Идеальный мир для Химеролога 7

Глава 16

Офис в деловом центре «Лахта»

Город Петербург, Российская Империя

Человек, которого в узких кругах называли Кардиналом, стоял у панорамного окна, глядя на раскинувшийся внизу город. С этой высоты люди казались муравьями, а машины ползущими жуками. Очень правильная аналогия.

Он сделал глоток коллекционного виски и вернулся к столу из чёрного дерева.

Кардинал был важной фигурой. Одним из двенадцати, кто стоял у руля «Чёрного Лотоса». Но даже он не знал всего.

«Чёрный Лотос» — это название вызывало дрожь у знающих людей по всему шарику. Они не принадлежали ни одной стране, у них не было флага, гимна или патриотических бредней. У них был только «бизнес-план».

Их офисы располагались в Лондоне, Токио, Нью-Йорке и Шанхае. Тренировочные базы в джунглях Амазонки и пустынях Африки. Экспериментальные лаборатории там, где правительствам плевать на права человека.

Они продавали войну.

Взять, к примеру, наёмников. Лотос набирал «мясо» в странах третьего мира за копейки. Обещали золотые горы, гражданство, новую жизнь… А на деле — короткий курс обучения, дешёвая винтовка и билет в один конец в какую-нибудь горячую точку. Заказчик платил за «батальон штурмовиков». А сколько из этого батальона вернётся никого не волновало. Десять тысяч погибнет? Двадцать? Да плевать… Контракт оплачен, а страховка в стоимость не входит. Люди — это просто возобновляемый ресурс, биомасса с автоматами.

Похищения, заказные убийства, торговля органами, производство боевых химер, запрещённая алхимия… Если это приносило прибыль и власть — Чёрный Лотос этим занимался.

Кардинал верил: будущее не за дряхлыми империями с их смешными коронами и традициями, а за могущественными корпорациями — теми, кто готов перешагнуть через мораль ради эффективности.

Он открыл папку с отчётом по последней акции в Петербурге.

— Впечатляет… — пробормотал он, просматривая сводки новостей и перехваченные полицейские частоты.

Эффект был достигнут. Город в панике, власти в растерянности, аристократы в ужасе. Рекламная кампания прошла успешно.

Но был один момент, который его беспокоил… точнее, озадачивал… логистика.

Кардинал руководил операциями в Российской Империи. Он отдавал приказы, распределял ресурсы, утверждал цели. У него в подчинении были отделы мутаций, алхимические цеха, виварии с человеческим материалом… Но он понятия не имел, как его «товар» попадает к заказчику. Это было выше его уровня допуска.

Химер и штурмовые группы готовили на базах за тысячи километров отсюда. А потом всего один щелчок пальцев, и они уже выходят из переулка в центре Петербурга или вылезают из канализации на окраине.

Кто-то на самом верху обладал силой или технологией, которая ломала законы физики и магии. Это было пугающе. И именно поэтому Кардинал не задавал лишних вопросов. В «Чёрном Лотосе» любопытство часто лечили пулей в затылок. Его дело управление, а не логистика.

Он перевернул страницу отчёта и нахмурился.

— А вот это уже брак, — процедил он.

«Объект: Капитан (ящер). Статус: Ликвидирован. Эффективность: Нулевая. Количество жертв: 0».

Это было фиаско. Капитан позиционировался как элитная боевая единица. Человекоподобная химера, усиленная мутагенами, с вживлёнными рефлексами убийцы. Он должен был устроить резню и стать символом ужаса, а не сдохнуть в первой же стычке, не забрав с собой никого, оказавшись никчёмным мусором.

В кабинет вошёл его помощник — лощёный тип с планшетом в руках.

— Господин, по поводу группы разработки капитана… — начал он деловым тоном. — За него ответственны три старших химеролога, которые, кажется, допустили критическую ошибку в проектировании. Изделие оказалось неконкурентоспособным. Предлагаю стандартную процедуру: утилизация персонала, — помощник провёл пальцем по горлу. — Они подвели нас. Списание в расход послужит уроком для остальных.

Кардинал откинулся в кресле, постукивая пальцем по столу. Утилизировать? Просто и понятно. Так они делали всегда. Ошибка равно смерть. Но сейчас ситуация изменилась.

— Отставить, — произнёс он.

— Простите? — помощник удивлённо приподнял бровь. — Но…

— Ты видел спрос? Наше «предложение» вызвало фурор на теневом рынке. После вчерашней акции заявки сыпятся как снег на голову. Заказы из Москвы, Казани, Твери… Все хотят устроить локальный апокалипсис конкурентам. Аристократы грызутся, банды делят территорию, корпорации устраняют соперников. И все они идут к нам. Нам нужны мощности. Даже кривые руки сейчас лучше, чем отсутствие рук. А трое химерологов — это дорогой ресурс, на поиск и обучение которого мы потратили время и деньги. Если мы их сейчас пустим на удобрения, кто будет выполнять новые заказы? Ты?

— Нет, господин.

— Вот именно. Мы дадим им второй шанс. Пусть исправляют свои косяки, работают в три смены, спят у станков, жрут стимуляторы, но выдадут мне новую партию. И пусть она будет лучше. Скажи им: если следующий образец облажается, я лично скормлю их их же творениям по частям. Это должно их мотивировать.

— Будет исполнено, — кивнул помощник, делая пометку в планшете.

— Что по сырью?

— Алхимическая база работает на полную. Поставки реагентов стабильны. Человеческий материал тоже поступает без перебоев.

Кардинал кивнул. «Человеческий материал». Звучало сухо и профессионально. Лотос давно перешагнул черту, отделяющую науку от кошмара. Они умели делать химер из людей. Сращивали плоть с металлом и артефактами, меняли структуру мозга, превращая личность в функцию.

У них были рецепты, от которых поседела бы даже местная Тайная Канцелярия. Оборудование, которого не было даже в императорских лабораториях. Артефакты…

Он бросил взгляд на странную чёрную статуэтку на полке, которая фонила холодной и чужеродной энергией.

«Не из этого мира», — подумал Кардинал.

Их Глава доставал вещи, которых здесь быть не должно. Технологии иных измерений, магия погибших цивилизаций… Лотос скупал всё уникальное. Если кто-то выставлял на чёрный рынок редкий артефакт — они его покупали. Если продавец упрямился — его находили с перерезанным горлом, а артефакт всё равно оказывался в хранилищах Лотоса.

Они были пылесосом, втягивающим в себя всю силу этого мира. А возможно, и не только этого.

— Жаль… — задумчиво произнёс Кардинал.

— Что именно, господин?

— Жаль, что мы пока ограничены только Российской Империей. Этот метод переброски войск… У меня есть подозрение, что у него есть лимит дальности. Пять-шесть крупных городов — это наш потолок на данный момент.

Он не знал этого наверняка, но чутьё подсказывало, что «канал» не резиновый. Глава давал добро на операции только в определённом радиусе.

— Ну да ладно, — он махнул рукой. — Нам и этого хватит, чтобы набить карманы. Рынок здесь непаханый, клиенты богатые и злые. Идеальная среда. Подготовь сводный отчёт. И передай в отдел планирования, что через два дня мы повторяем акцию.

— Повторяем? — помощник поднял голову. — В том же районе?

— Нет, масштаб должен быть другим. Нам нужно показать товар лицом. В прошлый раз это была демонстрация возможностей. В этот раз должна быть демонстрация силы. Задействуйте тяжёлые единицы. И тех новых тварей, которых вырастили на основе генов регенерации. Я хочу, чтобы каждый аристократ понял: если он не заплатит нам, мы придём за ним.

— Будет исполнено.

— Свободен.

Всё шло по плану — Чёрный Лотос распускал свои лепестки над Российской Империей.

А тот факт, что какой-то неизвестный герой завалил их капитана… Ну что ж, это даже к лучшему, ведь это показало слабые места. В следующий раз они пошлют того, кого нельзя убить так просто.

Эволюция через поражение — один из главных принципов Лотоса.

Я вошёл в главный цех завода «Синтез-М».

Здесь было почти темно, только искрили обрезанные провода, да тускло мигали аварийные лампочки. Воздух стоял тяжёлый: пахло гарью, горелым пластиком и зверьём — тем резким запахом, который всегда тянется за большой стаей хищников.

— Ну что, вылезайте, диверсанты, — сказал я, расстёгивая пуговицы своего медицинского халата.

Из внутренних карманов, из-за пазухи, даже из рукавов на бетонный пол посыпались мои бойцы — десять хомяков в чёрной тактической экипировке. Они мягко приземлялись на лапки, и тут же рассыпались веером, занимая оборонительные позиции. Командир отряда поправил крошечный прибор ночного видения на мордочке и вопросительно посмотрел на меня.

— Устроим зачистку, — шепнул я.

В цеху было тихо, но это была обманчивая тишина, потому что я чувствовал тварей, что прятались в тенях, сливаясь с темнотой. Умные, сволочи. Или, что вернее, хорошо «запрограммированные».

Слева мелькнула тень. Хомяк-снайпер просто поднял свою миниатюрную винтовку (сделанную Глазком из иглы шприца и пружинного механизма) и выстрелил.

В темноте кто-то сдавленно хрюкнул, и с металлической балки под потолком свалилось тело. Это была тварь размером с добермана, но с кожей хамелеона, которая почти идеально мимикрировала под стальную панель.

— Типа «теневые гончие», — констатировал я, пнув тушу носком ботинка. — Неплохая работа. Генетика смазана, но функционал маскировки на высоте.

Мы продвигались вглубь. Завод пострадал, но не критично. Разгромлено оборудование, разбиты колбы и перевёрнуты столы… Но несущие конструкции целы, основные реакторы не тронуты. Варвары, которые сюда ворвались, не грабили, а ломали, но как-то… выборочно.

Впереди, в узком коридоре между конвейерными лентами, нас ждала засада. Десяток гончих одновременно отделились от стен и пола, сбрасывая маскировку.

— Вперёд, — махнул я рукой.

Мои хомяки рванули в бой. Это было похоже на столкновение чёрных пушистых молний с неповоротливыми мясными танками. Грызуны использовали свои размеры и скорость, подрезая сухожилия, прыгая на загривки и вонзая свои микро-клинки в уязвимые точки.

Одна из тварей, прорвавшись через заслон, прыгнула на меня, целясь в горло. Я просто перехватил её в полёте за глотку. Рука, укреплённая магией, сжалась, как стальной капкан. Тварь забилась, хрипя и пытаясь достать меня когтями.

— А ну-ка, иди сюда, — прошептал я, глядя в её угасающие глаза. — Расскажи дяде Викториану, что у тебя в голове.

Я приложил свободную ладонь к её лбу и ударил импульсом своей воли, выжигая ментальные барьеры. Это было грубо, больно и фатально для мозга существа, но мне нужна была информация здесь и сейчас.

Образы хлынули в моё сознание.

Темнота… Голос… Приказ, вбитый в подкорку раскалённым гвоздём: «Убить… Уничтожить всё живое… Сломать всё, что работает… Вся территория должна стать мёртвой».

Я разжал пальцы, и мёртвая туша упала к моим ногам.

— Интересно… Очень интересно.

Заказчик хотел не просто остановить завод, а хотел стереть само упоминание о присутствии людей в этом месте, устроив тотальную зачистку.

— Значит, их специально натравили именно на этот объект, — сделал я вывод. — Кто-то очень сильно не любит Агнессу. Ну… или меня.

Я пошёл дальше. Хомяки уже закончили с гончими и теперь деловито вытирали свои клинки о шкуры поверженных врагов.

Мы подошли к массивной гермодвери, ведущей в подземный бункер. Толстая сталь двери была исполосована глубокими бороздами, как будто её пытались вскрыть гигантской консервной открывашкой. Металл местами был оплавлен кислотой.

Здесь, перед входом, скопилась основная ударная группа. Я вышел на свет аварийных ламп. Передо мной копошилась, рычала и шипела целая армия из, наверное, полсотни тварей. Крупные штурмовики, покрытые костяными пластинами… Быстрые кислотные плевуны… Теневые охотники…

Вся эта масса плоти и ненависти развернулась в мою сторону. Пятьдесят пар глаз, налитых кровью и безумием, уставились на одинокую фигуру в белом халате.

Мои хомяки, оценив масштаб проблемы, быстро сбились в кучу у моих ног, выставив вперёд свои пики и ножи. Они были храбрыми, но даже они понимали, что расклад, мягко говоря, не в нашу пользу.

Вожак стаи — огромная тварь, похожая на гибрид медведя и скорпиона, — издал торжествующий рёв и двинулся на меня. Остальные последовали за ним.

— Безумные, кровожадные и тупые, — констатировал я, глядя на приближающуюся лавину. — Классическая ошибка дилетантов.

Они сделали ставку на ярость. Накачали этих тварей стимуляторами, выжгли инстинкт самосохранения, превратили в берсерков. Они думали, что это сделает их армию непобедимой.

Но они забыли, что страх — это предохранитель. Убрав его, они превратили своих солдат в бомбу, у которой только и ждут, чтобы кто-то поднёс спичку.

— Ну что ж, — я глубоко вздохнул. — Сами напросились.

Я закрыл глаза. А когда открыл их, они уже не были человеческими. В них плескалась тьма, старше, чем этот мир. Я снял все барьеры. Убрал все щиты, которые маскировали моё присутствие. И выпустил наружу свою…

Ауру Прародителя.

Тяжёлое, удушающее, абсолютное накрыло всех тварей. Они почувствовали присутствие существа, которое стояло на вершине пищевой цепочки не потому, что было самым сильным, а потому, что оно создало эту цепочку.

Вожак, который был уже в пяти метрах от меня, внезапно споткнулся. Его лапы разъехались, и он упал на брюхо, скуля, как побитый щенок.

Остальные твари замерли. В их безумных мозгах, лишённых страха, что-то щёлкнуло. Предохранители сгорели. Они увидели перед собой не человека, а монстра, который мог разобрать их на атомы одним взглядом. И их безумие, лишённое вектора атаки, обратилось внутрь.

— Взять! — тихо сказал я.

Твари завизжали и начали кидаться друг на друга. Крупный штурмовик вцепился в горло своему соседу. Кислотные плевуны начали поливать слизью своих же собратьев. Теневые гончие рвали друг другу животы.

Началась кровавая баня, в которой монстры уничтожали сами себя, пытаясь выжить, лишь бы избавиться от того давления, что исходило от меня.

— Вперёд, — кивнул я хомякам. — Добивайте.

Мой спецназ рванул в бой. Им было легко. Твари даже не сопротивлялись, ведь они были слишком заняты тем, что сходили с ума от ужаса. Хомяки просто бегали между дерущимися гигантами и точечными ударами пробивали артерии.

Через пять минут зал оказался завален горами истерзанной плоти.

Я медленно погасил ауру, возвращая свои глаза в нормальное состояние. Голова слегка кружилась — такие фокусы в этом слабом теле давались нелегко.

Я перешагнул через оторванную лапу вожака и подошёл к истерзанной гермодвери.

— Вот что бывает, когда делаешь упор только на безумие, — назидательно произнёс я, обращаясь к выжившим хомякам, которые снова деловито вытирали оружие. — Контроль — это всё. Без контроля сила — ничто.

Я достал телефон. Связь пробивалась с трудом, но мне хватило одной «палочки», чтобы набрать Агнессу.

— Алло? Виктор? Ты жив? Что там⁈

— Привет. Тут всё в порядке…

— В порядке⁈ — она почти закричала. — Мои люди докладывали об аде! Там же гвардия была!

— Ну, была, — согласился я. — А теперь нет. Санитарная обработка проведена успешно. Можешь присылать своих техников, пусть вскрывают бункер. Там люди, наверное, уже заждались.

— Ты… ты сам справился? Один⁈

— Ну почему один? — я посмотрел на хомяка, который сидел на трупе монстра и ел прихваченный с собой крекер. — Со мной была моя команда. Мы тут… укольчики поставили. Знаешь… снотворное там, успокоительное… Животные просто переволновались, стресс, все дела… Ну, я их и успокоил… навсегда.

— Виктор… — выдохнула она.

— Слушай, Агнесса. У меня к тебе просьба. Давай без громких слов и медалей. Официальная версия: твоя доблестная гвардия провела блестящий штурм. Зачистила территорию, спасла персонал. Героизм, отвага, все дела… А я тут просто мимо проходил, консультантом подрабатывал. Договорились?

— Но почему? Ты же…

— Потому что мне не нужна слава истребителя монстров. Я скромный ветеринар. Мне ещё хомяков лечить. А если узнают, что я тут устроил… клиенты пугаться будут.

— Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Спасибо, Виктор.

— Сочтёмся, — я положил трубку. — Собираемся, банда, у нас ещё дома дел по горло.

Мне действительно было о чём подумать.

Завод «Синтез-М»

Индустриальный сектор Петербурга

Агнесса Новикова перешагнула через искорёженный кусок металлической обшивки. Её дорогие сапоги ступили в лужу маслянистой чёрной жижи — смеси машинного масла и крови химер.

— Госпожа, осторожнее, — Макар шёл впереди, освещая путь тактическим фонарём. — Перекрытия нестабильны.

Агнесса кивнула, но шага не сбавила. Ей нужно было видеть это своими глазами.

Они прошли через главный сборочный цех. Зрелище было как в фильмах про апокалипсис. Оборудование, стоящее миллионы, превратилось в груду лома. Конвейерные ленты разорваны, чаны с реагентами опрокинуты. Но это всё ерунда. Железо можно купить, стены отстроить. Главное было внизу.

У одного из уцелевших терминалов копошился парень в чумазом инженерном комбинезоне. Он отчаянно пытался что-то вытащить из дымящейся консоли. Увидев Агнессу, он вздрогнул и вытянулся по струнке.

— Ваше Сиятельство! Я… я пытаюсь спасти логи… записи…

— Вольно, — мягко сказала Агнесса, подойдя ближе к терминалу, от которого несло горелым пластиком. — Что-нибудь уцелело?

— Никак нет, — парень понурил голову, боясь смотреть ей в глаза. — Центральный сервер расплавлен. Внешние накопители… тоже. Пропали все наработки за последние полгода…

Он ждал крика, разноса, угрозы увольнения. Но вместо этого Агнесса положила руку ему на плечо.

— Железо мы заменим. Данные восстановим из резервных копий. Иди к медикам, выпей горячего чая.

Парень удивлённо посмотрел на неё, что-то пробормотал и, кивнув, поплёлся к выходу.

Они спустились к герметичным дверям бункера. Макар посветил на стальную плиту толщиной в полметра.

— Открывайте, — скомандовала Агнесса.

Техники, уже работавшие над замком, засуетились. Загудели гидравлические приводы. Тяжёлая дверь с протяжным стоном поползла в сторону. Из открывшегося проёма пахнуло спёртым воздухом и потом. А затем оттуда начали выходить люди — бледные, перепуганные, в грязных халатах, но живые.

Главный технолог, увидев Агнессу, чуть не разрыдался.

— Агнесса Павловна! Мы думали… мы думали, это конец! Они ломились в двери! Мы слышали, как они скреблись снаружи!

Он снял очки и вытер лицо дрожащей рукой.

Агнесса посмотрела на своих людей. Живы. Все ключевые специалисты, «мозги» корпорации, спасены. Если бы они погибли, роду Новиковых понадобилась бы уйма времени, чтобы оправиться от потери.

— Уводите их, — распорядилась она. — Там, наверху, медики, горячее питание и транспорт. Каждому — премию и неделю отпуска.

Когда персонал увели, Агнесса повернулась к Макару.

— Покажи мне их.

Начальник охраны молча кивнул и повёл её вглубь цеха, туда, где располагался главный распределительный узел. Именно сюда свалили трупы химер. Весь пол огромного зала был усеян трупами. Но это были не просто тела, убитые пулей или магическими техниками. Это натурально были куски мяса.

Огромные штурмовые химеры врага, покрытые костяной бронёй, оказались буквально разорваны на части. Кого-то разорвали пополам, кому-то оторвали голову вместе с позвоночником.

Агнесса подошла к стене. В бетоне остались глубокие борозды — следы от когтей. Четыре параллельные линии, уходящие вглубь на пять сантиметров.

— Госпожа, посмотрите сюда, — позвал один из гвардейцев.

Он стоял над трупом вожака стаи — гигантской твари, похожей на медведя. Голова монстра была превращена в кашу.

— Череп проломлен одним ударом, — констатировал гвардеец. — Судя по характеру повреждений, тупым предметом огромной массы. Или… кулаком.

Агнесса перевела взгляд на другую тушу. У неё было перегрызено горло. Причём укус был настолько мощным, что перебил шейные позвонки.

— Это сделали не люди… — тихо сказал Макар. — И не оружие… Здесь работал зверь… Ну, или звери… Стая.

Агнесса прошла дальше. Она видела следы маленьких лап, отпечатавшиеся в крови. Крошечные, но их было много. И рядом с ними лежали трупы гончих с сотнями миниатюрных порезов.

Она вспомнила звонок Виктора. Его спокойный, даже скучающий голос. «Санитарная обработка проведена»… В её голове произошёл щелчок. Картинка сложилась.

Всё это время она смотрела на него как на талантливого врача и парня, которому повезло найти пару старых рецептов. Она жалела его, пыталась защитить, предлагала свою гвардию…

Какая же она была наивная…

Виктор — не слабый ветеринар, нуждающийся в защите. Он — монстр, в хорошем смысле этого слова. Он мастер такого уровня, о котором в Империи забыли сотни лет назад.

Ему не нужна была её гвардия. Ему не нужны были её броневики. Он пришёл сюда один (ну, или, как он выразился, со своей «командой») и просто вырезал под корень армию идеальных убийц, с которыми не смогла справиться даже вся её обученная гвардия.

— Макар, — позвала она.

— Да, госпожа?

— Оцени уровень угрозы. Если бы эти… существа, которые здесь поработали, напали на нас?

Макар оглядел поле битвы. Посмотрел на разорванную бронированную дверь, на размазанных по стенам монстров.

— Мы бы не выстояли, — честно признал он. — Даже с полной мобилизацией и поддержкой тяжёлой техники. Нас бы просто смели. Скорость и сила, которые здесь применены… это за гранью возможностей современной боевой химерологии.

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала. Счёт, который она должна была Виктору, вырос до небес. Он ведь не просто спас завод, но и показал ей, кто он такой на самом деле Ему даже не пришлось сражаться самому. За него всё сделали его создания. Те самые «хомяки», «обезьянка» и «собачка», над которыми она втайне посмеивалась. А ведь это была компактная, мобильная и абсолютно смертоносная армия, которая подчинялась ему беспрекословно.

Агнесса почувствовала дрожь в коленях от огромной радости за то, что этот человек её союзник. Что он пьёт с ней кофе, шутит и лечит её брата. Потому что иметь такого врага она не пожелала бы никому. Даже Воронову.

В кармане пискнул телефон. Пришла сводка новостей с внешнего периметра.

«Ситуация на границе сектора „C-51“ ухудшается. Зафиксировано появление новых видов химер. Гарнизоны просят подкрепления. Прогнозы аналитиков негативные…»

Мир катился в бездну. Стены трещали. Армия с трудом сдерживала натиск.

Но теперь у неё была надежда. Потому что в городе есть Виктор. И если кто-то и сможет остановить то, что грядёт из Диких Земель, то только он. Тот, кто может превратить плюшевого хомяка в убийцу драконов.

Та женщина не выходила у меня из головы. Точнее, не она сама, а та тварь, что на неё напала.

Я сидел в кабинете, вертел в руках карандаш и анализировал. Тот ящер-садист… Это была не случайная мутация и не ошибка природы. Кто-то намеренно создал химеру, чей источник силы чужая боль. Существо, которое питается не мясом, а эманациями страха и страдания.

Это высший пилотаж тёмной химерологии. И это значит, что в городе сидит кто-то очень умный, талантливый и совершенно отбитый на всю голову. Он не просто клепает монстров, а намеренно создаёт инструменты террора.

В окно влетел Кеша.

— Ну? — спросил я. — Что говорят твои осведомители?

Попугай сел на край стола и понурил голову.

— Ничего, хозяин. Вообще глухо. Я облетел всех: крыс, ворон, даже с бродячими котами перетёр. Никто ничего не слышал. Никаких слухов про лабораторию, где делают таких уродов. Никаких странных запахов. Пустота…

Я нахмурился. Это напрягало. Обычно в животном мире информация расходится быстрее, чем вирус гриппа. Если никто ничего не знает, значит, этот «творец» умеет прятаться лучше, чем крот Борис. Или его база находится там, куда не могут добраться обычные животные.

В кабинет заглянула Валерия.

— Вик, извини, что отвлекаю… Но у нас там сложный пациент. Женщина плачет, собака рычит… Псих нервничает.

Я встал. Раз Псих нервничает, значит, дело дрянь.

В приёмной действительно пахло бедой. На диванчике сидела женщина лет сорока, с красными от слёз глазами, и сжимала поводок так, что костяшки её пальцев побелели. А на другом конце поводка сидел огромный алабай, закованный в сложный артефактный намордник, который светился тусклым красным светом, сдерживая челюсти. Из пасти собаки капала густая белая пена. Глаза налились кровью, мышцы под шкурой ходили ходуном от напряжения.

Рядом сидел Псих. Мой пёс не рычал, но смотрел на собрата пристально, не мигая, готовый в любой момент броситься в атаку.

— Доктор… — женщина бросилась ко мне. — Вы моя последняя надежда! Помогите ему! Спасите! Я была везде, мне сказали усыплять, но я не могу!

— Спокойно, — я жестом показал ей сесть. — Рассказывайте.

— Это Маркиз. Он… он был самым добрым псом на свете! — всхлипнула она. — Когда мой муж умер два года назад, я думала, сойду с ума. Если бы не Маркиз… Он меня вытащил. Понимаете? Он спал со мной, слёзы слизывал… Он мухи не обидел за всю жизнь!

Она посмотрела на беснующегося пса.

— А неделю назад… началось. Сначала рычал на тени. Потом перестал есть. А вчера… вчера он бросился на меня. Если бы не намордник…

Она закрыла лицо руками.

— Я понимаю, он опасен. Но это не он! Это какая-то болезнь! Я квартиру продам, дачу, машину… Всё отдам, только верните мне моего Маркиза!

Я подошёл к собаке. Пёс рванулся в мою сторону, клацнув зубами внутри намордника. От него веяло такой дикой яростью, что даже воздух вокруг казался горячим.

— В операционную, — скомандовал я. — Псих, помоги затащить.

Мы зафиксировали алабая на столе. Я выгнал всех, оставив только Психа на страже у двери, и положил ладонь на лоб пса.

И меня отбросило.

— Ого… — поморщился я, встряхивая онемевшую руку. — А вот это уже интересно.

Это был древний, мощный атрибут, спящий в генах этого рода сотни лет. Каким-то образом этот ген проснулся, раскрылся, как чёрный цветок, и теперь его корни прорастали в разум животного, вытесняя личность, постепенно заменяя её чистым хаосом.

Сложно… Очень сложно… Этот атрибут сросся с нервной системой. Вырвать его — значит убить пса. Оставить — значит, пёс убьёт кого-то, а потом сгорит сам от перенапряжения.

Вдруг собака затихла. Пена перестала идти. Красный огонь в глазах погас, уступив место карему, умному и бесконечно грустному взгляду. Пёс поднял лапу и осторожно поскрёб когтем по металлу стола, позвав меня.

Я подошёл, снова положил руку ему на голову, на этот раз агрессии не было.

«Убей меня…» — эта мысль прозвучала в моей голове чётко. — «Я не могу так… Я чувствую, как оно приходит… Я сделаю ей больно… Я не хочу… Убей, пока я — это я…»

Я «нырнул» глубже в его сознание. И увидел океан кровавой ярости, который бился о тонкую плотину его воли. Пёс держался из последних сил, на одной лишь любви к хозяйке. Он готов был умереть, лишь бы не причинить ей вреда.

Это меня сильно зацепило. Такая преданность, такая сила духа… Это заслуживало уважения. Я не мог просто усыпить его, как и не мог сказать женщине, что её друг монстр.

Вариант был только один.

— Нет, дружище, — сказал я вслух. — Умирать ты не будешь.

Я принял безумно рискованное, но единственно верное для меня решение — забрать этот атрибут себе. Да, это опасно. Древняя Ярость может сжечь мои мозги, разорвать энергетические каналы. Если я «откинусь» здесь, в своей клинике, от передозировки чужой злобы — Охотники и Демонологи будут ржать надо мной целую вечность. «Викториан, Прародитель Монстров, погиб, спасая бобика». Смешно…

Но мы и становимся лучшими, когда идём туда, где действительно можем погибнуть.

Я снял с него намордник.

— Смотри на меня, — я положил обе руки на его голову и открыл свои каналы на полную. — Давай, отдавай…

И потянул… Это было похоже на то, как если бы я сунул руки в расплавленный свинец. Атрибут сопротивлялся, не хотел уходить из податливого тела собаки в моё, защищённое барьерами. Он кусался, бился током и жёг напалмом.

«ИДИ СЮДА!» — рявкнул я ментально.

Я вырвал эту чёрную, пульсирующую дрянь из сознания пса и втянул в себя.

Моё тело выгнулось дугой. Ярость ударила в мозг, требуя крови, разрушения, смерти… Перед глазами всё покраснело. Мне захотелось разнести эту клинику, разорвать весь город, уничтожить всё живое…

«Сидеть!» — скомандовал я сам себе.

Я сжал эту ярость своей волей. Спрессовал её, скрутил и запечатал в самый дальний, самый защищённый угол своего внутреннего хранилища. Это было настолько тяжело, что в какой-то момент я почувствовал, как мои ментальные барьеры начинает разъедать, и я провалился в небытие.

…

Темнота

…

Удар сердца

…

Ещё один

…

Я открыл глаза. Красная пелена спала.

Я лежал на полу. Одежда была мокрой, хоть выжимай — пот лил ручьём. В горле пересохло так, что язык прилип к нёбу.

Я попытался встать и опёрся рукой о край стального операционного стола. Металл жалобно скрипнул и смялся под моими пальцами, как фольга. На столешнице остались глубокие вмятины от моих пальцев.

— А неплохо меня проколбасило… — прохрипел я.

Рядом сидел Маркиз — абсолютно нормальный, здоровый пёс. Он смотрел на меня с обожанием и старательно вылизывал моё лицо.

— Фу, — я отпихнул его морду. — Слюни убери. Живой? Живой.

Я поднялся, шатаясь. Внутри меня, в глубине, ворочался тёмный и очень-очень злой зверь. Я чувствовал его тяжесть. Ношу я взял нелёгкую. Теперь придётся постоянно тратить силы на удержание этого атрибута, пока не придумаю, как его безопасно утилизировать или переработать. Но я справился.

Я открыл дверь и впустил хозяйку.

— Забирайте, — сказал я, стараясь не опираться на погнутый стол. — С ним всё в порядке.

— Как⁈ — она бросилась к собаке. Маркиз радостно залаял и начал скакать вокруг неё. — Но… припадки? Агрессия?

— Газы, — невозмутимо соврал я. — Обычное вздутие живота. Давило на диафрагму, вызывало боль и панику. Я ему… гхм… массаж сделал. Пропукался ваш пёсик, и всё прошло.

— Доктор! Вы… — женщина заплакала от счастья. — Я вам обязана! Сколько я должна? Я перепишу квартиру…

— Ничего не надо, — отрезал я. — Оплатите по тарифу на кассе. «Терапевтический массаж». И идите.

Когда они ушли, я закрылся в кабинете. Руки всё ещё дрожали. Подошёл к кофемашине, налил самую большую кружку, какую нашёл.

Приложил ладонь к своему горлу, укрепляя слизистую, наращивая слой защитных клеток, и залпом, не морщась, выпил кипяток. Жидкость обожгла внутренности, но это была приятная, отрезвляющая боль, заглушившая отголоски чужой ярости.

Дверь приоткрылась.

— Вик… — позвала Валерия.

— Что? — я поставил пустую кружку. — Если там пациент с депрессией, я его… съем.

— Нет… — она виновато посмотрела на меня. — Там… ещё одна собака.

— И что с ней?

— Хозяин говорит… необъяснимая агрессия… Кидается на людей… Глаза красные.

Я замер.

— Ты что, прикалываешься?

— Нет. Он там, в приёмной. Псих его держит, но он рвётся…

Я посмотрел на свои трясущиеся руки. Внутри меня уже сидела одна тварь, которую я еле сдерживал. Второй такой же атрибут я могу и не потянуть. Моя «ёмкость» не бездонная.

Но потом я вспомнил глаза Маркиза и плачущую от счастья хозяйку.

— Твою мать… — выдохнул я. — Ладно, зови.

Посмотрим, что там за демон.