Система становления. Игры великих

Глава 13

Интерлюдия. Встреча в Кремле

Широкий, бесконечно длинный коридор Сенатского дворца в этот поздний вечер был совершенно безлюден, пока в него не вышли два тихо беседующих человека. Под их ногами мягко шуршал толстый бордовый ковёр, поглощавший звуки шагов, а по стенам, украшенным лепниной и позолотой, через равные интервалы висели массивные рамы с портретами государственных деятелей ушедших эпох — они молчаливо наблюдали за двумя мужчинами, чьё присутствие здесь в столь поздний час казалось почти невозможным.

Роман Григорьевич шёл неспешно, с безупречно прямой, несмотря на возраст, осанкой. Человек, занимавший в иерархии Российской власти одну из высших ступеней, внешне ничем не выдавал своего статуса. Простой, но безукоризненно сшитый тёмно-синий костюм, седые, аккуратно подстриженные волосы, внимательный, немного усталый взгляд. Он напоминал скорее университетского профессора, чем одного из тех, чьи решения определяли судьбы миллионов.

Рядом с ним, сохраняя почтительную дистанцию, шагал полковник Игнатьев. Его серый костюм выглядел свежим и выглаженным, но внимательный глаз мог заметить лёгкую тень под его глазами — следы многих бессонных ночей и постоянного напряжения.

— Дмитрий Сергеевич, — начал Роман Григорьевич, не поворачивая головы. Его голос был тихим, но обладал удивительной силой, из-за чего заполнял всё пространство коридора. — Позвольте выразить признательность за ваш последний отчёт. Лаконично, ёмко, без лишней эмоциональной шелухи. Редкое качество в наше время.

— Благодарю, Роман Григорьевич, стараюсь следовать принципу: факты, анализ, выводы, — отозвался Игнатьев уважительным голосом, но без подобострастия.

— Потому и доверяем вам такие… деликатные направления, Дмитрий Сергеевич, но хотелось бы больше подробностей, для чего я вас и вызвал. Что вы можете рассказать насчёт успехов своей комиссии? Вы пишете о значительном прогрессе в оперативном планировании…

Игнатьев сделал небольшую паузу, собирая мысли в кучу. Он прекрасно понимал, что за этим простым вопросом стояло желание услышать не формальный отчёт, а суть, очищенную от бюрократических формулировок, и сейчас от его ответа зависело всё будущее комиссии.

— Основная цель, поставленная перед нами после инцидента с переходом в Сиалу и последующего пленения Елены Соколовой, выполнена, — начал он, тщательно подбирая слова. — Объект «Абсолют» изъята из-под контроля предыдущего оперативного штаба и помещена на объект «Омега». Состояние стабилизировано, психологическое давление снято. Она находится под круглосуточным наблюдением и охраной.

Роман Григорьевич слегка кивнул, продолжая идти в сторону своего кабинета, и спросил:

— А что касается её уникальных способностей? Ритуал, о котором вы писали…

— Подтверждён. Техническим отделом комиссии зафиксирована магическая аффиксация высокой сложности. Она действительно привязана к артефакту, находящемуся во владении так называемого лорда Кассиана из царства Сиалы.

Дистанционное ограничение — пять километров. За пределами этой зоны её системный интерфейс, как и все её способности полностью блокируются, и это не просто психологическая обработка, как мы первое время думали, а самое настоящее вмешательство в её системную оболочку.

— Словно чип с дистанционным управлением, — тихо, почти про себя, заметил Роман Григорьевич. — Только вместо электроники — магия. Продолжайте.

— За время, прошедшее с момента её помещения на «Омегу», мы провели полный цикл исследований и начали программу интенсивной подготовки. Девушка не конфликтна, более того — она демонстрирует высокую степень мотивации к восстановлению и обучению, потому что понимает серьёзность положения.

С её согласия и под контролем наших специалистов мы дали ей поглотить эссенцию, которой хватило на активацию второго кольца становления. Полученный навык оказался так же заблокирован на системном уровне, и сегодня, если не возникнет никаких проблем, будет предпринята попытка поднять ей третье кольцо.

В этот момент Роман Григорьевич остановился у высокого окна, выходящего на Соборную площадь, и задумчиво смотрел на ночную подсветку, которая золотила купола соборов.

— Третье кольцо… А ведь у неё был колоссальный потенциал с самого начала… Первый в России «абсолют». — Неожиданно он повернулся к Игнатьеву, и со сложным коктейлем эмоций в глазах спросил:

— Дмитрий Сергеевич, как вы считаете… Если бы предыдущее руководство проекта не допустило таких чудовищных ошибок в обращении с ней… Если бы вместо тупого давления и попыток закрутить гайки там, где требовался тонкий подход, был проявлен хотя бы минимальный такт и понимание её ценности… Как вы думаете, мы бы сейчас обсуждали планы по её спасению? Или она уже была бы нашим лояльным и могущественным козырем, укрепляющим позиции страны в этом новом, странном мире?

Вопрос был очень не простой. Игнатьев знал, что отвечать на него нужно крайне осторожно, потому что Алексей Петрович, несмотря на свою ошибку, был частью системы, а критика системы изнутри — занятие небезопасное.

— С высокой долей вероятности, Роман Григорьевич, мы бы располагали не просто активом, а союзником, — сказал он, избегая прямого осуждения. — Молодая девушка, оказавшаяся в шоковой ситуации, искала опоры, а ей предложили клетку и угрозы, поэтому совсем не удивительно, что она бежала.

Если бы ей предложили защиту и помощь — скорее всего она бы осталась, потому что изначально её мотивы были просты: выжить и понять, что с ней происходит. Вместо этого её загнали в угол, спровоцировав на отчаянный и плохо подготовленный побег. Результат — пленение и фактическое порабощение врагом. Это классический пример того, как непрофессионализм и шаблонное мышление губит уникальные возможности.

Роман Григорьевич тяжело вздохнул. Его лицо на мгновение исказила гримаса, в которой было и раздражение, и усталое принятие неизбежного, а потом он тихо проговорил:

— Алексей Петрович уже ответил за свою ошибку, как и те, кто покрывал его методы. Семью мы конечно трогать не стали, хоть и следовало бы, но сам он… больше не представляет никакого интереса для государственной службы. Слишком дорого нам обошлась его тяга к казарменным методам воспитания… — Он немного помолчал, и перевёл тему:

— Ладно, это всё прошлое, а нас с вами интересует будущее. Вы пишете о группе и о предстоящей операции. Проясните мне ситуацию с «недомоганием» нашего абсолюта. Удалось ли продвинуться в вопросе его… лечения?

На губах Игнатьева появилась лёгкая, почти незаметная удовлетворённая усмешка, после чего он начал говорить уверенным голосом:

— Группа практически сформирована, Роман Григорьевич. Мы не просто реагируем, а готовим ответный ход. Изучение феномена перехода, а так же данных, полученных от Лены, позволило нам выявить определённые закономерности.

Система, управляющая переходами в Сиалу, совсем не случайна. Существуют… скажем так, «правильные ответы» на её вводные вопросы, и нам удалось подобрать комбинацию, которая с высокой долей вероятности ведёт не в случайную точку, а в конкретный регион — Астрарий, владения лорда Кассиана.

Роман Григорьевич поднял бровь, и удивлённо переспросил:

— Вы можете направлять переход?

— Не направлять в полном смысле, но мы действительно можем существенно повысить шансы на попадание в нужную нам локацию. На текущий день, при использовании нашей модели с вероятностью практически до восьмидесяти трёх процентов, можно попасть в Астрарий. Этого более чем достаточно.

Начало операции зависит от скорости завершения подготовки группы. Все её члены — кадровые офицеры, прошедшие отбор по физическим, психологическим и интеллектуальным параметрам. Они уже получили вторые кольца, и как только остаток группы достигнет третьего кольца — мы сможем приступить к активной фазе. Третье кольцо даст им доступ к более сложным навыкам, которые могут быть критичны при столкновении с местными силами.

— Что насчёт экипировки? — спросил Роман Григорьевич, возобновляя движение по коридору, приближаясь к тяжёлым дубовым дверям его приёмной.

— Здесь мы столкнулись с интересным феноменом, природу которого так и не поняли. Дело в том, что предметы материнского мира, физически переносимые на себе при первом переходе… не переносятся. Однако, — Игнатьев сделал небольшую паузу, — после первого захода и расширения инвентаря ситуация кардинально меняется.

В этот инвентарь можно помещать предметы из нашего мира, и они успешно переносятся при последующем переходе. Наша тактика такова: первичный вход — «пустыми», получение ячеек, возврат, загрузка экипировки в инвентарь, повторный переход — уже в полной боевой готовности.

Роман Григорьевич остановился перед дверью, положил руку на бронзовую ручку, но не повернул её. Он обернулся к Игнатьеву, и взглянув на него пристальным, оценивающим взглядом, спросил:

— Ребята, которых вы выбрали… Они проверенные? Не подведут? Мы посылаем людей не на войну с известным противником, а в мир магии и чудовищ. Психологическая устойчивость здесь, наверное, даже важнее умения стрелять.

Игнатьев, услышав этот вопрос, выпрямился, и с твёрдой уверенностью в голосе сказал:

— Проверенные, Роман Григорьевич, все до одного. Спецназ ГРУ, «Альфа», ветераны сирийской кампании… Это люди, которые видели ад на земле и не сломались. У них не только прекрасная физическая подготовка, но помимо этого они прошли интенсивный курс по основам магических систем Сиалы, и тактике действий в условиях магического противостояния.

Они прекрасно понимают, куда и зачем идут, и да, они готовы. Готовы ронять мордой в пол любого, кто встанет на пути выполнения их задачи или попытается угрожать нашему «абсолюту». Их мотивация на пределе.

Для них это не просто задание. После ознакомления с материалами по Кассиану и тем, что он проделал с нашей соотечественницей… для них это стало делом чести.

Тишина в коридоре стала почти осязаемой. Роман Григорьевич долго смотрел на Игнатьева, словно взвешивая его слова, после чего наконец едва заметно кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики глубоких морщин — подобие улыбки.

— Хорошо. Я верю вашему профессионализму, Дмитрий Сергеевич. Если эта операция завершится успехом… Если мы не только вернём контроль над нашим уникальным ресурсом, но и нанесём удар по этому… лорду, показав, что люди нашего мира не являются безнаказанной добычей… То повышение — это самое малое, на что вы можете рассчитывать. Вы и ваши люди. Государство умеет быть благодарным к тем, кто решает его самые сложные проблемы.

После этого он наконец открыл дверь и вошёл в просторный, но аскетичный кабинет, обстановка в котором была крайне строгой: большой письменный стол из тёмного дерева, стеллажи с книгами и папками, а на стенах — карты России в разных проекциях. Роман Григорьевич прошёл к своему столу, но садиться не стал, а просто опёрся о спинку кресла, и сказал серьёзным голосом:

— А теперь о насущном. В отчёте вы скромно намекали, что нуждаетесь в ресурсах. Говорите прямо — что вам требуется для успеха операции?

Игнатьев, незаметно выдохнул, и словно бросаясь в омут начал рубить правду матку:

— Да, ресурсы нам нужны, Роман Григорьевич. Во-первых — финансирование. У нас всего несколько человек могут добывать «филки» — местную валюту, и каждая добытая филка — это риск для жизни.

Мы нашли в Астрарии помещение под опорный пункт, сняли его, но денег хватило впритык на неделю аренды и минимальное обеспечение группы. Нам требуются средства на долгосрочную аренду или покупку, на вербовку местных информаторов, на покупку карт и снаряжения. Во-вторых — оружие…

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Романа Григорьевича, и продолжил:

— ПКМ, АК-12, РПГ-7 — это надёжно и проверено, спору нет, но мы идём в мир, где могут быть магические щиты, бронированные чудовища, или вообще существа со сверхъестественной скоростью регенерации. Нам нужны более… впечатляющие образцы вооружения.

Высокоточные снайперские комплексы крупных калибров, переносные ПТРК нового поколения, гранатомёты с термобарическими боеприпасами, возможно, опытные образцы оружия на новых физических принципах, если такие есть и их можно адаптировать под перенос в инвентаре.

Нам нужно не просто зачистить какое-то помещение в панельном доме. Нам может понадобиться разрушить укреплённую башню, уничтожить магический артефакт или остановить существо размером с дом.

Роман Григорьевич слушал крайне внимательно, не перебивая. Когда Игнатьев закончил, он медленно кивнул, и сказал:

— Финансирование филками будет организовано с завтрашнего дня через специальные каналы. Распоряжайтесь ими с умом, что касается оружия…

Он потянулся к стационарному телефону на столе, который выглядел как матовое устройство с чёрным корпусом и всего четырьмя кнопками, набрал не глядя короткий код, и принялся ждать ответа.

— Коль, дорогой, — сказал он в трубку голосом, в котором вдруг появились нотки непривычной теплоты. — Прости, что поздно… К тебе сегодня, в течении часа, подъедет человечек от меня. Игнатьев Дмитрий Сергеевич. Полковник. Встреть, пожалуйста, по высшему разряду. — Он сделал небольшую паузу, слушая собеседника, потом продолжил, более твёрдым голосом:

— Нет, не проси подробностей. Просто знай, что перед ним стоит задача исключительной государственной важности. Помоги ему решить все вопросы, связанные с материально-техническим обеспечением, и не жалей ничего. Повторяю: ничего. Включая прототипы из «Скорпиона» и «Буревестника». Если что-то из арсенала «Искры» можно приспособить — тоже рассматривай. Неудачи быть не должно. Понял? Хорошо. Жду отчёта.

Он положил трубку, и сказал Игнатьеву:

— Всё, Дмитрий Сергеевич, я сделал всё что мог. Сейчас вы спуститесь во двор, к Спасским воротам. Там вас будет ждать мой личный автомобиль. Водитель отвезёт вас в одно… очень серьёзно засекреченное место, можно сказать, в святая святых наших оборонных разработок. Там вас будет ждать человек по имени Николай Фёдорович. Он курирует наш специальный арсенал.

Роман Григорьевич обошёл стол и приблизившись к Игнатьеву вплотную, понизил голос. — И знаете что? Я вам настоятельно рекомендую там не скромничать. Берите всё, что он предложит, и просите то, что он не предложит. Считайте, что у вас карт-бланш от меня, но! — он поднял указательный палец, и сурово закончил:

— Потом вы отчитаетесь лично мне за каждую гранату и каждый патрон. Я вам доверяю, но моё доверие совсем не безгранично. Не разочаруйте меня, Дмитрий Сергеевич. От вашей операции зависит всё.

После этих слов Игнатьев ощутил, как по его спине пробежал предательский холодок, густо смешанный с адреналином. «Скорпион», «Буревестник», «Искра» — это были кодовые названия закрытых проектов, о которых он лишь смутно слышал в кругах, близких к военно-промышленному комплексу, и суть этих проектов сводилась к созданию оружия, основанного на магических принципах.

— Благодарю вас, Роман Григорьевич, — произнёс он, и в его голосе прозвучала неподдельная, глубокая признательность. — Я не подведу ваше доверие и лично проконтролирую выполнение операции.

Его собеседник на это кивнул, и сказал:

— Я даю возможность исправить ошибку, которую допустила наша же система, и показать этому миру, что с Россией лучше не шутить. А теперь идите, у вас, я чувствую, будет очень долгая ночь.

После этого он протянул руку, и Игнатьев, слегка ошеломлённый, пожал её.

— Удачи, полковник. Жду новостей.

Игнатьев развернулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой дубовую дверь. Роман Григорьевич после этого медленно вернулся к окну, задумчиво смотря на пустую площадь внизу и древние стены, видевшие многовековую историю.

В этот момент его мысли были очень далеко от Кремля, от Москвы, и даже от России в её привычных границах. Они уносились в мир под названием царство Сиалы, в царство магии и колец, где сейчас готовилась операция, от которой могло зависеть больше, чем кто-либо осмеливался предположить.

— «Абсолют»… Слово-то какое, — прошептал он себе под нос. — Абсолютная истина. Абсолютная сила. Кто бы мог подумать, что оно воплотится в хрупкой девушке из нашего города, и что эта девушка практически сразу станет разменной монетой в игре, правила которой мы только начинаем понимать.

Он вспомнил глаза Игнатьева — горевшие изнутри огнём, который отличает не просто исполнителя, а человека, взявшего на себя ответственность за свои поступки. Таким людям можно было доверять, а ещё им обязательно нужно давать возможности, потому что в новой, стремительно меняющейся реальности, где магия тесно переплеталась с технологиями, а границы миров становились проницаемыми, именно такие люди — умные, решительные, лишённые иллюзий, но не лишённые цели — становились главным стратегическим ресурсом.

«Если бы у меня было больше таких Игнатьевых, — подумал Роман Григорьевич, отходя от окна и направляясь к своему креслу. — Не бюрократов, не карьеристов, не осторожных чиновников, а оперативников, мыслителей, способных действовать в условиях полной неопределённости… Тогда, возможно, мы бы уже не догоняли, а задавали тон в этой новой гонке. Гонке, где приз — не что-то приземлённое, а целые миры».

Он сел в кресло, и бросил косой взгляд на план операции, составленный Игнатьевым. Этот план был рискованным, почти авантюрным, но в нём прослеживалась логика, а так же понимание цены ошибки.

Роман Григорьевич позволил себе редкую, почти неуловимую улыбку. Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, эта история с «абсолютом», начавшаяся как трагедия и фарс, ещё обернётся тем, во что они все так отчаянно хотели верить — началом новой эры. Эры, в которой Россия найдёт своё место не благодаря нефти и газу, а благодаря тем, кого она смогла защитить, и тем, кто, подобно Игнатьеву, был готов идти до конца.

Он нажал кнопку внутренней связи, и произнёс:

— Анна, приготовьте, пожалуйста, крепкий чай, и документы по спецфонду «Прометей». Да, все. Будем работать.

А внизу, у Спасских ворот, чёрный седан с тонированными стёклами уже ждал своего единственного пассажира. Игнатьев, сев на заднее сиденье, лишь коротко кивнул водителю, сразу после чего машина бесшумно тронулась, растворившись в ночной московской мгле, увозя полковника на встречу с арсеналом, который должен был стать ключом к свободе одной девушки и, возможно, оружием возмездия целого государства…

Слово автора:

Дорогие друзья, всех поздравляю с наступающим Новым годом! В новом году желаю каждому из вас, чтобы цели достигались, желания исполнялись, а мечты становились реальностью! 🥳

Завтра, первого января, главы скорее всего не будет, но я её обязательно возмещу в ближайшие дни)