Идеальный мир для Химеролога 7

Глава 7

Я сидел в своём кабинете, допивая остывший чай, когда снизу, из вентиляционной шахты, донёсся требовательный скрежет. Я сдвинул решётку, и на поверхность вылез Харон.

Мой крысиный король встал на задние лапы, поправил свою проволочную корону и издал серию коротких, резких писков, которые мой мозг, привыкший к ментальной трансляции, мгновенно перевёл в связную речь.

— Беда под землёй… Пришли чужаки… Уроды… Они хотели подчинить моих подданных.

— Кто такие?

— Не наши… Мутанты… Неправильные… От них пахнет гнилью и чужой силой.

Меня это заинтересовало. Крысы в этом городе и так не отличались красотой, но если даже мой, видавший виды, король назвал их «неправильными», значит, дело серьёзное.

— Веди.

Мы спустились в подвал, а оттуда в хитросплетение старых коллекторов. Харон бежал впереди, уверенно ориентируясь в подземном лабиринте. Когда мы добрались до места недавней стычки, я почувствовал чужеродный дух тёмной алхимии.

На бетонном полу лежали несколько трупов. Ну, точнее, ошмётков. Я присел перед одним из них и активировал истинное зрение.

— М-да-а… — протянул я.

Передо мной лежал результат работы химеролога. Но химеролога паршивого, грязного и, судя по всему, фанатичного. Это была не тонкая генетическая настройка и не ювелирное вживление атрибутов, как сделал бы я.

Нет, этих тварей слепили грубо, взяв за основу крыс, накачали их стимуляторами роста, а потом буквально «приварили» куски плоти других существ, используя некротическую энергию.

Я провёл рукой над разорванной грудной клеткой мутанта. Фон был отвратительный… Здесь смешались биология и какая-то мутная магия. Подобное обычно практикуют культисты, поклоняющиеся мелким божкам разложения или хаоса. Они не ищут гармонии, им нужна только убойная сила и страх.

— Мерзость, — констатировал я, вытирая руку платком. — Это работа «нечистых».

Харон вопросительно пискнул.

— У них есть хозяин, — пояснил я. — И этот хозяин пользуется очень плохими источниками энергии. Возможно, он заключил контракт с какой-то сущностью, которая даёт ему силу в обмен на… скажем так, не самые приятные вещи.

Мне даже стало жаль этих уродцев. Их жизнь была сплошной мукой с момента создания. Их тела постоянно конфликтовали сами с собой, раздираемые противоречивыми командами генома и тёмной магии.

— Ладно, идём дальше. Покажи мне, как вы живёте.

Мы углубились в территорию стаи Харона. Зрелище было… удручающим. Крысы старались — тащили сюда всё, что могли найти, пытаясь обустроить быт. Но получалось у них, мягко говоря, так себе. Хижины, слепленные из грязи, веток, кусков пластика и старого тряпья, выглядели жалко. Казалось, дунь на них — и всё развалится. Архитекторы из них были никудышные.

Зато меня порадовало другое. Мы вышли в небольшое ответвление туннеля, которое крысы приспособили под оружейную. Я остановился, с любопытством наблюдая за процессом. У стены сидела крупная крыса и сжимала в лапах кусок толстой ржавой проволоки. Ритмично, с усердием, она тёрла металл о шершавый камень стены.

Вжик… Вжик… Вжик…

Кончик проволоки уже блестел, превращаясь в примитивное, но опасное шило. Рядом лежала горка уже готового оружия: заточенные куски арматуры, осколки стекла, примотанные проволокой к палкам, даже половинка ножниц, превращённая в саблю.

— Молодцы, — похвалил я. — Орудийная деятельность — первый признак развитого интеллекта.

Харон гордо выпятил грудь.

— Когтей не всегда хватает… Железо лучше пробивает шкуру.

— Правильно мыслишь. Если нельзя отрастить когти, нужно найти то, что их заменит. Это правильный путь эволюции.

Мы прошли дальше. Повеяло холодом. В нише, выбитой в кирпичной кладке, располагался продовольственный склад. Я заглянул внутрь и уважительно присвистнул. В центре ниши стоял небольшой, покрытый инеем ящик, от которого фонило холодом.

— Артефакт? — спросил я. — Где взяли?

— Нашли, — уклончиво ответил Харон. — Лежал у двуногих в подвале… Им не нужен был.

— Ага, «лежал». Ну ладно. Главное, что работает.

Вокруг ледяного ящика были разложены припасы: тушки голубей, несколько жирных подземных химер, рыба… Я внимательно осмотрел запасы. Человечины не было — ни костей, ни характерного запаха. Мои крысы строго соблюдали запрет.

— Хорошие мальчики, — я погладил Харона по голове. — Никаких людей, это правильно. За это я вас уважаю.

Но вот жилищные условия… Я посмотрел на очередное строение из коробок и глины, которое покосилось набок.

— С этим надо что-то делать. Вы строите как птицы — лепите всё в кучу. Надо будет прислать вам бригаду бобров-инженеров или кротов-проходчиков. Научат вас арки класть.

Харон хотел что-то ответить, но тут раздался громкий треск. Одна из хибар, сложенная из поддонов, кирпичей и кусков шифера, зашаталась и обрушилась, подняв облако пыли.

Раздался тонкий, полный боли визг. Крысы тут же бросились к завалу и быстро растащили обломки, вытаскивая пострадавшего сородича.

Это был молодой крыс-разведчик. Его задние лапы были неестественно вывернуты, раздробленные упавшей балкой. Он пытался ползти на передних, волоча за собой бесполезную нижнюю часть тела.

Вокруг собралась толпа. Один из старых крыс, весь в шрамах, подошёл к раненому и вопросительно посмотрел на Харона, оскалив зубы. Закон стаи суров: слабый должен умереть, чтобы не быть обузой. Добить — это милосердие.

Но Харон вышел вперёд, закрывая собой пострадавшего.

— Нет! — властно пискнул он. — Мы не убиваем своих… Мы помогаем… Тащить его в гнездо!

Двое крыс подхватили раненого под лапы и потащили прочь, а я вздохнул:

— Ну вот, опять работа… — подошёл к процессии. — Стойте. Кладите его здесь.

Крысы послушно опустили товарища на бетон. Я присел рядом, осматривая повреждения. Перелом позвоночника, раздробленные кости таза… Обычный ветеринар предложил бы усыпление. Но я-то не обычный.

— Держись, братик. Сейчас починим…

Мои руки окутало мягкое свечение, и я направил поток энергии в искалеченное тело. Сломанные кости захрустели, вставая на место. Осколки срастались, формируя единый монолит. Бонусом я насытил костную ткань кальцием, сделав её гораздо прочнее. Порванные нервы сплелись заново, мышцы налились силой.

Через минуту крыс перестал скулить. Он неуверенно дёрнул сначала одной задней лапой, потом второй. А затем вскочил и подпрыгнул на месте, проверяя новые возможности.

— Теперь у тебя бронированный зад, — сказал я ему. — Можешь падать хоть с потолка, ничего не будет.

Крыс благодарно лизнул мне палец и убежал. Я выпрямился и посмотрел на Харона.

— Ты правильно поступил. Стая сильна не только зубами, но и единством. Но вам нужна сила, чтобы защищать свой дом от тех уродов, — я положил руку на голову Короля. — Прими дар.

Мощный импульс энергии перешёл от меня к нему. Харон задрожал, его мышцы уплотнились, аура стала ярче и насыщеннее.

— А теперь выбери десятерых лучших — тех, кто готов стать настоящей гвардией.

Харон не колебался. Он издал клич, и перед нами выстроились крысы. Король прошёл вдоль строя, отбирая кандидатов, потыкав лапой в грудь избранным.

Трое самых крупных и мощных — ветераны со шрамами. И семеро молодых, со смелыми взглядами и длинными хвостами.

— Эти, — сказал Харон.

— Хороший выбор, — оценил я. — Три танка и семь диверсантов. Разумно.

Я принялся за работу. Троих здоровяков я превратил в живые «крепости». Утолщил шкуру, превратив её в подобие костяной брони. Укрепил челюсти так, чтобы они могли легко перекусывать толстую проволоку. Усилил мышечный каркас. Теперь это были Стражи — медленные, но очень крепкие.

Семёрку остальных я перекроил по-другому. Облегчил кости для скорости. Усилил рефлексы. Изменил структуру лап, чтобы они могли бегать по стенам и потолку, как мухи. Обострил органы чувств до предела. Это были Тени — разведчики и убийцы, способные проникнуть в любую щель.

Когда я закончил, передо мной стоял маленький элитный отряд.

— Теперь это твоя личная гвардия, Харон, — сказал я. — Стражи пусть охраняют входы и склады. А Тени… пусть охотятся. Пусть собирают информацию и найдут логово тех мутантов.

— Мы всё сделаем, — поклонился Харон.

Возвращаясь обратно в клинику, я прокручивал в голове события вчерашнего дня. А именно тот момент, когда оставил своего администратора в тёмном коллекторе наедине с коробкой хомяков и толпой голодных монстров.

Жестоко? Возможно… Эффективно? Безусловно!

Я вошёл в клинику. Валерия ещё была на месте — живая, целая, без видимых повреждений, если не считать слегка дёргающегося глаза и ауры, которая теперь фонила не страхом, а какой-то особенно злой решимостью.

Отреагировала она на моё появление на удивление спокойно. Не кинулась с кулаками, не стала рыдать. Просто посмотрела на меня тяжёлым взглядом исподлобья.

— Привет, — бросил я, проходя к кофемашине. — Как прошла смена?

— Нормально, — процедила она сквозь зубы, не отрываясь от монитора. — Рабочий процесс.

Вот только я заметил одну деталь. Когда я отвернулся, чтобы насыпать зёрна, Валерия чуть наклонилась к сидящему на стойке хомяку и яростно зашептала:

— Фас! Взять его! Ну же! Укуси за ногу!

Хомяк поднял на неё взгляд и демонстративно покрутил лапкой у виска, всем своим видом показывая: «Женщина, ты в своём уме? Это же Хозяин! Он нас создал. Я не самоубийца».

Валерия насупилась, но попыток не оставила. Она пихнула другого хомяка ручкой в бок и снова шепнула:

— Атакуй! Ну? Чего сидишь⁈

Но тот только зевнул и отвернулся.

— Что-то случилось? — спросил я, поворачиваясь с чашкой.

— Нет, — она фальшиво улыбнулась. — Всё просто замечательно. Я в восторге от твоих методов тимбилдинга.

— Расскажешь, как прошло?

— Да ничего особенного… Мы просто погуляли и вернулись. Всё было под контролем.

Врёт. И при этом пытается сохранить лицо.

Я подошёл к стойке. Один из хомяков, участвовавших в «прогулке», как раз точил о точильный камень свой острейший коготь.

— Иди сюда, боец, — я подставил ладонь.

Хомяк запрыгнул мне на руку. Я прикрыл глаза и коснулся его лба кончиком пальца, погружаясь в его воспоминания. Мне нужна была картинка.

Вспышка…

Темнота коллектора… Валерия стоит посреди зала, прижимая к груди коробку. Её трясёт. Из тоннелей лезут твари: слизни, многоножки, какие-то зубастые черви… Их очень много, и они все безумно голодны.

Валерия визжит, пятится назад, спотыкается, падает… Коробка вылетает из рук, хомяки рассыпаются по полу горохом.

— Бегите! — кричит она. — Спасайтесь!

Твари бросаются в атаку…

И тут мои пушистые убийцы вступают в дело, занимая круговую оборону вокруг своего администратора. Начинается мясорубка. Хомяки работают, как единый механизм: они колют глаза, режут на куски, вспарывают брюха… Но их мало. А монстров много.

И вот тут начинается самое интересное. Я вижу, как хомяки — эти маленькие хитрые бестии — начинают… играть. Они прекрасно справляются, но намеренно допускают «ошибки».

Один из бойцов «случайно» поскальзывается прямо перед мордой гигантской крысы-мутанта, открываясь для удара. Валерия видит это. Её страх за себя сменяется страхом за маленькое существо.

— Сзади! — орёт она. — Пригнись!

Хомяк мгновенно падает плашмя. Челюсти крысы смыкаются над его головой, хватая воздух. Грызун тут же вскакивает и вонзает длинный коготь крысе в горло.

Второй хомяк позволяет слизню подобраться слишком близко. Тварь уже готова плюнуть кислотой…

— Бей его! — визжит Валерия, швыряя в слизня свой туфель.

Каблук попадает монстру в глаз. Слизень дёргается, теряя ориентацию. Хомяк тут же пользуется моментом и убивает врага.

— Слева! Там ещё двое! — командует Валерия, уже забыв про свой страх. — Прикрывайте друг друга!

Она входит в раж. Теперь она больше не жертва, а оператор.

— Да откуси ты ей язык, чего ты ждёшь⁈ — орёт она, видя, как жаба-переросток пытается схватить одного из бойцов.

Хомяк с радостным писком выполняет приказ, вгрызаясь в мягкую плоть…

К концу боя Валерия уже не жалась к стене, а стояла в центре зала босая (второй туфель тоже пошёл в ход, как метательное оружие), растрёпанная, но с горящими глазами. Она раздавала команды, указывала цели, предупреждала об опасности…

А хомяки… Эти притворные паршивцы слушались её беспрекословно. Они с удовольствием подыгрывали ей, создавая иллюзию опасности там, где её не было, чтобы заставить её действовать. Им нравился этот стиль, этот, как модно говорить в этом мире, «вайб»…

Я смотрел на эту картину через память хомяка, и мне вспомнился другой мир и другой человек…

Феликс — Повелитель Дронов.

Я помнил его ещё молодым, когда он только начинал свой путь. Худой парень, окружённый роем механических созданий…

Валерия сейчас отдалённо напоминала его. Те же резкие команды, тот же цепкий взгляд, охватывающий всё поле боя целиком, то же интуитивное понимание того, какой юнит куда направить. Она управляла живыми существами так же, как Феликс управлял своими машинами…

Конечно, не столь виртуозно, да и масштабы пока не те… Но потенциал был огромным.

Я открыл глаза и вернул хомяка на стойку.

— Ну что, — сказал я, глядя на Валерию. — Я слышал, ты там обувь потеряла?

— Откуда ты… — покраснела она. — А, понятно…

— Не важно. Главное — результат. И, кстати, — я улыбнулся. — Ты отлично справилась. Прямо как один мой старый знакомый… Ладно, Повелительница Хомяков, заказывай новые туфли. Фирма платит.

Я ушёл в свой кабинет, плотно прикрыл дверь и сразу набрал номер Агнессы.

— Виктор, привет! — раздался её голос после первого же гудка.

— Привет, красавица. У меня срочный заказ. На этот раз мне нужна живность. Запиши: пауки-ткачи. Редкий вид, «Серебряные Архитекторы» или как-то так их называют в каталогах. Мне нужно пять штук.

— Пауки? — в голосе Агнессы прозвучало сомнение. — Но… зачем они тебе?

— Надо, Агнесса. Очень надо. Они умеют плести не только паутину, но и сверхпрочные конструкции. Если я их правильно прокачаю и задам вектор развития, они смогут строить… ну, скажем так, жилые комплексы.

— Жилые комплексы? — переспросила она. — Для кого?

— Для сотрудников, работающих вахтовым методом в сложных условиях, — уклончиво ответил я.

Не буду же я ей рассказывать, что собираюсь обустроить комфортабельное жильё для своей крысиной армии в канализации. Им там сыро и неуютно, а эти паучки сплетут им настоящие дворцы из изолирующего материала. Укрепят своды, сделают гамаки… Крысы будут довольны. А довольная крыса — это эффективная крыса.

— Хорошо, — вздохнула Агнесса. — Достану.

— Спасибо, ты лучшая.

Я положил трубку и вышел в коридор. В клинике было тихо, но из приёмной доносилось какое-то странное бормотание. Я подошёл поближе, стараясь ступать бесшумно. Валерия с кем-то разговаривала.

— … ну почему вы не хотите? Вас же десять! — возмущалась она. — Вы же спецназ! Вы могли бы на него напрыгнуть, сделать своё это «кия-кия», покусать его за пятки… Ну, наказать! Он же меня бросил! Одну! В темноте! С монстрами! Он должен пострадать, понимаете? Хоть чуть-чуть!

Я осторожно выглянул из-за угла. Валерия сидела за стойкой, а перед ней на столешнице выстроился в ряд мой «Отряд Альфа». Хомяки переминались с лапки на лапку и виновато опускали глазки.

Командир отряда отрицательно мотал головой.

— В смысле нет? — всплеснула руками Лера. — Почему нет? Ах, вам страшно? Вы его боитесь?

Хомяк энергично закивал.

— Да ладно вам! Вы же банда! Вы же сила! — не унималась она. — Что значит «не осилите»? А сколько вам нужно для храбрости? Ещё десять? Двадцать?

Хомяк растопырил лапки, показывая, что нужно очень много.

— Тысячу⁈ — ахнула Валерия. — Вы с ума сошли? Я же вас не прокормлю! Где я вам столько семечек возьму? — она на секунду задумалась. — Стоп… А тысяча точно справится?

Хомяк снова помотал головой.

— В смысле «нет»? — растерялась она. — Даже тысяча не справится? А зачем вам тогда тысяча?

Грызун что-то пропищал.

— Ах, чтоб вам скучно не было… — протянула Валерия и уронила голову на руки. — Ну что ж мне с вами делать? Почему вы такие бесполезные в плане мести?

Я улыбнулся и вышел из «укрытия».

— Знаешь, Лера, — сказал я, опираясь плечом о косяк. — Если я тебе дам в подчинение Рядовую и Психа, я тоже сомневаюсь, что они согласятся на этот суицид.

Валерия подпрыгнула на стуле, хомяки мгновенно вытянулись по струнке и отдали мне воинское приветствие.

— Вик! — она покраснела. — Ты… ты давно здесь стоишь?

— Достаточно, чтобы понять, что бунт на корабле подавлен в зародыше из-за трусости заговорщиков, — я подошёл к стойке. — Ну, как ты? Отошла?

Она тяжело вздохнула, поправляя причёску.

— Знаешь… сегодня дела уже немного лучше. Руки почти не трясутся. И кошмары ночью не снились.

— Вот и отлично.

Валерия потянулась к своей чашке с чаем, сделала глоток и тут же скривилась.

— Блин… Сахар забыла положить.

Она с тоской посмотрела на сахарницу, которая стояла на другом конце длинной стойки. Вставать ей явно было лень, и она перевела взгляд на командира хомяков.

Тот всё понял без слов, и молнией сорвался с места. Это было похоже на размытый росчерк. Сальто! Кувырок через степлер! Пробежка по клавиатуре (ни одной клавиши не нажал!)! Прыжок!

Он приземлился у сахарницы, схватил ложку, зачерпнул сахар… И пулей обратно.

Двойное сальто в воздухе! Ложка с сахаром в лапах даже не дрогнула, ни одной крупинки не упало. Приземление на край чашки. Херак! Сахар уже в чае.

Он быстро перемешал чай, облизал ложку (чисто для контроля качества) и положил её на блюдце. Встал в стойку, ожидая похвалы.

Всё это заняло секунд пять, не больше.

— Спасибо, — кивнула Валерия и сделала глоток. — Вот теперь вкусно.

— Слушай, Лер, — медленно произнёс я. — А ты вообще понимаешь, что у тебя в руках? Это же идеальная машина для убийства. Он сейчас двигался быстрее, чем человеческий глаз способен зафиксировать. И это он только в начале своего пути, а ведь будет становиться всё сильнее, и сильнее, и сильнее… А ты его используешь, чтобы чай размешивать?

Она пожала плечами, делая очередной глоток.

— Понимаю. И что? Чай-то я люблю сладкий.

— Понятно, — кивнул я.

Больше вопросов у меня не было. Я развернулся и пошёл к себе, скрывая улыбку.

Чёрт возьми, я сделал правильный выбор. Именно такие люди и заслуживают личных химер. Люди, которые не видят в них оружие, инструменты или монстров. Для неё они — компаньоны, помощники и друзья, которые могут и сахар принести, и голову врагу открутить, если понадобится. В этом была гармония.

Я вспомнил Рядовую. Моя могучая обезьяна-солдат, способная разорвать танк, сейчас сидела у себя в комнате и, наверное, досматривала очередной сезон криминальной драмы, переживая за главных героев. У неё тоже были чувства и свои маленькие радости. И Валерия это понимала, потому что видела в них личностей, а не набор боевых характеристик.

А люди… Люди так мало в этом понимают. Для большинства химера — это просто дорогая и опасная вещь.

Я прошёл мимо кабинета в дальнее помещение, где мы обустроили временный стационар для «отказников». Вдоль стен стояли клетки и лежанки, все места были заняты.

Я медленно прошёлся между рядами.

— Ну, как вы тут, бродяги?

Подошёл к клетке с огромным пушистым котом, у которого ещё вчера была рваная рана на боку. Кот спал, свернувшись клубком. Я осторожно, чтобы не разбудить, проверил место ранения. Чисто. Кожа розовая, молодая, уже покрывается пушком.

В следующей клетке сидел пёс, которому я восстанавливал раздробленную лапу. Он увидел меня, вильнул хвостом и лизнул руку. Я ощупал кость. Срослась идеально, даже костная мозоль минимальная.

В углу в террариуме сидела одноглазая ящерица. Глаз, который я ей вживил, ярко светился мягким светом, сканируя пространство в тепловом диапазоне. Ящерица подняла голову и приветливо зашипела. Зрение восстановлено, функционал расширен.

Я проверял их одного за другим. Маленькая декоративная лисичка с восстановленным обменом веществ… Сова с укреплёнными крыльями… Енот, которому я вылечил хронический гастрит (последствие бесконтрольного пожирания мусора)…

Все они были полностью здоровы и готовы к новой жизни. Это были разные животные: обычные, немного улучшенные, добрые и маленькие… Не боевые монстры, а именно питомцы — те, кто принесёт радость, а не разрушение.

Я достал телефон и набрал номер директора приюта «Надежда».

— Алло? Виктор? Добрый вечер! — Савелий Тимофеевич ответил после второго гудка.

— Здравствуйте, Савелий Тимофеевич. Как у вас дела? Как дети?

— Ох, Виктор… Дети в восторге! После ремонта у нас тепло, светло… Еда отличная. Спасибо вам и графине. Мы до сих пор не верим своему счастью.

— Это хорошо. Но у меня для вас есть ещё одна новость. Помните, я обещал?

— Про животных?

— Да. У меня готова новая партия. Здоровые, привитые и воспитанные. Самые лучшие. Готов завтра привезти, если вы можете принять.

— Конечно… — произнёс директор дрогнувшим голосом. — Да-да, конечно! Привозите! Мы примем. Дети будут счастливы. Вы даже не представляете, как они ждут.

Я посмотрел на свои пушистые и чешуйчатые творения, которые с надеждой смотрели на меня из клеток.

— Животные тоже… — сказал я. — Животные тоже будут очень счастливы.