Система становления. Игры великих

Глава 19

Игнатьев достаточно быстро пришёл в себя, и нахмурившись уточнил:

— Погодите, уважаемый Николай Фёдорович, это что же получается… В зоне действия этих генераторов мои люди тоже останутся без способностей? А какой тогда в нём смысл?

Хозяин кабинета ухмыльнулся своей фирменной, немного снисходительной улыбкой, и сказал:

— Да, вы правильно уловили суть работы нашего изобретения, Дмитрий Сергеевич. Систему «свой-чужой» нам прикрутить туда не удалось, однако в вашем случае это совершенно не критично, поскольку действие этого прототипа разрушает исключительно устойчивые магические построения, а всё наше оружие работает на элементарных эссенциальных импульсах.

— То есть… — не поверил услышанному Игнатьев, и хозяин кабинета тут же закончил его мысль:

— Всё верно. Наши прототипы сохраняют свою работоспособность под действием этого поля, так что вы получите стратегическое преимущество на поле боя, что является практически гарантированной победой в любом противостоянии.

Дмитрий Сергеевич крайне взбудоражился от этих слов, и не терпящим возражений голосом сказал:

— Это действительно уникальный прототип, и я заберу у вас минимум два генератора… Есть ещё что-то интересное?

— Очки ночного видения, которые показывают не тепло, а потоки магической энергии. Они помогут выявить ловушки и замаскированных противников. Так же есть наручные браслеты, которые при угрозе жизни оператора автоматически создают силовой барьер. Он держится всего две-три секунды, но вполне может спасти от внезапного удара или стрелы. Единственный недостаток этих браслетов заключается в том, что они одноразовые, и после срабатывания кристалл внутри них разрушается.

— Я заберу всё, что есть в этой категории в максимально возможном количестве, — твёрдо заявил Игнатьев. — Это может оказаться намного важнее пушек.

Николай Фёдорович задумчиво постучал пальцем по столу, и сказал:

— Понимаете, Дмитрий Сергеевич, всё это… очень дорого. И дело не в деньгах, нет… Деньги — пыль. А вот ресурсы, время, и уникальные материалы, задействованные при создании этих прототипов… Эссенция, знаете ли, не добывается на заправке.

«Скорпионы» мы вообще выпускаем штучными экземплярами, для спецподразделений ФСБ, и очередь расписана как минимум на два года вперёд… «Буревестник» и «Искра» — вообще представлены в единственных опытных образцах… Вы понимаете, что сейчас просите отдать вам половину нашего стратегического запаса экспериментального оружия?

Игнатьев даже не подумал смущаться, и уверенно встретил взгляд хозяина кабинета, после чего совершенно спокойно сказал:

— Николай Фёдорович, я прекрасно осознаю, что для вас это не простой шаг, но как сказал вам Роман Григорьевич: «Неудачи быть не должно». Я повторю его слова: неудачи и правда быть не должно. Мы отправляем лучших из лучших совсем не на учения. Мы отправляем их вырывать из плена наше национальное достояние, человека с уникальными способностями, которого уже один раз потеряли из-за глупости и непрофессионализма.

И её пленитель уже продемонстрировал, что не остановится перед межмировой агрессией, так что если мы сейчас поскупимся, и дадим нашей группе что-то менее чем лучшее, в результате чего они погибнут или потерпят неудачу… Следующим шагом этого Кассиана может быть не просто похищение одной девушки.

Кто знает, на что он способен, если почувствует безнаказанность? Мы должны нанести такой удар, который отобьёт у него и у всех, кто о нём знает, даже простые мысли смотреть в нашу сторону. Мы должны провести не просто операцию… Мы должны продемонстрировать свою силу, и делать это мы будем самым передовым, что у нас есть, даже если это прототипы.

После этих слов в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы клима-контроля. Николай Фёдорович смотрел на Игнатьева сложным взглядом, в котором боролись привычная бережливость хранителя арсенала и понимание масштаба происходящего. Наконец он вздохнул, и смирившимся голосом сказал:

— Бьёте по больному, Дмитрий Сергеевич… Ладно! Роман Григорьевич прав — вы просите не для себя, а для защиты государственных интересов, так что так тому и быть.

Итого вы получаете: три «Скорпиона» с полным боекомплектом и подствольниками «Жало», два «Буревестника» с шестью блоками питания, один «Искра-М» с полной экипировкой оператора. Помимо этого мы передаём вам два генератора «Грааль», двенадцать пар очков, восемнадцать индивидуальных экранов-браслетов, плюс — учебные курсы по каждому изделию на вашем полигоне в течение 24 часов, которые проведут мои лучшие инструкторы.

Игнатьев медленно кивнул, крайне довольный тому, что результат этих переговоров многократно превзошел его даже самые смелые ожидания, и сказал:

— Благодарю, Николай Фёдорович, это очень широкий жест с вашей стороны, но не сочтите за грубость… Роман Григорьевич дал мне полный карт-бланш в разговоре с вами, и потому я прошу добавить к этому списку стандартные, но модернизированные АК-12К с глушителями и подствольниками для остальных членов группы, снайперскую винтовку ОСВ-96 «Корд» в разборном варианте, переносные мины направленного действия и средства связи, которые будут работать в магическом мире.

Хозяин кабинета ни единым движением лица не показал своего раздражения и быстро записав слова гостя на листочке, поднял на него взгляд, и сказал:

— Договорились. Обычные стволы вообще не проблема, но теперь выслушайте мои условия, Дмитрий Сергеевич…

Во-первых — мне будут нужны от вас подробные отчёты о применении каждого образца в полевых условиях. Эффективность, недостатки, поведение в контакте с аномалиями… Это бесценные данные, отказываться от которых самое настоящее преступление.

Во-вторых — если что-то из оружия уцелеет после операции — оно возвращается нам.

В-третьих, ваши люди должны подписать документы о неразглашении на уровне государственной тайны особой важности, ну и последнее… Если во время операции вы встретите там какие-то… технологические, или магические артефакты, представляющие интерес для изучения… попытайтесь притащить их ко мне. В счёт будущего сотрудничества.

— Это я и так собирался сделать, — согласился Игнатьев, на что Николай Фёдорович довольно кивнул, и сказал:

— Отлично, тогда нам с вами осталось решить вопрос логистики. Когда вам всё это нужно? И куда везти?

— Операция может стартовать в любое время после того, как группа получит третьи кольца. По примерным оценкам наших аналитиков — это произойдёт либо завтра, точнее сегодня поздно вечером, либо завтра до обеда. Исходя из этого ваше вооружение должно быть доставлено на объект «Омега» сегодня в течении дня.

Николай Фёдорович на это присвистнул, и задумчиво произнёс:

— Однако жёсткие сроки вы мне ставите, Дмитрий Сергеевич. «Омега»… это ведь тот новый бункер за Серпуховом? Ладно, это не Сибирь какая-нибудь, так что сделаем. Мои ребята прямо сейчас начнут готовить образцы для транспортировки, и где-то к обеду я отправлю к вам машину, а пока… — он встал и подошёл к сейфу, встроенному в стену, — не хотите ли посмотреть на «жемчужину» моей коллекции? То, что создано в единственном экземпляре, и в ближайшее время новых таких не будет.

Игнатьева такая презентация весьма заинтриговала, поэтому он поднялся со своего кресла, и произнёс:

— Показывайте.

Хозяин кабинета ввёл сложный код, приложил ладонь и поднес глаз к сканеру, после чего сейф с мягким шипением наконец открылся. Заглянув внутрь, Игнатьев увидел, что там на мягких держателях, лежал предмет, напоминающий нечто среднее между арбалетом и противотанковым ружьём.

Он был выполнен из какого-то чёрного матового материала, с мерцающими по корпусу синими линиями. В центре конструкции располагалась крупная, пульсирующая тусклым светом сфера, заключённая в ажурную металлическую оправу.

— «Сердце дракона», — с гордостью произнёс Николай Фёдорович благоговейным голосом. — Это эссенциальная магнитопушка, принцип действия которой… сложен. Если объяснять простым языком: она создаёт микроскопическую сингулярность, стабилизирует её полем эссенции и выстреливает в сторону цели.

Поле действует крайне мало времени, и из-за этого оно исчезает на дистанции около пятисот метров, после чего из-за излучения Хокинга происходит моментальный взрыв, сила которого… Впечатляет. Помимо этого всё, что попадает в сферу действия этого снаряда во время его полёта около метра в диаметре, перестаёт существовать в нашем понимании.

Материя не испаряется, не плавится — она буквально стирается из реальности, оставляя после себя идеальную пустоту. Броня, камень, магия — не имеет никакого значения. При использовании этого оружия существуют три проблемы: Во-первых — чудовищный расход эссенции. Один выстрел сжирает минимум эквивалент филки десятого круга.

Во-вторых — отдача… Если стрелять не с упора, то выстрел гарантированно вывернет вам плечо и руку, ну и самое главное — во время использования этого оружия нужно умудриться не попасть под действие его поражающих факторов…

Игнатьев смотрел на демонстрируемое устройство с непередаваемым восхищением, но впервые за эту встречу на его лице появилось сомнение. Мощь этой штуки была по-настоящему запредельной. Это было оружие последнего шанса… Без вариантов.

— Оно совместимо с инвентарём? — наконец спросил он у хозяина кабинета, на что он пожал плечами и сказал:

— Теоретически да. Оно разбирается на три модуля, но я бы не советовал таскать его с собой, если не планируете уничтожать, например, замковую башню или некоего босса размером с паровоз. Это совсем не тактическое оружие, а скорее стратегическое, в ручном исполнении.

— Мы берём его, — тихо, но очень чётко сказал Игнатьев. — На всякий случай, если у нас не останется другого выбора.

Николай Фёдорович снова посмотрел на своего собеседника не читаемым взглядом, после чего медленно кивнул, и ответил:

— Рискнёте подписать расписку о получении образца экспериментального оружия массового поражения локального действия? Без расписки я вам эту штуку не дам.

— Подпишу, — без колебаний ответил Игнатьев. — Если этот «крайний случай» всё-таки наступит, то расписка будет наименьшей из моих проблем.

— Тогда договорились. К завтрашнему вечеру всё, включая «Дракона» с одним зарядным блоком и полным инструктажем, будет на объекте «Омега». — Хозяин кабинета закрыл сейф, и вернувшись обратно в своё кресло, сказал:

— Дмитрий Сергеевич, я, как инженер, желаю вам, чтобы большую часть этого арсенала вам вообще не пришлось применять, но как патриот… я надеюсь, что если придётся, вы используете его так, чтобы отбить нашим противникам охоту соваться в наш мир ещё минимум лет на сто.

— Приложу к этому все усилия, — усмехнулся Игнатьев, и снова пожал руку хозяину кабинета крепким, почти братским рукопожатием. — Благодарю за помощь, Николай Фёдорович. После нашей с вами встречи у меня появилась надежда на благоприятный исход нашей компании.

— Да ладно, — отмахнулся Николай Фёдорович, но было хорошо видно, что он польщён. — Мы с вами работаем на одну страну, и делаем общее дело… А теперь, если вы не против, мне нужно начинать подготовку к вашей отгрузке…

Спустя несколько минут Игнатьев вышел из кабинета, после чего его снова повели по лабиринту коридоров в сторону лифта. Полковник не особо глядел по сторонам, потому что в его голове уже активно строились планы: кому из группы выдать «Скорпионы», кто будет оператором «Буревестника», а кто рискнёт тащить «Искру»…

Помимо всего прочего в это ещё надо было как-то вписать «Сердце дракона» с его чудовищной силой, которую они собирались пронести через миры. Сила, которая должна была стать не просто оружием возмездия, а ясным, недвусмысленным посланием, что земляне совсем не беззащитны, и будут мстить за своих любой ценой.

Игнатьев даже не заметил, как его довели до лифта, и пришёл в себя только тогда, когда кабина уже подъезжала к поверхности земли. Ночь, действительно, только начиналась, и уже сегодня начнётся финальная подготовка к операции «Возмездие». Полковник позволил себе редкую, скупую улыбку, ведь Кассиан, лорд Астрария, даже не подозревал, какую бурю он разбудил, захватив не совсем обычную девчонку…

Ксерион. Тяжёлый данж «Чащоба сквернолиста».

Илья потихоньку приходил в себя после поглощения ударной дозы эссенции, а я решил подбить итоги противостояния с боссом тяжелого данжа.

Мой взгляд сам по себе скользнул к месту, где совсем недавно рассыпался скелет-клинок. Там лежала лишь кучка тёмного пепла и два потухших, потрескавшихся лезвия — всё что осталось от верного бойца, который не раз спасал меня в щекотливых ситуациях.

В груди немного защемило. Когда я приручал его — мне было непросто, однако потом, когда всё получилось, он ни разу не доставил мне проблем, и я чувствовал с его стороны только холодную, абсолютную преданность нашему делу, и теперь его не было. Я чувствовал, что наша связь разорвана навсегда, и призвать его больше не получится.

Крушитель стоял неподалёку. Его огромная каменная форма медленно теряла чёткость, расплываясь по краям, всё-таки потеря руки и множественные повреждения оказались критичны для его стабильности. Я чувствовал, что прямо сейчас он доживал последние минуты, и судя по слабеющей связи — больше его призвать у меня не получится.

Но всё это померкло в тот момент, как я увидел своего лиса. До этого он просто устало лежал, а сейчас неожиданно встал и начал отчаянно вылизывать лапу, при чём не ту, которая хромала раньше, а другую.

Когда я подошёл поближе, то увидел, что на его лапе, чуть выше коленного сустава, было что-то необычное. Это точно была не рана, но с ранами я хотя бы знал, что делать… Тут же всё было очень странно.

Кожа и плоть в том месте, которое отчаянно пытался вылизать лис, выглядели… выцветшими, а вся шерсть оттуда выпала. При взгляде на это место у меня возникали ассоциации со старым пергаментом, и мне крайне не нравилось то, что я видел.

Лис не скулил, он просто методично вылизывал это место, но в его синих глазах, которые он временами поднимал на меня, читалась глубокая тревога. Он чувствовал, что с ним творится что-то неправильное, чужеродное, и он не понимал что с этим делать. Ему было страшно, и эта тревога передавалась мне по нашей связи, отзываясь холодными мурашками по всему телу.

«Чёрт. Чёрт!»

Лис для меня совсем не был расходным материалом. Он был моим компаньоном и частью моей силы с самого начала пути, а потому его потеря для меня была бы по-настоящему невосполнимой.

Оглядевшись по сторонам, я определил, что слишком поторопился и извлёк эссенцию из всех трупов, и теперь мне неоткуда было извлекать жизненную силу для «Сферы исцеления»!

С осознанием этого момента ко мне начала подкрадываться самая настоящая паника. Мы застряли в тяжёлом данже, и один член моей команды сейчас находится в трансе, а другой — с раной неизвестного происхождения… Помимо этого снаружи, скорее всего, уже собрался целый кружок по интересам «Паутины Арахнис»… Ситуация — просто песня.

Не успел я толком погрузиться в пучину безнадёжности, как в сознании внезапно пронеслась вспышка-осознание: я совсем забыл про альтернативное применение моего исцеляющего навыка!

Благодаря ему я мог не только извлекать сферы из мёртвых противников и вытягивать жизненную энергию из живых, но ещё я мог вытягивать энергию из собственных призывов! Да, система предупредила, что существует риск потери доверия, но в ситуации, когда выбор стоял между жизнью лиса и доверием теневых бойцов — я без раздумий выбрал первый вариант…