кость, обрастая мышцами. Регенерация была бешеной. Через пару секунд у него уже была новая рука, чуть светлее остального тела.

— Ты силён… — прошипел он, поднимаясь. — От тебя будет приятно куски отрывать…

Я посмотрел на женщину, которая уже начинала терять сознание.

— С радостью бы с тобой ещё поговорил, — сказал я, поворачиваясь к монстру. — Но у неё есть всего несколько минут, прежде чем она умрёт. А потому прости, но мне не до разговоров. Всё, что я тебе могу сказать, это что ты поступаешь очень… очень хреново. Одно дело, когда животные охотятся ради пищи, это природа. И совсем другое, когда ради удовольствия, это патология.

Ящер заревел, ударив хвостом по земле:

— Я не животное! Я высший вид! Я химера!

И снова засмеялся своим мерзким смехом.

— Да нет, — покачал я головой, делая шаг к нему. — Ты самое примитивное животное, притом бракованное.

Он бросился на меня. Уклон влево — и я ломаю ему руку в локте. Нырок под хвост — и мощный удар ногой в колено выбивает сустав. Он регенерировал мгновенно, но я был быстрее.

В какой-то момент он изловчился. Я не успел уйти, и его лапа с когтями пробила моё плечо насквозь.

— Ага, попался! — взвизгнул он радостно.

Я посмотрел на когти, торчащие из моей спины. Боль была адской, но я только криво улыбнулся.

— Верно, — сказал я, — попался.

Моя плоть вокруг его руки вдруг ожила. Рана не кровоточила, а быстро начала затягиваться, срастаясь с его чешуёй, намертво фиксируя его конечность в моём теле. Я зажал его руку своими мышцами и костями, как в капкане.

Ящер дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но я держал крепко. Он посмотрел на меня с недоумением, которое быстро сменилось страхом.

— Что за?..

— А что такое? — спросил я. — Высший вид умеет визжать, как сучка? Ну давай усилим ощущения, послушаем, насколько громко…

Я перехватил его свободную руку и заломил её за спину так, что плечевой сустав хрустнул. Затем, не отпуская его, нанёс удар ногой прямо ему в колено, ломая ногу в обратную сторону.

Ящер заорал, забился, пытаясь освободиться, но я был с ним единым целым.

— Давай, — прошептал я ему в морду. — Восстанови ногу. Прямо сейчас.

Он попытался. Его мышцы напряглись, энергия регенерации потекла к повреждённым участкам. Он ухмыльнулся через боль, ожидая мгновенного исцеления.

Но в следующий момент его крик перешёл в хриплый, захлёбывающийся свист. Из его сломанного колена во все стороны брызнули костяные шипы. Они прорвали кожу, раздирая мясо в лоскуты. Регенерация сошла с ума. Вместо того чтобы лечить, она начала бесконтрольно растить костную ткань, превращая его ногу в уродливый колючий кактус.

— А что случилось? — спросил я с притворным сочувствием. — У высшего вида регенерация сломалась, да? Неправильно работает?

Я сжал его руку в своём плече ещё сильнее, пуская по ней импульс распада.

— Жалкая кривая поделка… — продолжил я. — Ты настолько плохо создан, что ни о каком высшем виде речи не идёт. Твой создатель был идиотом. Но мало того, что тебя создали неполноценным, так ты ещё и вместо развития деградировал. Нравится смотреть на боль других? Ну, я тебе покажу, что такое настоящая боль…

Мои глаза вспыхнули ярким светом. Я перехватил его свободной рукой за горло, впиваясь пальцами в чешую.

Сейчас мне придётся сделать то, чего я старался избегать… Использовать истинную силу Прародителя в этом слабом теле. Да, это будет больно. Да, я могу умереть от отката. Но ради того, чтобы наказать эту мразь, я готов рискнуть!

Я активировал способность. Моя энергия хлынула в него бурным потоком, сметая его защиту, проникая в каждую клетку. И он начал меняться.

— Посмотрим, что у тебя внутри…

Всё, что в нём было здорового и сильного, я начал инвертировать. Его сила стала его проклятием. Тварь забилась в конвульсиях. Его тело потекло, как воск.

Из спины начал стремительно расти огромный, пульсирующий горб, разрывая кожу. Из груди вырвалась третья рука — недоразвитая, с длинными кривыми пальцами. Сбоку полезла ещё одна конечность, похожая на лапу насекомого.

Его лицо поплыло. Челюсть вытянулась и перекосилась. Подобие хобота начало расти прямо из живота, извиваясь, как червяк.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — булькал он, превращаясь в бесформенную кучу мяса.

Я держал его, пока трансформация не завершилась. Передо мной висело нечто, что уже нельзя было назвать ни ящером, ни химерой. Уродливый комок плоти, утыканный лишними конечностями и органами.

— Вот что ты есть, — сказал я, глядя в его единственный оставшийся глаз, который теперь находился где-то в районе ключицы. — Просто неполноценная химера, которая возомнила себя высшей. Увы, как я и сказал, это не так.

Я разжал руку, освобождая его. Моё плечо освободилось — я просто «отторг» его плоть.

Существо упало на асфальт, попыталось вдохнуть, но его новые, кривые лёгкие отказали. Затем я протянул к нему руку и высвободил импульс своей энергии, заставляя всю его нервную систему испытывать жесточайший ужас, боль и единственное желание — как можно скорее сдохнуть. Сердце, сдавленное лишними органами, сделало ещё несколько ударов и разорвалось. Тварь дёрнулась и затихла.

Я же стоял над трупом, тяжело дыша. Кровь стучала в висках, перед глазами плыли круги… Но я знал, что всё сделал правильно.