Система становления. Игры великих

Глава 3

Кейрон. Царство Сиалы

Время суток в моём материнском мире и в царстве Сиалы совпадало, а так как свой перенос я совершил из казармы, то справедливо решил, что обратный лучше всего делать в тёмное время суток, когда все уже будут спать, и риск, что меня кто-то заметит, будет минимален. Дел у меня особых не было, а потому я просто с наслаждением завалился на потрёпанную кровать, и отправился в объятия Морфея.

Следующие семь часов пролетели для меня в тяжёлом, почти беспамятном сне. Мой организм за время жизни в Сиале очень серьёзно закалился и усилился за счёт обретения новых колец, но глубинная усталость от постоянного напряжения бескомпромиссно требовала своей дани, и всё это время я спал совершенно без снов, погружённый в благодатную пустоту.

Проснулся я от внутреннего толчка, будто сработал какой-то внутренний будильник, и открыв глаза, понял, что ночь уже вступила в свои права. Я подошёл к окну, едва заметно раздвинул плотные ставни, и увидел, что на улицах Илиума уже горели редкие фонари, отбрасывая жёлтые круги на брусчатку, а чёрное небо было усыпано чужими созвездиями. Идеально.

В казарме, если там всё шло по заведённому распорядку, отбой уже точно должен был пройти, а даже если кто-то из ребят ещё не спит, то моё «Теневое сокрытие», для которого ночь была родной стихией, уменьшит и без того мизерный шанс быть обнаруженным.

Я встал с кровати, окончательно проснувшийся и собранный. Окинул взглядом свою временную берлогу, после чего мысленно пробежался по своему снаряжению. Рюкзак, запас воды, артефакт-конвертер на запястье, кристалл для лиса в инвентаре… Вроде как ничего не забыл, и больше меня здесь ничего не держало. Это место было временной стоянкой, и я покидал его без какого либо сожаления.

Вызвав интерфейс, я нашёл в глубинах меню едва заметную иконку: «Возвращение в материнский мир», и тут же активировал её с очень смешанными чувствами на душе.

Первые несколько мгновений ничего не происходило, а потом воздух в комнате заколебался, будто я стоял где-то на раскалённом асфальте. В следующее мгновение свет из окна начал струиться и вытягиваться в длинные, призрачные нити, а предметы в комнате — стол, кувшин, кровать — начали терять чёткость, став полупрозрачными силуэтами.

После этого призрачный мир вокруг меня просто взял, и сместился куда-то в сторону, оставляя меня в месте, где не было совершенно ничего, но испугаться я не успел. Прошло всего несколько мгновений, и перед моими глазами начал проступать очень знакомый интерьер нашего кубрика, а в нос ударил его ни с чем не сравнимый запах.

И вот, я окончательно осознал себя в знакомой до дрожи в зубах комнате, с выкрашенными масляной краской стенами. Пол под ногами стал твёрдым, и в то же мгновение я наконец вышел из ступора, и ещё до того, как образы окончательно стабилизировались, активировал «Теневое сокрытие».

Моё тело обволокла прохладная дымка, растворяя очертания в тенях, и в этот самый момент переход наконец окончательно завершился так же тихо, как и начался, оставив после себя лишь лёгкое головокружение, как после резкого подъёма. Я был дома.

Первое, что бросилось в глаза — это пустые койки, и их было значительно больше, чем я помнил. Раньше здесь впритык стояли два ряда кроватей, на каждой из которых спало по человеку, а сейчас я насчитал больше десяти кроватей, матрацы на которых были скатаны, а тумбочки стояли без каких-либо вещей.

Исчезнувшие? Погибшие? Переведённые? Неважно. Тут явно происходило что-то нехорошее, и решив немного задержаться, я с замиранием сердца бросил взгляд в ту сторону, где была кровать Илюхи, и облегчённо выдохнул.

Когда я подошёл к нему, то не узнал своего друга. Он лежал на своей койке у стены, отвернувшись к ней лицом, и даже во сне его поза была скованной и неестественной.

Меня не было несколько дней, и за это время он умудрился очень серьёзно похудеть и осунуться. Илюха был классным пацаном, и не раз выручал меня за время нашей дружбы, а потому я просто не смог молча развернуться и уйти… Совесть не позволила.

Таймер навыка сокрытия показывал, что до его завершения остались считанные секунды, а потому действовать нужно было прямо сейчас. Я решительно подошёл к своему другу, и когда счётчик стал нулевым, делая меня видимым для всех желающих, я наклонился, и на всякий случай положив одну руку ему на рот, чтобы не закричал с перепугу, другой толкнул в плечо.

Любой курсант ещё на первом курсе приобретает крайне полезную привычку, которая заключается в чутком сне, и мой друг не был исключением. Илюха после моего толчка вздрогнул, и сразу же открыл глаза, в которых сначала мелькнул испуг, затем возмущение от такого бесцеремонного метода пробуждения, и наконец — абсолютное, немое недоумение. Он узнал меня.

Его губы под моей ладонью попытались что-то выговорить, но естественно я не позволил ему этого сделать, приложив палец к своим губам, призывая его сохранять тишину, а потом указал головой в сторону выхода из кубрика, после чего, не дожидаясь ответа, снова активировал «Сокрытие», растворяясь у него на глазах.

Илья никогда не был дураком, и это заметила даже система, выделив ему на старте синее кольцо. Я видел, как его сонные глаза окончательно прояснились, и в них загорелось понимание. После этого он тихо, без лишнего шума, сполз с койки, натянул на ноги резиновые тапочки, а затем прям как был, в одних трусах и застиранной футболке пошаркал в сторону туалета, старательно показывая вялость своих движений.

— Эй, Семенихин, куда прёшь? Дежурный щас обход делать будет! — прошипел сонный голос дневального, борющегося со сном на тумбочке около входа в расположение.

— По нужде приспичило… Я быстро, не ссы, — буркнул Илья, даже не взглянув в сторону сослуживца, и толкнул дверь в санузел, которую после своего прохода придержал на несколько секунд, пропуская невидимого меня.

Внутри пахло хлоркой и сыростью. Илья сразу подошёл к раковине и открыл кран на полную, чтобы шум льющейся воды заполнил собой небольшое помещение, создавая звуковую завесу. После этого он быстро и методично проверил все кабинки, приподнимая защелки, чтобы убедиться в том, что нас никто не услышит.

Только после того, как всё проверил, он обернулся, и как раз в этот момент моё сокрытие закончилось и я появился перед ним, прислонившись к холодной кафельной стене.

В момент моего появления Илюха ещё раз вздрогнул, потом встряхнул головой, будто не до конца веря собственным глазам, и наконец выдохнул, а на его измождённом лице появилась кривая, нервная улыбка.

— Блин, Серёга… И правда — ты! До последнего думал, что приглючило от усталости и в дурку сдаваться надо…

Потом его словно прорвало. Он начал буквально закидывать меня быстрыми вопросами, перескакивая с темы на тему:

— Куда ты пропал, чёрт тебя подери? Что случилось? Тебя же везде искали! Особисты тут пару дней ходили, всех допрашивали… И эта твоя маскировка… Откуда? Что это за хрень? Ты же в Сиалу ушёл, да? А почему один? Друг, называется, мог бы и меня прихватить! — в его голосе прозвучала не только обида, но и тоска, настоящая, горькая тоска человека, оставшегося в аду, пока его товарищ, как ему казалось, просто сбежал, бросив его.

Я поднял руку, останавливая этот поток словоизвержения, после чего сказал усталым голосом:

— Тихо, Илюх, не кипешуй… Да, я действительно ушёл в Сиалу, потому что меня достал этот тотальный контроль, эта система из палок и запретов, вечные допросы и подозрения… Я был на грани, и в тот день, когда нам стали предъявлять, что мы не уследили за полканом, решил, что с меня достаточно, и пришло время попытать удачи самостоятельно. Было не просто, в чём-то мне повезло, но по итогу я здесь, перед тобой, — я сознательно максимально упростил историю, опустив все подробности, а потом постарался перевести тему:

— А теперь ты расскажи мне… Куда дели мои вещи? И что тут вообще у вас творится? Где половина ребят?

Лицо Ильи после моего вопроса посмурнело, и снова стало серьёзным. Он немного помолчал, изучая меня пристальным взглядом, после чего сказал:

— Вещи твои в каптёрке опечатаны, а началось всё, как это ни странно, с твоего исчезновения. Оно переполошило буквально всех, серьёзно. Никто не мог понять — почему участник элитной группы вдруг взял, и пропал… Тебя даже в розыск объявили, как дезертира. Думали, что ты получил что-то ценное с последней зачистки и решил сбежать на гражданку. — он помолчал, давая мне время осознать произнесённые слова, после чего продолжил:

— А тут… Тут, Серёга, полный пипец.

— Я вижу, — кивнул я на его осунувшееся лицо и бледную кожу. — Как ты вообще, дружище?

— Как дерьмо, — отрезал Илья, без каких-либо эмоций. — После твоего исчезновения для нашей группы началась самая натуральная чёрная полоса. На следующий день после того, как мы с тобой последний раз в данж ходили, мы снова пошли в средний, но уже без тебя. — он немного помолчал, явно погружаясь не в очень приятные воспоминания, после чего продолжил:

— И потеряли двоих. Сашу и Витьку. Витьку просто разорвала какая-то тварь с тремя кольцами, а Саша… Саша не смог удержать щит, и его поразило какой-то ментальной хренью, с тех пор он не лучше овоща, в госпитале лежит.

Илюха говорил ровным, бесстрастным тоном, но я видел, что за этой бесстрастностью скрывается целая буря эмоций, которые мой друг пока ещё контролировал.

— После этого нам дали новеньких… Совсем пацанов ещё. И с тех самых пор ни один наш выход не обходится без потерь. Не обязательно смертельных, но… Мы скатились обратно на лёгкие данжи, Серёг… Просто чтобы не положить всю группу. А не мне тебе говорить, сколько там дают опыта за развеивание босса, а тут ещё налог…

— Налог? — удивился я новой информации, на что Илюха кивнул, и криво усмехнувшись сказал:

— Да, несколько дней назад приняли закон в первом чтении, согласно которому все носители системы обязаны пройти регистрацию в новом органе — «Департаменте контроля аномальной активности и ресурсов» (ДКАР), и главное: каждый носитель, возвращаясь из данжа, теперь обязан сдавать 50 % всей полученной эссенции, конвертируя её в филки. За каждую филку платят деньги, и по гражданским меркам — деньги неплохие, но толку-то? — горько усмехнулся Илья.

— На что нам сейчас эти деньги? Вырваться отсюда нельзя, купить что-то путное — тоже… Да и что покупать? Надо развиваться в системе, а умалишённых, которые продавали бы системные вещи за рубли, что-то не наблюдается… В общем, доят нас Серёг, как коров, и пытаются убедить, что всё у нас нормально.

Сказать, что меня поразил масштаб систематизации и контроля со стороны государства — это, считай, промолчать. Не знаю, кто там принимает решения, но действует этот человек крайне быстро и жёстко, выстраивая вертикаль власти над самым ценным ресурсом нового мира — силой.

— А кто стоит за этим ДКАР? Военные? Или, может быть какие-то учёные? — полюбопытствовал я, на что Илья только развёл руками, и еле тихо сказал:

— Хрен его знает, Серёг. Всё жутко секретно. Просто к нам один раз приехали люди на чёрных внедорожниках без опознавательных знаков, что-то перетёрли с Кабаном, а с нами вообще разговаривали как с расходным материалом… Мы сразу поняли, что лезть к ним, к этим ребятам, себе дороже…

После этого он посмотрел на меня с тщательно скрываемой надеждой во взгляде, и спросил:

— А у тебя какие планы? Ты вообще надолго вернулся? И зачем?

Я не видел смысла врать своему другу, но и в подробности посвящать не хотел, а потом ответил очень общо:

— Да… Появилось тут одно срочное дельце, личного плана… Как выполню — сразу же рвану обратно, в Сиалу, потому что там… там возможностей НАМНОГО больше.

Глаза Ильи загорелись, после чего он сразу же выдал:

— Возьми меня с собой!

Я невольно поразился тому отчаянию, которое мой друг умудрился выразить в этом крике души, высказанном мне отчаянным шёпотом.

Илюха был отличным парнем, и я прекрасно знал его. Он был надёжным, сообразительным, и на него всегда можно было положиться. В царстве Сиалы при должной прокачке он однозначно станет ценным союзником, поэтому я медленно кивнул, после чего сказал:

— Хорошо, Илюх. Как закончу свои дела — я вернусь за тобой.

Но Илья уже загорелся идеей, и его было не остановить:

— Зачем ждать? Давай я прямо сейчас оденусь, да через окно сквозану с тобой! Помогу порешать быстренько твои дела, а потом — вместе рванём в Сиалу!

Потом он немного помолчал, и продолжил:

— Я больше не могу тут, Серёг. С каждым днём тут становится всё хуже и хуже! Сегодня — налог, завтра — какая-нибудь лотерея, где тебя могут отправить на верную смерть просто по разнарядке… Я не хочу кончить как Саша или Витька!

Мне было очень тяжело спорить с его совершенно правильными аргументами, но… Если посмотреть правде в глаза — конкретно здесь и сейчас он будет мне только мешать и тормозить. Эволюция лиса, которую мне предстояло провести, могла быть опасной, а главное — я планировал передвигаться при помощи теневых крыльев, и как быть с ним? Согласиться с Илюхой — это добровольно подписать и себя и его на чистой воды авантюру, которая в текущей ситуации совершенно лишняя.

Я медленно покачал головой, видя, как в его глазах медленно гаснет надежда, сменяясь обидой и гневом.

— Но почему⁈ — прокричал он шёпотом, и для меня этот шёпот был громче любого крика. — Мы же друзья! Ты же сам сказал — там возможностей больше! Не бросай меня здесь!

Слова тут были бессильны, и я решил прибегнуть к наглядному способу аргументации… Я вздохнул, и тихо сказал:

— Илюх, я бы и рад тебя забрать прямо сейчас, но один я справлюсь с этим делом в десятки раз быстрее. Смотри.

Отступив на шаг, в более свободное пространство между кабинками, я сосредоточился и активировал «Мантию живой тени». В тот же момент из пространства за моей спиной, с шелестом рвущейся ткани реальности, развернулись «Теневые крылья».

В тусклом свете лампочки казарменного туалета они казались ещё более нереальными… Своего рода сгустками первобытной тьмы. Они заполнили собой полтуалета, и даже так их рваные, дымчатые края, практически касались стен.

Илья испуганно отпрянул, прижавшись спиной к раковине, и с огромными вытаращенными глазами смотрел на это воплощение силы, о которой здесь, в этих стенах, даже не мечтали.

— Вот почему, — тихо сказал я, отпуская навык, после чего крылья рассыпались на тёмный туман и исчезли. — Чтобы решить свои дела — мне придётся передвигаться на этих штуках, и сам понимаешь… Тебя я катать на себе не смогу. Но я дал тебе слово, Илюх, и обязательно вернусь за тобой! Доверься мне.

Илья несколько мгновений помолчал, переваривая увиденное, и я с облегчением увидел, что обида и гнев в его глазах постепенно уступали место трезвому, пусть и горькому, пониманию. Он кивнул, и с явным трудом вытолкнул из себя:

— Ладно… Ладно, Серёг, ты действительно прав. Я буду для тебя обузой, но обещай… Обещай, что вернёшься.

— Обещаю.

В этот момент дверь в туалет приоткрылась, и внутрь просунулась сонная физиономия дневального.

— Семенихин, ты чего там, окопался? У тебя тут всё нормально? А то мне послышались голоса…

Илья мгновенно сориентировался, и махнул на него рукой:

— Да нормально у меня всё, живот прихватило! А на счёт голосов — так уснул ты скорее всего, вот и привиделось! Иди уже отсюда, не мешай!

— А нормально нельзя сказать? Зачем сразу кричать то⁈ — проворчал дневальный и, к счастью, ретировался, захлопнув за собой дверь.

В момент открывания двери я на полном автомате накинул на себя сокрытие, и чтобы не терять больше времени, решил закругляться:

— Илюх, мне пора. Держись, и не лезь на рожон. Старайся ходить только в лёгкие данжи с не привлекай к себе внимания. Выживи, и я найду тебя.

— Буду ждать, — просто сказал мой друг, глядя в пустое пространство, где я только что стоял, но меня там уже не было.

Выйдя из туалета, я бесшумно проскользнул мимо задремавшего дневального и покинул казарму через центральный вход, растворившись в холодной, промозглой ночи своего родного мира…