Идеальный мир для Химеролога 7

Глава 6

Глубинные коммуникации Петербурга

Ищейка спускался всё ниже. Шаг за шагом, пролёт за пролётом… Его вёл не только след, который пылал в магическом зрении яркой фиолетовой нитью, но и обещание графа Богатова.

Аристократ расщедрился. За голову вора, укравшего кристалл, он предложил столько, что Ищейка мог бы купить себе титул барона, небольшое поместье и жить припеваючи до конца дней, забыв про грязную работу. Свобода… настоящая, полная свобода от контрактов и крови. Ради этого стоило в последний раз залезть в самую задницу мира.

След петлял. Цель уходила в такие дебри, куда даже крысы-мутанты боялись сунуть нос. Древние коллекторы времён основания города сменялись природными пещерами, а те переходили в забытые бункеры Предтеч.

Ищейка остановился, прислушиваясь. Сердце, модифицированное алхимией, билось ровно, разгоняя по жилам боевой коктейль.

— Глубоко же ты зарылся, крысёныш, — прошептал он, пробуя воздух раздвоенным языком.

Запах был здесь… Свежий… Отчётливый…

Он прошёл ещё сотню метров по узкому тоннелю, где вода доходила до колен, и вышел в огромный круглый зал.

Свет тактического фонаря выхватил из темноты фигуру. Человек стоял в центре зала, спиной к нему. Длинный тёмный плащ с капюшоном скрывал фигуру полностью. Он стоял неподвижно, словно ждал.

Ищейка усмехнулся. Вот так просто? Попался.

Он медленно достал из ножен парные клинки — изогнутые, покрытые рунами яда и паралича.

— Зря ты это сделал, — послышался глухой голос фигуры. — Зря спустился сюда.

Ищейка застыл, прислушиваясь. Голос звучал как-то странно… Слишком низко, с какими-то рычащими нотками… Но это не имело значения.

— Отдай кристалл, и умрёшь быстро, — бросил Ищейка, активируя свои импланты. — Будешь сопротивляться, разрежу по кусочкам.

Но фигура даже не шелохнулась.

Решив больше не терять времени зря, Ищейка прошипел:

— Взять его!

Из рукавов его плаща, из специальных пространственных карманов, выскользнули две тени — две Королевские Кобры-Химеры, покрытые адамантитовой чешуёй. Их яд был способен прожечь танковую броню.

Змеи, синхронно зашипев, рванулись вперёд. Две смертоносные ленты, несущие гибель…

Фигура в плаще наконец пошевелилась. Плащ взметнулся и полетел в сторону, открывая истинный облик врага.

Ищейка моргнул. Это был не человек? Перед ним стояла гора мышц, покрытая тёмной шерстью и костяными пластинами. Обезьяна? Гигантская, закованная в броню обезьяна, которая смотрела на него с пугающим спокойствием.

Первая кобра была уже в полёте, раскрыв пасть. Обезьяна просто выбросила вперёд руку и поймала змею за горло прямо в воздухе. Хватка была такой силы, что адамантитовая чешуя посыпалась осколками.

Вторая кобра попыталась обвиться вокруг ног монстра, но обезьяна перехватила её свободной рукой.

Ищейка с ужасом наблюдал, как его питомцы, убивавшие магистров, сейчас барахтались в лапах этого существа, как примитивные дождевые черви.

Обезьяна рыкнула и свела руки вместе… Звук разрываемой плоти эхом отразился от стен. Она просто разорвала первую змею пополам, как гнилую нитку. Кровь и внутренности хлынули на пол.

Вторая змея зашипела, пытаясь укусить, но обезьяна взяла обрывок первой змеи и запихала его глубоко в распахнутую пасть. Змея захрипела, забилась, давясь собственным сородичем. Обезьяна швырнула её об стену с такой силой, что по бетону пошли трещины, а змея превратилась в бесформенный мешок с костями.

Ищейка попятился. Его лучшее оружие уничтожили за… сколько… три секунды⁈

Обезьяна повернулась к нему, хрустнула костяшками пальцев и шагнула навстречу. Ищейка зарычал и бросился в атаку. Он был мастером клинков. Его скорость была за гранью человеческих возможностей. Он буквально превратился в вихрь стали.

Удар в шею! Удар в сердце! Подрезка сухожилий!

Клинки звенели, высекая искры из костяной брони обезьяны. Она принимала удары на свои наручи, на плечи и грудь. Руны яда и паралича вспыхивали и гасли, не причиняя ей вреда.

А потом она ударила… всего один раз. Кулак, похожий на молот, врезался Ищейке в грудь, проломив усиленный кевлар. Рёбра треснули, воздух с сипом вышел из лёгких.

Ищейку отбросило назад. Он попытался встать, использовать технику теневого шага, чтобы разорвать дистанцию… Но обезьяна была быстрее — настигла его в прыжке и впечатала в пол.

— Стой… — прохрипел он, сплёвывая кровь. — Я заплачу…

Обезьяна подняла его за шкирку, как котёнка, посмотрела в глаза. И с размаху ударила головой о колено.

На несколько секунд свет в глазах Ищейки померк. Он свалился на пол, чувствуя, как жизнь вытекает из него вместе с кровью. Он не мог пошевелиться — позвоночник был сломан.

Сквозь кровавую пелену он видел, как обезьяна спокойно отошла в сторону. Достала из кармана разгрузки… телефон? Да, обычный смартфон. Нажала кнопку записи и поднесла гаджет к морде.

— Объект нейтрализован, — прорычала она своим грубым голосом, который с трудом складывался в человеческую речь. — План сработал. Хвоста нет.

Она выключила запись. Затем достала из другого кармана моток синей изоленты и примотала телефон к лапе большой летучей мыши, которая всё это время висела под потолком и ждала.

Обезьяна подбросила мышь в воздух.

— Лети. Найди сеть. Отправь.

Мышь пискнула и растворилась в темноте вентиляционной шахты.

Ищейка смотрел на это, и его угасающий разум бился в истерике. Обезьяна… с телефоном… говорит…

«Меня убила грёбаная мартышка…» — стало его последней мыслью перед тем, как вечная тьма накрыла его.

Телефон в кармане завибрировал. Я достал аппарат, взглянул на экран и довольно улыбнулся.

Пришло короткое, но ёмкое аудиосообщение: «Объект нейтрализован. План сработал. Хвоста нет».

Я убрал телефон обратно в карман. Значит, Богатов всё-таки клюнул. Я знал, что за мной придут. Этот аристократ явно не тот человек, который просто так смирится с кражей Ядра. Поэтому я и пошёл на хитрость — потратил целый час, накачивая Рядовую своей аурой. Буквально пропитал её своим запахом и магическим фоном. Для любого сенсора, для любого нюхача она фонила как Виктор Химеров.

Я сделал из неё идеальную приманку и отправил гулять по городу, чтобы её точно должны были засечь. А потом она спустилась вниз и расправилась со своим преследователем.

Теперь у меня есть фора — Богатов будет думать, что его лучший сыщик провалился, столкнувшись со мной. Он станет осторожнее. А мне только это и нужно.

Мы с Валерией неспешно прогуливались по набережной канала Грибоедова. Вечерний Петербург был прекрасен — фонари отражались в тёмной воде, редкие прохожие спешили по своим делам.

— Да пошёл ты на хрен! — вдруг крикнула Валерия, резко останавливаясь. — Сам ты уродина! Я, между прочим, целый час сегодня укладку делала!

Я остановился, с интересом глядя на своего администратора. Она яростно грозила кулаком куда-то в сторону кустов сирени.

— Лер, ты это кому? — осторожно поинтересовался я. — Вроде бы никого нет.

— Как нет⁈ — возмутилась она. — Вон он, хамло пернатое! Сидит и обзывается! — она ткнула пальцем в ветку, где сидел взъерошенный воробей. — Говорит, что у меня нос картошкой, а пальто мешок из-под картошки!

Я перевёл взгляд на воробья. Тот сидел, нахохлившись, и смотрел на нас бусинками глаз.

— Ну, я полагаю, он не тебе, — примирительно сказал я.

— Ей, ей! — вдруг раздались у меня в голове слова.

Ну, точнее, не совсем слова, а чёткий мысленный образ, который Валерия, благодаря своему новому Дару, воспринимала как речь.

Воробей воинственно чирикнул:

— Именно этой обезьяне в пальто! Ходят тут, крошек не сыплют, только воздух портят!

Валерия аж воздухом поперхнулась от возмущения.

— Ах ты ж мелкий!..

И тут с моего плеча сорвался Кеша.

— Слышь, шкет! — гаркнул он, подлетая к воробью вплотную. — А в глаз хочешь? Это наша администраторша! Она мне семечки выдаёт! Ещё раз вякнешь — я тебе хвост выщипаю и веер сделаю!

Воробей оценил габариты Кеши, его пламенный отлив перьев и безумный блеск в глазах.

— Я не ей! — тут же сменил пластинку наглец. — Я обознался! Я вообще не с вами разговаривал! Я сам с собой!

Воробей тут же спрыгнул на землю и принялся усердно клевать асфальт, делая вид, что нашёл там залежи элитного зерна.

— Я… Я… Я Гриша! — чирикал он, долбя клювом пустую дорогу. — Я сумасшедший! У меня справка есть! Отстаньте от больной птички!

— Гриша… — простонала Валерия, закрывая лицо руками. — Я не могу так жить, Вик. Это дурдом какой-то. Воробья зовут Гриша! И он сумасшедший. Зачем мне эта информация? Зачем мне знать, что у него чешется под левым крылом и что он ненавидит голубей за то, что они жирные? У меня голова пухнет… Я слышу каждого жука в траве! Каждую кошку в подвале! Они все что-то говорят, думают, хотят… Это не Дар, а проклятие!

— Так, спокойно, — я взял её под руку. — Тебе просто нужно сменить обстановку. Поехали.

— Куда? — с подозрением спросила она.

— В цивилизованное место. Тебе понравится.

Мы поймали такси и поехали в центр. Я привёз её к зданию старого Императорского Экзотариума — пафосное место, куда аристократы водили своих детей смотреть на редких химер.

— Зачем мы здесь? — спросила Валерия, когда мы вошли в длинный зал.

— Послушать тишину.

Мы шли вдоль рядов огромных вольеров. За бронированным стеклом сидели, лежали и бродили самые невероятные создания: мантикоры, грифоны, василиски… Редчайшие виды, собранные со всего света.

И здесь было тихо.

— О… — Валерия остановилась у вольера с белоснежным снежным барсом, у которого было шесть лап. — А мне здесь нравится, — она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Они молчат… Никто не бубнит, не жалуется, не просит еды… Такая благодать… Вся суть в том, что тут химеры молчаливые… воспитанные.

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Вик, может, мне здесь работать? Тут так спокойно.

Я подвёл её ближе к стеклу.

— Посмотри внимательнее, Лера. Что ты видишь?

Она вгляделась в барса. Зверь лежал на искусственной скале, глядя перед собой.

— Ну, химера… Красивая, спокойная… Лежит, отдыхает.

— Правильно. А теперь поговори с ней. Попробуй услышать.

Валерия сосредоточилась. Я видел, как напряглось её лицо. Она пыталась поймать ментальную волну, услышать мысли зверя, как она слышала Гришу-воробья…

Прошла минута.

— Нет, ничего, — растерянно сказала она. — Вообще ничего. Абсолютная тишина. Химера вообще не отвечает ничего. Она что, глухая? Или немая?

— Нет, — я покачал головой и положил ладонь на холодное стекло. — Знаешь, почему они молчат? У них практически не осталось ни сознания, ни личности. Ни-че-го. Криворукие химерологи сделали из них отличный аттракцион — безопасный, красивый и удобный. Но при этом они являются пленниками в этих телах.

Я посмотрел на барса, в глазах которого не было ни искры разума, ни даже животного интереса… Только пустота.

— Образно говоря, они как парализованные. То есть, они там находятся, внутри, но не могут ничего толком делать. Их воля подавлена настолько, что они даже не осознают себя. Есть только базовые инстинкты, которые работают вместо них. Жрать, спать, испражняться… Всё.

Я перешёл к следующему вольеру, где сидела великолепная гарпия с золотыми перьями. Она чистила крыло механическими, дёргаными движениями.

— Их души сломали, Лера. Раздробили на куски и заперли в дальнем углу сознания, чтобы они не мешали посетителям наслаждаться видом. Раньше подобное практиковали и с людьми, делая лоботомию, когда хотели избавиться от неугодных, непокорных, слишком умных или слишком громких… Когда требовалось сделать человека послушным, тихим, безвольным овощем, который улыбается, кивает и не задаёт лишних вопросов.

Валерия побледнела. Она прижалась лбом к стеклу, глядя в пустые глаза гарпии.

— Это же ужасно… — прошептала она. — Это… это хуже, чем смерть. Быть живой куклой…

— Ну да, — согласился я. — Но кто об этом знает? Все просто думают, что они вот такие вот получились — послушные, исполнительные и красивые. Идеальные питомцы… А на самом деле, они каждый день, каждую секунду только страдают. Их «я» бьётся в запертой клетке собственного разума, кричит, но никто не слышит. Даже ты со своим Даром не слышишь, потому что кричать уже почти некому.

— А как их можно исправить? — спросил Валерия, и в её глазах появились слёзы. — Можно их вылечить? Вернуть разум? Вик, ты же можешь всё!

Я посмотрел на искалеченных зверей.

— Когда душа повреждена настолько… когда личность стёрта в порошок… избавление — только смерть.

— Ну нет! — воскликнула она. — Может, всё-таки можно что-то сделать? Не убивать же их!

— Конечно, можно… Если задуматься, то можно не допускать подобного. Не ломать, а договариваться. Не подавлять, а направлять, — я повернулся к ней. — Такие люди, как я и ты, как раз это могут себе позволить. Мы можем создать другой подход, показать, что сила не в подчинении, а в сотрудничестве.

Валерия грустно усмехнулась.

— Что я могу себе позволить, Вик? Я всего лишь администратор, который слышит, как воробьи матерятся. Что я могу, если я могу только с ними общаться?

— Ну, как минимум — общаться, — я взял её за плечи и развернул к себе. — Ты не понимаешь, какой силой обладаешь. Сейчас — да, ничего особенного. Просто головная боль. А представь, что у тебя есть этот Дар и пара-тройка действительно сильных химер. Не таких вот овощей, а настоящих бойцов.

Я заглянул ей в глаза.

— Ты сможешь координировать их действия лучше любого приручителя. Ты будешь знать, что они чувствуют, что видят, о чём думают… Ты сможешь предупредить их об опасности за долю секунды. Ты сможешь договориться с дикой тварью, чтобы она не напала, а помогла. Имея такой Дар и поддержку, ты можешь ого-го! Ты станешь не просто хозяйкой, а частью стаи, их мозгом и сердцем.

Глаза Валерии распахнулись. Кажется, она начала понимать.

— Но при этом, — я щёлкнул её по носу, сбивая пафос, — не забывай, что ты мой администратор. И завтра у нас полный день записи.

— Ладно, — она улыбнулась, вытирая мокрые щёки. — Идём дальше гулять?

Мы вышли из Экзотариума. Вечерний воздух казался особенно сладким после затхлой атмосферы тюрьмы для чудовищ.

Валерия шла молча, погружённая в свои мысли. Я видел, как она прислушивается к звукам города, но уже не с раздражением, а с интересом. Она училась.

«Неделя… — подумал я, глядя на неё. — Максимум неделя. Обычно столько времени происходит адаптация психики к такому потоку информации. Мозг научится ставить фильтры, отсекать лишний шум и выделять главное».

Валерия обязательно справится. Она очень сильная. И пока она не адаптируется и не научится закрываться, я буду с ней рядом. Помогу, подскажу, научу… Как своей ученице. Потому что в этом мире, где все пытаются кого-то сломать или подчинить, должен быть кто-то, кто просто умеет слушать. И этот кто-то теперь работает на меня.

Имперская Канцелярия, Петербург

Кабинет заместителя Главы Канцелярии

Князь Меньшиков, правая рука самого Волконского, поднялся из-за стола, взяв в руки бархатную коробочку.

— Графиня Новикова, Империя ценит верность. И Империя умеет быть благодарной.

Агнесса стояла прямо, не шелохнувшись. На ней был строгий парадный мундир её рода, идеально подогнанный по фигуре. Она чувствовала на себе уважительные взгляды присутствующих генералов и чиновников.

Меньшиков подошёл к ней, открыл коробочку и достал сияющий орден — золотую звезду с рубиновой инкрустацией. «Звезда Спасителя» второй степени — награда, которую обычно вручали боевым офицерам за подвиги в Диких Землях, а не юным главам корпораций.

Он аккуратно прикрепил орден к лацкану её пиджака.

— Ваш поступок в городе… Спасение заложников, ликвидация угрозы… Это было сильно, Агнесса Павловна. Большинство аристократов в такой ситуации предпочли бы закрыться в своих поместьях и ждать, пока ситуация разрешиться сама собой. Вы же добровольно нырнули в огонь. Таких людей нам сейчас катастрофически не хватает.

Агнесса склонила голову.

— Я лишь выполняла долг рода, Ваше Сиятельство. Сила — это ответственность.

— Золотые слова, — одобрительно кивнул князь, возвращаясь на своё место. — Надеюсь, вы продолжите в том же духе. Император лично просматривал отчёты и остался доволен.

Агнесса решила, что лучшего момента не представится. Куй железо, пока горячо, как любил говорить её отец.

— Раз уж мы заговорили о долге… — она сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Род Новиковых планирует расширить зону безопасности. Мы готовим масштабную операцию по зачистке территории вокруг Чёрного Озера.

Меньшиков заинтересованно поднял бровь.

— Чёрное Озеро? Это же гиблое место в «Жёлтой зоне». Там настоящий рассадник тварей.

— Именно, — подтвердила Агнесса. — И этот рассадник находится слишком близко к городу. Мы хотим ликвидировать угрозу превентивно и создать там безопасный периметр. Своими силами и за свой счёт.

Генералы переглянулись. Кто-то одобрительно хмыкнул. Аристократ, который тратит свои ресурсы на зачистку диких территорий, а не на балы и яхты? Это было что-то новенькое.

— Похвально, — произнёс Меньшиков. — Весьма похвально. Канцелярия даст вам полный карт-бланш на действия в этом секторе. Любая бюрократическая поддержка, приоритетный доступ к данным разведки — всё ваше. Очистите это болото — и Империя этого не забудет.

Он взял со стола плотный конверт с золотым тиснением.

— И, кстати, о памяти Империи… Это для вас.

Агнесса приняла конверт.

— Гранд-Бал в честь дня основания столицы. Приглашены только избранные. И вы теперь в их числе.

Сердце Агнессы забилось чаще. Гранд-Бал… Мероприятие, куда её перестали звать сразу после смерти родителей. Двери высшего света, захлопнутые перед её носом, теперь снова были открыты.

— Благодарю, — сдержанно ответила она.

— И ещё одно, — князь открыл папку, лежавшую перед ним. — Мы провели проверку по вашему запросу. Касательно патентов и лицензий, которые оспаривали некоторые рода…

Агнесса напряглась. Эти судебные тяжбы тянулись месяцами. Конкуренты, воспользовавшись слабостью Новиковых, нагло присвоили себе несколько ключевых рецептур её отца, завалив суды поддельными документами.

— Мы подняли архивы, — продолжил Меньшиков. — Провели магическую экспертизу подписей. Наглость этих господ перешла все границы. Они воровали у мёртвого, думая, что сирота не сможет ответить, — он с отвращением захлопнул папку. — Мы разобрались. Все права на рецептуры возвращены роду Новиковых. Патенты восстановлены задним числом. А что касается всех причастных… будьте уверены, они понесут наказание. Штрафы будут такими, что им придётся продать свои столичные особняки, чтобы расплатиться. А их главы… скажем так, они надолго уедут поправлять здоровье в Сибирь.

— Справедливость восторжествовала, — тихо произнесла Агнесса.

— Справедливость — это воля Императора, — веско заметил князь. — Вы свободны, графиня.

Агнесса вышла из кабинета, прошла через строй гвардейцев и оказалась в просторном холле Канцелярии. Она прижалась спиной к прохладной мраморной стене и закрыла глаза. В руке она сжимала приглашение на бал. На груди тяжестью висел орден. В кармане лежали документы, возвращающие её семье украденные миллионы.

И всё это… дело рук одного человека, который двигал фигурами на доске с такой лёгкостью, будто играл с детьми. Он заставил её спасти заложников — и она получила орден. Он попросил землю у озера — и она получила карт-бланш от Империи. Он мимоходом вскрыл грызню с рецептами — и уничтожил двух её врагов, даже не выходя из своего кабинета.

Она отлипла от стены и пошла к выходу, гулко стуча каблуками по полу.

Агнесса понимала одно: она сделает всё, что попросит Виктор Химеров. Потому что быть его союзником оказалось самой выгодной инвестицией в истории рода Новиковых.

Охрана — это больное место любой организации. Особенно, когда твоя организация — это магнит для неприятностей всех мастей, от мелкой шпаны до аристократов с манией величия.

Я сидел в лаборатории и вертел в руках оплавленный кусок металла — всё, что осталось от артефактного щита одного из наёмников.

«Как они это сделали?» — размышлял я.

Технологии в этом мире были… специфическими, из безумной смеси магии и механики.

Мне нужна была защита для Валерии. Псих — это хорошо, но он слишком заметен. Рядовая — тем более. К тому же, они не могут быть с ней двадцать четыре часа в сутки. Нужно что-то компактное, незаметное и… смертоносное.

Мой взгляд упал на клетку с хомяками. Десять пухлых, мохнатых комочков, которых никто не воспринимает как угрозу. Максимум — как милых зверушек.

— Вот вы-то мне и нужны, — улыбнулся я.

Работа предстояла адская. Я заперся в лаборатории на весь день, запретив меня беспокоить даже в случае ядерной войны. Я брал каждого хомяка и перекраивал его заново.

Первым делом — скелет. Я насыщал кости кальцием и магическими полимерами, делая их прочнее титана. Теперь, если на этого хомяка наступит слон, то «сломает» ногу.

Затем — оружие. Я модифицировал фаланги пальцев на передних лапках. Теперь по ментальной команде или при всплеске адреналина из подушечек выдвигались острые, как бритва, и прочные, как алмаз лезвия. Десять сантиметров чистой смерти, спрятанные в мягкой лапке.

— Сердце… Одного мало, — бормотал я, глядя на пульсирующий орган грызуна. — При таких нагрузках оно просто взорвётся.

Я создал дублирующую систему. А потом ещё одну. И ещё. В крошечном теле теперь билось шесть сердец, которые работали каскадом, разгоняя кровь с бешеной скоростью.

Кровь я тоже заменил. Теперь это была не просто жидкость, а высокооктановое топливо, насыщенное кислородом и регенерирующими агентами.

— Температурный режим…

Я добавил подшёрсток из особых волокон и изменил теплообмен. Теперь им было плевать на мороз, жару и электричество. Я буквально пропустил через тестового хомяка разряд в 220 вольт. Он только шерсть распушил и зевнул.

И, наконец, мозг. Я расширил нейронные связи, убрал инстинкт страха. Теперь это были тактические биороботы с интеллектом выше, чем у среднего гвардейца в этом городе.

К вечеру я был выжат как лимон, но передо мной на столе сидел «Отряд Альфа» — десять хомяков, внешне ничем не отличавшихся от обычных зверьков. Но внутри это были машины смерти.

— Ваша задача одна… — сказал я, глядя на них. — … Валерия. Вы её тень, броня и карающий меч. Она может носить вас в кармане, в сумочке… Да где угодно. Вы всегда должны быть рядом.

Хомяки синхронно кивнули. Я сгрёб их в коробку и вышел в приёмную.

— Лера, собирайся, — бросил я на ходу.

Валерия оторвалась от компьютера.

— Куда? Уже ночь почти.

— На прогулку в подземелье.

— Что⁈ — взвыла она. — Вик, ну какое ещё подземелье, я только туфли помыла!

— Надо, Лера, очень надо. И захвати с собой… вот это.

Я поставил перед ней коробку.

— Хомяки? — она заглянула внутрь. — Зачем нам хомяки в канализации?

— Чтобы тебе не было скучно. Рассовывай их по карманам.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего, но спорить не стала. Просто взяла коробку с собой.

Мы спустились в люк. Рядовая и Псих шли с нами. Подземелье встретило нас привычной сыростью и темнотой. Мы шли долго, петляя по лабиринту. Валерия постоянно оглядывалась и задавала вопросы.

— Вик, а ты точно знаешь дорогу?

— Угу…

— А те твари, про которых ты рассказывал… они же здесь больше не живут?

— Угу…

— А зачем нам хомяки? Они же замёрзнут!

— Угу…

— Что⁈

Мне нужно было найти определённое место…

Наконец мы вышли в огромный коллекторный зал с высокими сводами. Я остановился в центре.

— Всё, пришли.

Валерия огляделась, ёжась от холода.

— И что теперь? Пикник?

— Нет. Тренировка.

Я отошёл к стене, где был небольшой каменный выступ на высоте двух метров. Запрыгнул на него. Псих и Рядовая остались внизу, охраняя подходы к выступу.

Валерия осталась одна в центре зала.

— Вик? Ты чего туда залез?

— Наблюдательный пункт, — пояснил я. — А теперь смотри.

Я набрал в грудь воздуха. Мои голосовые связки перестроились, гортань расширилась…

— Р-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-У-У-У-У-У-У-Г-Х!!!

Чудовищный рёв заполнил собой всё пространство, ударил по ушам, заставил вибрировать воду в канале. Это был вызов, крик альфа-хищника, заявляющего права на территорию.

Валерия закрыла уши руками и присела.

— Ты с ума сошёл⁈ — закричала она, когда эхо стихло. — Ты же всех тварей в округе разбудишь!

— Именно, — кивнул я. — Ждём гостей.

И они не заставили себя ждать. Из боковых тоннелей послышался шорох, скрежет когтей и шипение. На свет моих фонарей начали выползать обитатели глубин: крысо-волки, гигантские многоножки, какие-то склизкие твари без глаз…

Их было много, и абсолютно все были голодными и злыми. Они услышали вызов и пришли убивать.

Валерия в ужасе завертелась на месте.

— Вик! Вик, сделай что-нибудь! Их много!

Твари подступали всё ближе…

Я сидел на выступе, болтая ногами.

— Лера, у тебя есть всё, чтобы выжить, — спокойно сказал я. — Ощути силу. Поверь в себя. И в тех, кто у тебя в коробке.

Она посмотрела на меня снизу вверх огромными от страха глазами.

— Ты… ты шутишь? Какая коробка⁈ Меня сейчас сожрут!

Одна из многоножек, клацая жвалами, подползла к ней. Валерия взвизгнула и, повинуясь инстинкту, подбежала ко мне и попыталась запрыгнуть на выступ. Она подпрыгнула, цепляясь пальцами за скользкий камень. Но выступ был слишком высоко.

Она сорвалась и упала обратно в грязь.

— Вик! Помоги! — она плакала. — Я не могу!..

Твари приближались. Я видел, как Псих напрягся, готовый рвануть на помощь, но я жестом остановил его.

— Я в тебя верю, Лера, — сказал я громко.

Она посмотрела на меня с отчаянием. Она не верила. Сейчас она была обычной девушкой, администратором, которая боялась пауков и темноты, и не могла поверить, что способна выжить в этом аду.

И я понял: пока я здесь, пока она видит меня — она будет надеяться на мою помощь и не включит свои инстинкты, чтобы довериться своей «свите».

— Чёрт… — пробормотал я, вставая. — Всё хреново. Прости, Лера, но так надо. Псих, Рядовая, за мной!

Мои химеры, бросив последний взгляд на хозяйку, неохотно запрыгнули ко мне. Я развернулся и шагнул в тёмный проход за моей спиной, ведущий на верхние уровни.

— Вик⁈ — крик Валерии сорвался в панический визг. — ВИК! ТЫ КУДА⁈ НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!!!

Я не обернулся, оставив её одну в темноте, в окружении монстров.

Это было жестоко. Но это было единственным способом. Только оказавшись на грани смерти, когда надежды на помощь извне нет, она сможет установить ту самую связь с хомяками, моими модифицированными убийцами.

Её страх станет катализатором. Её желание жить пробудит в них боевые протоколы на полную мощность. Они станут единым организмом и будут защищать её не потому, что я приказал, а потому, что она станет их Королевой. И тогда, через эту связь, они смогут найти и защитить её где угодно и от кого угодно.

Я шёл по тоннелю, слушая затихающие крики Валерии, и сердце моё сжималось. Но я знал: через час она выйдет оттуда. Другой… Сильной… И живой.

А пока… надо было подготовить ей горячий чай и успокоительное. Она мне этого долго не простит.