Идеальный мир для Химеролога 7

Глава 5

Валерия сидела напротив меня и вела себя… странно. Она то и дело дёргала головой, резко оборачивалась на стены или косилась на пол, будто ожидала, что оттуда выскочит партизанский отряд.

— Лера, — я щёлкнул пальцами перед её носом. — Земля вызывает Валерию… Приём. Ты меня слышишь?

Она вздрогнула и с трудом сфокусировала на мне взгляд.

— Слышу я, слышу… — пробормотала она, массируя виски. — Просто… это невыносимо, Вик. Это какой-то дурдом.

— Что именно? — я откинулся в кресле, с любопытством наблюдая за проявлением её нового «таланта».

— Да всё! Ты пойми, я сегодня первый день после того… ну, после подвала, вышла на полноценную смену. Думала, всё будет как обычно. Ага, щас! — она нервно хихикнула. — Приходит утром женщина, божий одуванчик. Принесла декоративного мини-пига. Ну, это поросёнок такой, в розовом комбинезончике. И вся в слезах: «Доктор, спасите, Пухля умирает! Он проглотил батарейки от пульта! Я видела, как он жевал пульт, а батареек нет! Ему нужно срочно резать животик!».

Валерия сделала большие глаза.

— И я смотрю на этого Пухлю… а он смотрит на меня. И я не просто вижу, я СЛЫШУ! Он орёт! Прямо мне в мозг орёт басом мужика, который перепил пива: «Да не жрал я твои батарейки, дура старая! Они под диван закатились! У меня просто пузо крутит, потому что ты меня вчера просроченным творожком накормила! Дай мне слабительного, и я тебе прямо здесь докажу, что во мне нет никаких батареек!».

— И что ты сделала? — улыбнулся я.

— А что я могла сделать? — Валерия схватилась за голову. — Хозяйка рыдает: «Режьте!», поросёнок орёт: «Срать хочу!», Псих в углу ржёт — я клянусь, он ржал! Я стояла, хлопала глазами, а потом ляпнула хозяйке: «Посмотрите под диваном». Она на меня как на умалишённую глянула, но позвонила домой сыну. И что ты думаешь? Батарейки под диваном!

— Ну вот, — кивнул я. — Эффективная диагностика.

— Эффективная⁈ — возмутилась она. — Вик, я теперь знаю, что думает о моей причёске ворона на улице! Она считает, что моя голова похожа на гнездо, в которое ударила молния! А тот бобёр, которого принесли с вывихом? Он матерится! Как это выключить⁈

— Никак, — честно ответил я. — Это как научиться читать. Ты уже не можешь разучиться, если видишь буквы. Но ты научишься фильтровать, это дело опыта. Представь, что ты на шумном вокзале. Сначала голова пухнет, а потом ты просто перестаёшь замечать фоновый шум, выхватывая только нужное.

— Легко тебе говорить, — буркнула она. — У тебя-то опыт…

Я посмотрел на неё и задумался. На самом деле, опыт тут был ни при чём. То, что происходило с Валерией, было уникальным феноменом.

Раньше, когда я только появился в этом мире, чтобы понять мысли какой-нибудь химеры, мне приходилось проводить «ритуал»: погружаться в сознание, настраиваться на волну, ломать ментальные барьеры… Это была работа.

А сейчас я просто слышал их. После того как моё тело перестроилось, а душа «обтесалась» об этот мир, барьеры рухнули. Теперь для меня это стало элементарным, как дыхание.

Но у Валерии… у неё это вышло иначе. Она была неодарённой, девственной к магии, как чистый лист. И когда через неё прокачали целую прорву энергии химерологов, она не просто получила способность, а получила ЧИСТЫЙ канал — без искажений, без необходимости в ритуалах или моей помощи. Она «слышала» саму суть животного. Это была высшая градация эмпатии, о которой многие великие мастера могли только мечтать.

«Забавно, — подумал я. — Истинный химеролог, такой как я, может создать существо, которое будет жить вечно. Взять ту же Каю… Попробуй её убей, она переживёт звёзды. Она служит, потому что создана служить. Но Валерия… Ей не нужно никого создавать. Ей достаточно просто ПОНИМАТЬ. Если ты понимаешь зверя, а зверь понимает, что ты его слышишь… Связь становится крепче любой магии подчинения».

Она нахваталась моих эманаций, пропиталась энергией клиники, прошла через тот ад в подвале… И эволюционировала. Бесплатно и сердито.

— Привыкнешь, — сказал я вслух. — Скоро тебе это даже понравится. Будешь лучшим диагностом в Империи. Кто ещё скажет клиенту, что у его кота не депрессия, а просто хозяин идиот, который купил невкусный корм?

— Надеюсь, ты прав, — Валерия слабо улыбнулась. — Ладно, пойду… Там, кажется, шиншилла на что-то жалуется… Надо послушать.

Она вышла, а я стал собираться на назначенную встречу.

Кафе, в котором мы сегодня договорились встретиться с Дмитрием Львовичем Донским, было на удивление тихим и приличным. Никаких зверей, кроме пары рыбок в аквариуме.

Инспектор уже ждал меня за дальним столиком. Перед ним стояла чашка эспрессо и тарелка с нетронутым круассаном. Выглядел он весьма озадаченным.

— Приветствую, Виктор, — он даже не улыбнулся, когда я сел напротив.

— И вам не хворать, Дмитрий Львович. Выглядите так, будто лично всю ночь отчёты писали…

— Если бы, — вздохнул он. — Всё гораздо сложнее.

— Что там с Богатовым? — спросил я напрямую. — Слышал, шумиха поднялась знатная.

Донской поморщился, огляделся по сторонам и, чуть наклонившись вперёд, понизил голос.

— Дело сейчас очень засекречено. Им занимается Высшая Канцелярия, уровень допуска — «Абсолют». Я тебе этого не говорил, но… графа упустили.

— Да ладно? — я изобразил удивление, хотя, честно говоря, ожидал чего-то подобного. Такие крысы, как Богатов, всегда имеют запасной выход.

— Он в бегах. Официально объявлен во всеимперский розыск. Но, по нашим данным, он даже город не покидал. Просто залёг на дно.

— И вы не можете его найти? С вашими-то ресурсами?

— Виктор, ты не понимаешь… У Богатова столько влияния, столько должников и «спящих» агентов, что его можно искать годами. Он как паук в центре паутины — дёрнешь за одну ниточку, а сигнал уходит в другую сторону.

Он сделал глоток кофе и скривился, будто выпил уксуса.

— К тому же, сейчас началась такая возня… Его юристы и адвокаты — целая армия стряпчих — строчат апелляции, жалобы и иски о клевете. Они пытаются замять дело, утопить следствие в бумагах. Плюс другие рода подключаются. Кто-то хочет его добить и поделить активы, кто-то, наоборот, должен ему и пытается прикрыть… В общем, тот ещё змеиный клубок.

— Но он же замазался по полной, — заметил я. — Лаборатория и похищения…

— Замазался, — согласился Донской. — Но он будет орать, что он ни при чём. Что это самоуправство подчинённых, провокация конкурентов, заговор масонов… И, самое паршивое, у него может получиться затянуть процесс на годы…

Мы ещё побеседовали на сопутствующие темы, прежде чем инспектор замолчал, глядя в окно. Видно было, что сложившаяся ситуация ему не нравится. Честный служака, столкнувшийся с системой, которую нельзя пробить лбом.

Он повернулся ко мне, явно собираясь задать очередной вопрос про мою роль во всём этом, про мои методы или про то, откуда я всё знал заранее. Я уже видел, как этот вопрос формируется у него на языке…

И решил перехватить инициативу.

— Слушайте, Дмитрий Львович, а вас вообще не мучает, что вы, к примеру, с заблокированным нижним ядром ходите?

Донской замер с открытым ртом. Вопрос, который он хотел задать, умер, не родившись.

— В смысле… — он растерянно моргнул. — С заблокированным чем?

— Ну, ядром… Эфирным… Нижним…

Я говорил это с таким видом, будто указывал ему на развязанный шнурок.

— Вот у вас есть шесть эфирных ядер, — продолжил я, рисуя пальцем в воздухе схему человеческого тела. — Пять из них, честно говоря, работают ужасно паршиво. Зашлакованы, каналы узкие… А шестое, то, что находится в районе нижнего дань-тяня… оно вообще заблокировано наглухо. Пробка там, энергия не циркулирует.

Донской смотрел на меня как баран на новые ворота.

— Виктор, ты о чём? Какие ядра? Какой эфир? Я химеролог третьего ранга, у меня стандартная аура…

— Вот в этом и проблема вашей школы, — вздохнул я. — Вы смотрите на поверхность, а сути не видите. Понятно. Ладно, смотрите… — я протянул руку через стол. — Разрешите?

Донской, всё ещё пребывая в ступоре, не отстранился. Я коснулся пальцем точки у него на животе, чуть ниже рёбер. И пустил короткий, но мощный импульс «чистой» энергии, сфокусированный в тонкую, прочную иглу.

Донского подбросило на стуле. Его пробил разряд, похожий на удар током, только идущий изнутри. Волосы у него слегка наэлектризовались, а глаза открылись так широко, что очки съехали на нос.

— Ух! — выдохнул он, хватаясь за живот. — Что это было⁈

— Пробивка, — спокойно пояснил я, убирая руку. — Чувствуете тепло?

Инспектор прислушался к ощущениям, его лицо изменилось.

— Да… — прошептал он. — Горячо… И… легко? Дышать стало легче. И в ногах… как будто тяжесть ушла.

— Вот видите! — назидательно сказал я. — Это когда энергия проходит правильно через все шесть ядер. Я вам пробку выбил, теперь поток пошёл. Но вам бы, Дмитрий Львович, гимнастикой заняться. Эфирной. А то опять зарастёт.

Донской смотрел на меня уже не как на странного парня, а как на божество, открывшее ему истину мироздания.

— Шесть ядер… — бормотал он. — Надо же… Никогда не знал. Виктор, а… — он замялся, но любопытство пересилило. — … у каждого человека ведь своё количество ядер? А у тебя сколько?

Я откинулся на спинку стула и скромно улыбнулся.

— У меня одно.

Лицо Донского вытянулось. Потом на нём появилась снисходительная, почти отеческая улыбка. Он явно подумал: «Ага! Значит, у меня шесть, а у него всего одно! Получается, я потенциально даже сильнее этого гения!».

— Одно? — переспросил он, стараясь скрыть довольство. — Ну… это тоже неплохо. Главное — умение пользоваться.

Я улыбнулся в ответ.

— Конечно. У вас больше. Это факт.

А про себя подумал, что у него шесть микроскопических, полудохлых узелков, которые едва тлеют. А у меня одно полноценное Ядро Демиурга, которое пылает, как сверхновая, и может питать энергией целый континент.

Но говорить ему я это, конечно, не стал. Зачем расстраивать хорошего человека? Да и объединять ему эти шесть узелков в одно нормальное ядро я тоже не буду. По крайней мере, сейчас. Он просто не выдержит, трансформация разорвёт его на атомы от переизбытка мощи. Пусть пока радуется своим шести «батарейкам».

В этот момент мой телефон завибрировал. Звонил Беркут.

— Прошу прощения, — сказал я Донскому. — Работа…

— Да-да, конечно, — инспектор уже витал в облаках, прислушиваясь к своим новым ощущениям в «нижнем ядре».

— Слушаю, Семён Петрович.

— Командир, — голос старого вояки звучал бодро. — Мы готовы отчёт предоставить. По итогам последней операции и текущему статусу.

— Понял, скоро буду.

Я попрощался с просветлённым инспектором и поехал в особняк.

Отряд «Химера» встретил меня в полном составе в главном зале штаб-квартиры.

— Ну, докладывайте, — сказал я, подходя к столу.

Беркут вышел вперёд.

— Значит так, командир. Отчёт за прошедший период…

Он начал перечислять сухие цифры и факты, за которыми стояли часы тяжёлой работы и риска.

— … проведено четыре рейда в «Жёлтую зону», два в «Оранжевую». Зачищено три гнезда паразитов. Уничтожено… — он сверился с бумажкой, — … сто сорок восемь единиц враждебной фауны. Из них класса «D» — двадцать девять штук, класса «C» — четырнадцать…

Он положил на стол толстую стопку распечатанных фотографий, сделанных на мои артефактные камеры.

— Всё задокументировано, согласно инструкции. Кадры чёткие, привязка есть.

— Отлично, — кивнул я, просматривая снимки. — Баллы нам не помешают.

— Далее по личному составу, — продолжил Беркут. — Потерь нет. Ранения лёгкой степени у троих, все уже в строю благодаря твоим мазям. Адаптация к химерам сто процентов.

Он кивнул в угол зала. Там вповалку лежали химеры, выглядевшие сытыми и довольными.

— Они нас понимают буквально с полуслова, командир. Иногда даже пугает. Вчера Кузьмич только подумал, что надо бы воды принести, а его паук уже тащит флягу.

— Это нормально, — успокоил я. — Синхронизация углубляется. Скоро вы будете чувствовать их эмоции.

— По ресурсам, — перешёл к главному Семён Петрович. — Ну, тут есть проблема. Мы, конечно, стараемся, но… сетки для «Церберов» закончились. Гранаты тоже почти на исходе. Аптечки наполовину пусты. Мы не экономим, как ты и велел. Работаем на результат.

Я посмотрел на внушительный список необходимого.

— Отлично… просто замечательно, — сказал я. — То, что не экономите — это правильно. Жизнь дороже любой железки. Составьте полную смету, я закажу новую партию. И «Церберы» будут, и усиленные боеприпасы.

— Спасибо, командир.

— Работайте дальше. Есть ещё какие-то проблемы? Пожелания?

— Да вроде всё в норме. Жильё есть, еда есть, работа есть… Грех жаловаться.

Я оглядел своих бойцов. Теперь они выглядели… по-другому. Исчезла та печать обречённости, которая лежала на них при первой встрече. Они снова были в строю, снова были нужны.

И тут мой взгляд зацепился за одного из ветеранов. Это был Ржавый — тот самый, который после приёма моих «витаминов» подсел на сухую гречку. Он стоял в стороне, одетый не в тактическую форму, а в обычные джинсы и какую-то яркую, почти молодёжную толстовку. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка.

— А этот что? — удивился я. — Нас покидает, что ли? У нас же, вроде бы, выходных только два в неделю.

Беркут посмотрел на Ржавого и усмехнулся в усы.

— Нет, командир, не покидает. Это у него… типа, отгул. По семейным обстоятельствам, так сказать.

— По семейным? Ну, дело нужное, пусть идёт.

Ржавый, получив добро, махнул нам рукой и выскочил за дверь.

Трамвай № 15, окраина Петербурга

Ржавый, он же ветеран спецподразделения Игнат Петрович, чувствовал себя дезертиром.

Трамвай дребезжал, еле-еле тащился по рельсам как умирающая черепаха, а старого вояку грызла изнутри совесть. Сегодня его группа должна была идти на зачистку очередного сектора — место там паршивое, кишащее болотными тварями. Парням пригодился бы каждый ствол и каждый нож. А он, видите ли, взял отгул, впервые за месяц службы у Виктора.

Игнат Петрович покрепче перехватил свою трость с набалдашником в виде головы орла. Трость теперь была скорее аксессуаром, чем необходимостью, но привычка — вторая натура. Да и для маскировки полезно. Никто не ожидает прыти от хромого пенсионера.

Причиной его «самоволки» была внучка Оленька — единственный родной человек, оставшийся у него в этом мире. Её утренний звонок выбил почву у него из-под ног. Слёзы, истерика, какие-то бессвязные фразы про аварию, долги и «меня убьют»… Он еле разобрал суть.

А причиной всему стала машина, которую он подарил ей три года назад. Игнат тогда только вышел в отставку по ранению. Государство выплатило ему компенсацию — жалкие крохи за простреленное колено и осколки в позвоночнике. Он не потратил на себя ни копейки. Всё ушло на покупку крепкого, надёжного малолитражного вездехода отечественной сборки.

Оленьке машина была нужна как воздух. У девочки с рождения была дисплазия тазобедренного сустава, одна нога короче другой. Ходить ей было больно и тяжело, а ездить в институт и на подработку через весь город — та ещё пытка.

И вот теперь какая-то гнида отобрала у неё этот подарок.

— Конечная, «Гаражный кооператив Северный», — прохрипел динамик.

Игнат вышел. На улице моросил дождь, размывая грязь под ногами. У входа в лабиринт ржавых гаражей стояла его внучка. Маленькая, хрупкая, она жалась к кирпичной стене и вытирала слёзы рукавом куртки.

— Деда! — она бросилась к нему, но тут же замерла, испуганно оглядываясь. — Зачем ты приехал? Я же говорила… Я сама! Я сейчас пойду, поговорю…

— Поговоришь? — хмуро спросил Игнат, оглядывая её заплаканное лицо. — С кем? С теми, кто тебя на счётчик поставил?

— Они сказали, я должна сорок тысяч, — всхлипнула Оля. — Я собрала всё, что было… С карточки сняла, у подружек заняла… Четыре тысячи набралось. Думала, отдам как задаток, попрошу отсрочку…

Сорок тысяч… По нынешним временам — это цена приличной квартиры в спальном районе или хорошего боевого артефакта.

— За что ты им должна?

— Машина с ручника сорвалась, пока я в магазин ходила. И врезалась в их джип. Они сказали, там ремонт дорогой, фары какие-то кристальные… А потом забрали мою машину в залог и сказали, чтобы без денег не возвращалась.

Игнат прищурился. История воняла разводом за версту.

— Пойдём, — сказал он, сжимая рукоять трости.

— Куда? — испугалась Оля. — Деда, ты что? Нельзя тебе! Ты же еле ходишь! Они тебя… они тебя просто убьют! Там бандиты!

— Идём, я сказал. Показывай, где эти «банкиры» сидят.

Он нарочито тяжело опёрся на трость, изображая немощь. Оля, всхлипывая, подхватила его под руку, помогая идти. Она дрожала, как осиновый лист, но деда не бросила.

Они углубились в лабиринт гаражей. У одного из боксов, распахнутого настежь, стояла группа из трёх крепких парней в кожаных куртках, с наглыми рожами. Рядом с ними стоял мангал, на котором шкворчали шашлыки.

А чуть поодаль, загнанная в угол между гаражами, стояла машина Оли. И рядом чёрный тонированный джип, у которого был только слегка помят бампер.

Из группы отделился один — высокий, с жидкой бородкой и бегающими глазками. Он держал в руке банку пива и ухмылялся.

— О, явилась! — крикнул он. — Ну что, принесла бабло? А то я уже устал пацанов успокаивать, они твою тачку на запчасти разобрать хотят.

Игнат узнал его. Это был Виталик, парень Оли — тот самый, про которого она все уши прожужжала. «Он такой заботливый, он меня любит…». Теперь этот «заботливый» стоял в окружении местных гопников и ржал.

— Виталик… — прошептала Оля. — Ты же обещал помочь…

— Я и помог, — хохотнул парень. — Договорился, чтобы тебе счетчик не включали до вечера. Цени доброту.

Из гаража вывалился ещё один тип — здоровенный, бритый. Видимо, местный авторитет или владелец этой шарашкиной конторы.

— Ну чё там? — пробасил он. — Бабки есть?

— Вот, — Оля протянула конверт дрожащей рукой. — Тут четыре тысячи… Я больше не нашла… Пожалуйста, отдайте машину…

Бритый выхватил конверт, заглянул внутрь и презрительно сплюнул.

— Четыре куска? Ты чё, издеваешься? Я тебе сказал — сорок! У меня там ремонт бампера только в два косаря встанет! А покраска? А моральный ущерб?

— Слышь, ты, — подал голос Игнат. — А за что, собственно, сорок тысяч?

Бритый перевёл взгляд на старика.

— А это ещё что за ископаемое?

— Это мой дедушка! — вступилась Оля, закрывая Игната собой.

— Дедушка? — заржал Виталик. — А, это тот самый, герой контуженный, который под себя ходит? Олька, ты зачем этот антиквариат сюда притащила? Чтобы он тут кони двинул от инфаркта?

— Закрой рот, — спокойно сказал Игнат. — Я спросил: за что деньги? — он кивнул на джип. — У этого ведра бампер уже был битый. Я вижу ржавчину на сколе. Ему цена — три копейки в базарный день. А машина моей внучки стояла на ручнике. Сама она покатиться не могла. Вы её толкнули.

Повисла тишина. Бандиты переглянулись, улыбки сползли с их лиц.

— Ты чё, дед, самый умный? — шагнул вперед Бритый. — Эксперт нашёлся? Варежку прикрой, пока цел. Мы тут, между прочим, уважаемые люди, бизнес держим. А ты кто?

— Я тот, кто сейчас вам сделает очень больно, — ответил Игнат. — Если вы не отдадите ключи и не извинитесь перед девушкой.

— Слышали, пацаны? — захохотал Бритый. — Дед Рэмбо включил! Пересмотрел боевиков, старый пень! — он подошёл к Игнату вплотную, нависая над ним горой. — Слышь, дед, вали отсюда. А девка останется, отработает. Машиной не расплатилась, натурой возьмём.

— Не смей! — закричала Оля.

Виталик, решив покрасоваться перед братвой, вышел вперёд.

— Мужики, да успокойтесь, я сам разберусь. Это ж мой, так сказать, родственничек… — он начал театрально размахивать руками перед лицом Игната, отвлекая внимание. — Дедуль, ты иди, иди… Не мешай взрослым дядям дела решать.

И, продолжая ухмыляться, он с размаху ударил ногой по трости Игната. Расчёт был прост: выбить опору, старик упадёт в грязь, все посмеются.

Удар пришелся точно по дереву. Но трость даже не шелохнулась. Игнат стоял, как вкопанный, будто его ноги вросли в асфальт.

Виталик замер. Улыбка на его лице застыла. Он поднял глаза на старика.

— Ты, кажется, забыл, — тихо сказал Игнат. — Я ветеран. А вы — просто мусор.

Виталик, не понимая, что происходит, схватился за палку, пытаясь вырвать её из рук старика.

— Отдай, старый…

Игнат не стал тянуть. Он просто поднял трость и резким движением ударил Виталика по голени — точно в то место, где проходит нервный узел. Виталик взвизгнул и упал на колени, хватаясь за сломанную ногу.

— Ты чё творишь⁈ — заорал Бритый. — Вали его!

На Игната бросились сразу трое. Оля закричала, закрывая лицо руками. Она ждала, что сейчас её деда забьют ногами. Но вместо звуков избиения она услышала глухие удары и стоны отморозков.

Первый нападающий получил прямой удар ногой в грудь. Не старческий пинок, а мощный таранный удар, в который была вложена сила модифицированных мышц и укреплённых костей. Бандит отлетел на три метра и врезался в гаражные ворота, сползая по ним бесформенным мешком.

Второй замахнулся монтировкой. Игнат перехватил его руку, вывернул кисть и нанёс удар локтем в челюсть. Челюсть хрустнула, свет в глазах бандита погас.

Четвёртый, Бритый, оказался умнее — выхватил нож.

— Ну всё, сука… — прошипел он и ударил.

Игнат принял удар на предплечье. Нож должен был пробить куртку и войти в мясо, но лезвие скользнуло по коже, как по камню, не оставив даже царапины. «Каменная кожа» — атрибут, «подаренный» Виктором и усиленный его препаратами, работал безотказно.

— Не понял… — выдохнул Бритый.

— Сейчас поймёшь, — ответил Игнат.

Удар коленом в живот согнул здоровяка пополам. Апперкот отправил его в глубокий нокаут.

Вся схватка заняла секунд двадцать. Четыре тела валялись в грязи, постанывая и держась за переломанные конечности.

Игнат спокойно подошёл к Бритому, пошарил у него в карманах и достал ключи от машины Оли.

— Заводи, — сказал он, протягивая ключи внучке, — поехали.

Оля смотрела на него огромными глазами. Она видела перед собой не того сгорбленного старика, которого привела сюда под руку. Перед ней стоял воин с прямой спиной, с уверенным взглядом и твёрдой рукой.

— Деда… — прошептала она. — Ты же… У тебя же колено… Ты же десять шагов без отдыха пройти не мог… Как?

— Работу хорошую нашел, Оленька, — улыбнулся Игнат, поправляя куртку. — Начальник у меня… толковый. На ноги поставил. Буквально, — он оглядел поле боя. — И знаешь… я, пожалуй, с радостью буду на этой работе до самой смерти пахать. Потому что она даёт мне возможность вот так вот прийти и защитить то, что мне дорого.

Он вспомнил своих товарищей — Костыля, Седого, Кабана… Они бы сейчас этих уродцев просто порвали на куски. Особенно Торквемада, любитель изощрённых допросов с пристрастием. Размазали бы по гаражам ровным слоем. А он, Ржавый, добрый. Всего лишь по паре переломов каждому оставил.

— И парня этого забудь, — посоветовал он внучке. — Гнилой он.

— Забуду, — кивнула Оля, садясь в машину. — Поехали домой, деда.

Игнат сел рядом. Он чувствовал себя прекрасно. Кости не ныли, сердце билось ровно. А совесть… совесть была чиста, ведь он выполнил свой долг.

Он, так сказать, оставил этим отморозкам открытку на память, чтобы помнили: не стоит обижать беззащитных девочек, ведь никогда не знаешь какие у них есть дедушки.

Секретная база рода Богатовых

Граф Аристарх Богатов лежал на медицинской кушетке, опутанный трубками и проводами. Магические капельницы пульсировали, вгоняя в его вены дорогостоящие регенерирующие коктейли. Жидкость светилась мягким голубым светом, но спокойствие и расслабление, которые она несла, не могли остудить злость, гложущую графа изнутри.

Он смотрел в потолок немигающим взглядом, а перед глазами снова и снова прокручивались события той ночи.

Он был в шаге от величия. В одном чёртовом шаге! Ядро уже пело в его руках, резонируя с сердцем дракона. Процесс Поглощения был запущен. Это необратимый ритуал слияния, который должен был сделать его богом во плоти. Энергия уже текла по его жилам, перестраивая суть, вознося его над простыми смертными…

Ему оставалось меньше двух минут. Жалкие сто двадцать секунд до завершения фазы синхронизации!

И тут ворвался этот… хер с горы. Размотал всех его охранников, а потом просто подошёл и вырвал Ядро прямо из его рук.

Аристарх заскрежетал зубами. Это было невозможно! Физически, магически, теоретически, да как угодно — просто невозможно и всё тут! Ядро в фазе Поглощения — это сгусток чистой аннигиляции для любого постороннего. Того ублюдка должно было испепелить на месте, превратить в горстку радиоактивного пепла, расщепить на атомы!

А он взял его голыми руками и даже не поморщился.

Завязалась драка. Богатов бросил в бой всё, что у него было — собственную магию, свою гвардию, лучших химер… Но этот выскочка двигался так, будто законы физики для него были всего лишь необязательной рекомендацией. Он раскидал охрану, сломал хребет любимой химере графа, а потом просто пробил собой стену особняка и исчез в ночи, унося с собой будущее рода Богатовых.

И самое унизительное — даже самоуничтожение не сработало. Аристарх знал, что если всё пойдёт прахом, особняк должен превратиться в братскую могилу для всех, кто там находится. Он лично нажал на кнопку детонатора и… ничего не произошло.

Теперь-то он знал почему — ему доложили техники. Все провода, детонационные шнуры и магические контуры были уничтожены — аккуратно перегрызены в ключевых узлах.

— Крысы… — прошипел он. — Это были грязные вонючие крысы!

Да, там явно поработал химеролог. И не просто мастер, а какой-то извращённый гений, способный управлять паразитами так же легко, как собственными руками.

Дверь палаты с шипением отъехала в сторону, и на пороге возник Вениамин, его советник.

— Докладывай, — рявкнул Аристарх, пытаясь приподняться на локтях. — Кто меня сдал? Какая тварь навела их на след? Это кланы? Конкуренты? Имперская безопасность?

Вениамин подошёл ближе, опасливо косясь на капельницы.

— Всё сложнее, ваше сиятельство. Мы проанализировали ситуацию. С Империей сейчас плотно работает один человек… Агнесса Новикова.

— Новикова? Кто ещё такая?

— Графиня. Официальная версия гласит, что она получила анонимный сигнал и, проявив гражданскую сознательность, пришла на помощь пленникам. Власти в полном восторге, сделали её национальной героиней. Император лично выразил благодарность.

— Бред какой-то! Как она могла узнать? Откуда у неё силы на штурм моего поместья⁈

— Непонятно, господин. Но факт остаётся фактом. Она там была, и именно её люди вывезли заложников. Сейчас к ней не подкопаться. Вокруг неё такой медийный шум, что любая попытка ликвидации вызовет бурю. Нам придётся ждать неделю, а то и три, пока всё не уляжется.

Аристарх откинулся на подушку, глядя в потолок.

— Повезло, что это была эта сучка, а не кто-то из серьёзных игроков. Будь на её месте Меркулов или Рудаков, они бы не стали играть в спасателей, а воспользовались моментом, чтобы добить меня и забрать все активы под шумок. А эта… недоаристократка. Ну, поиграла в благородство. Род старый, репутация чистая, а зубов нет… Денег мало, войска слабенькие, связи смешные. Она даже не поняла, какой куш упустила.

В голове всплыло воспоминание. Новиковы…

— Веня, это те самые Новиковы, у которых наши партнёры убрали главу и его жену?

— Да, ваше сиятельство. Это были они, родители этой Агнессы.

— Идиоты… — простонал Богатов. — Почему тогда не добили всех? Зачем было оставлять щенков в живых? Сейчас бы у меня было одной огромной проблемой меньше!

— Возникли определённые сложности, господин.

— Просчитались… Ладно, плевал я на неё. Она всего лишь пешка. Кто-то дал ей наводку и использовал как таран, чтобы вскрыть мою оборону. Но это неважно. — он резко сел, срывая с руки датчики. Приборы тревожно запищали. — Мне нужно моё ядро! Ментальная связь уже установлена, процесс запущен. Никто другой не сможет им воспользоваться. Для любого другого это просто красивая безделушка или смертельная ловушка. Они не смогут его ни активировать, ни уничтожить. Он будет фонить, ожидая меня… Есть мысли, как найти его?

— Есть хорошие новости, господин, — поклонился Вениамин. — Мы отправили Ищейку.

— Ищейку? — Богатов приподнял бровь.

— Да, самый дорогой и эффективный специалист в нашем резерве. Только что поступило сообщение — он взял запах и пошёл по следу. Он гарантирует ликвидацию цели и возврат объекта в кратчайшие сроки.

Граф довольно кивнул. Он знал, что такое Ищейка.

Это были не совсем люди, скорее — шедевры чёрной химерологии. Только очень сильные Одарённые выдерживали процедуру, когда их превращали в живые радары. В их тела вливали коктейли из мутагенов, крови химер и алхимических реагентов. Им перестраивали органы чувств, доводя их до абсолюта.

Ищейка мог услышать сердцебиение мыши за сотню метров. Мог по запаху определить, что человек ел на завтрак три дня назад. Он видел в темноте, чувствовал магические колебания…

Но за всё приходилось платить.

Они теряли человечность. У них не было вкуса — еда для них была просто биомассой. Они вообще не чувствовали насыщения. Желудок мог быть набит до отказа, мог лопаться, но мозг продолжал посылать сигнал голода. Это была вечная пытка, вечный голод, который делал их злыми и беспощадными.

У них была куча проблем с психикой, с терморегуляцией, с болью… Но как охотники они были идеальны.

— Кто он? — спросил Аристарх.

— Сильный химеролог-ренегат, — ответил Вениамин. — Бывший профи, который согласился на трансформацию ради силы. Он знает повадки коллег и не упустит вора.

— Он точно справится? Тот, кто украл Ядро… он непрост.

— Ищейка справится, — уверенно заявил советник. — Он никогда не теряет след. И никогда не оставляет свидетелей.

Богатов встал с кушетки. Ноги слегка подгибались, но сила драконьего сердца уже разгоняла кровь, возвращая мощь.

— Хорошо. Пусть принесёт мне Ядро как можно быстрее, — он подошёл к зеркалу и посмотрел на свои глаза, в глубине которых плясало багровое пламя. — Мне нужно завершить ритуал. Я хочу свою силу. И горе тому, кто встанет у меня на пути.