Имперский повар 6

Глава 11

«Иногда, чтобы смыть с себя грязь большого города, недостаточно горячего душа и куска мыла. Иногда нужно окунуться в то, что было чистым ещё до того, как человек придумал канализацию и ложь».

Зареченск остался позади, мерцая редкими жёлтыми огнями в предрассветных сумерках. Я загнал машину на обочину, туда, где асфальт обрывался и переходил в промёрзшую грунтовку, ведущую в никуда.

Лес встретил меня тишиной.

Снег, выпавший ночью, укрыл всё тонким одеялом. Чёрные стволы деревьев стояли неподвижно, как колонны в заброшенном храме.

Я вышел из машины и глубоко вдохнул.

Воздух здесь был другим. Я чувствовал, как он обжигает лёгкие, вытесняя из них остатки того усыпляющего газа, которым меня накачали «вежливые люди».

— Травка? — позвал я.

Сделал несколько шагов вглубь чащи, проваливаясь ботинками в снег.

— Я знаю, что ты здесь! — крикнул я громче. — Выходи! Я пришёл один! Без шпионов, без камер и без ножей!

Тишина. Только где-то далеко каркнула ворона, словно посмеиваясь над городским идиотом, который решил поговорить с духами.

Я остановился, опираясь рукой о шершавый ствол сосны. Может, я действительно схожу с ума? Может, вся эта магия, духи, говорящие крысы — это просто плод моего воображения, воспалённого стрессом и ударом по голове в самом начале пути?

— Глупо, — пробормотал я. — Как же глупо, Игорь…

И тут я увидел, как вдали, между переплетением чёрных веток, мелькнул зелёный огонёк. Он мигнул раз, другой, и поплыл в сторону, вглубь леса.

Я двинулся за ним.

Снег хрустел под ногами, ветки цеплялись за пальто, пытаясь удержать или остановить. Но я шёл, не чувствуя холода. Наоборот, с каждым шагом внутри меня разгоралось странное тепло. Оно пульсировало в груди и разливалось по венам.

Огонёк вёл меня всё дальше, туда, где деревья смыкались плотной стеной, а сугробы становились глубже. В какой-то момент мне показалось, что я вижу силуэт. Женская фигура, сотканная из тумана и веток, скользила между стволами, маня меня рукой.

— Иду, — выдохнул я, сбивая дыхание. — Иду.

Лес расступился внезапно. Я вышел на небольшую поляну, в центре которой стояла избушка.

Это было странное строение. Оно казалось вросшим в землю, скособоченным, словно гриб-боровик, которого побила жизнь. Крыша поросла мхом, из трубы не шёл дым, а окна были темны. Но от этого места веяло уютом.

Я подошёл к двери. Она висела на одной петле, скрипя на ветру. Но стоило мне коснуться шершавого дерева, как дверь подалась легко и бесшумно.

Шагнул внутрь.

Вопреки законам физики и логики, внутри было тепло. Даже жарко. В центре, прямо на земляном полу, в очаге, сложенном из камней, плясал огонь. Дров не было видно, пламя словно питалось самим воздухом, облизывая камни оранжевыми и зелёными языками.

На полу лежали шкуры. Густые и мягкие, они выглядели так реально, что мне захотелось упасть на них и уснуть.

— Ты долго шёл, «Горячий», — раздался голос из угла.

Я вздрогнул и повернулся.

Травка сидела у огня, поджав ноги. Сегодня она выглядела иначе. Более… плотной. Более настоящей. Её кожа отливала изумрудным цветом в свете пламени, волосы падали на плечи зелёным водопадом. Глаза, огромные и полностью чёрные, без белков, светились изнутри мягким фосфоресцирующим светом.

На ней была накидка, сплетённая из мха и листьев, которая едва прикрывала тело.

— Я искал тебя, — сказал я, стягивая шарф. Здесь, в этом магическом коконе, он был не нужен.

— Ты искал не меня, — она улыбнулась. — Ты искал место, где можно снять маску. Твоё лицо устало её носить.

— Мой мир… — я подошёл к огню и сел напротив неё, прямо на шкуру. — Он стал слишком сложным. Слишком много лжи. Слишком много слоёв. Как в луковице. Снимаешь один, плачешь, а под ним другой, и ещё гнилее предыдущего.

Травка склонила голову набок, рассматривая меня с любопытством, как диковинного зверя.

— У людей всегда всё сложно, — протянула она. — Вы строите стены, чтобы потом биться об них головой. Вы придумываете правила, чтобы их нарушать. Вы врёте тем, кого любите, чтобы их «спасти», и убиваете их правдой, чтобы наказать. Зачем ты пришёл?

— Мне нужно знать, кто я, — я посмотрел на свои руки. — Спецслужбы, магия, кровь…

Травка подалась вперёд. Её движение было лишённым человеческой резкости. Она протянула руку и коснулась моей груди, прямо там, где под свитером и рубашкой билось сердце. Женские пальцы были прохладными, но от этого прикосновения меня прошибло жаром.

— Я чувствую их. Две реки в одних жилах, — прошептала она, прикрыв глаза. — Одна река холодная. Глубокая и расчётливая. Она течёт под землёй, в темноте. Она несёт в себе власть и страх. Это кровь твоей матери.

Я стиснул зубы. Значит, Макс не врал.

— А вторая? — хрипло спросил я.

— Вторая… — Травка улыбнулась шире, обнажая зубы, которые казались чуть острее, чем у людей. — Вторая — буйная. Горячая. Творческая. Она как лесной пожар, который может согреть, а может сжечь всё дотла. Это огонь твоего отца. И огонь того, кто был в этом теле до тебя. Они смешались, «Горячий».

— И кто победит?

— Никто, — она убрала руку. — Если одна река победит, ты засохнешь или утонешь. Они должны течь вместе. Но нужна сила, чтобы их связать.

— И где мне взять эту силу? — я посмотрел ей в глаза.

— Ты уже берёшь её, — она рассмеялась. — Каждый раз, когда готовишь. Каждый раз, когда кормишь. Ты превращаешь смерть в жизнь. Растение умирает, животное умирает, а ты делаешь из этого еду, которая даёт силы жить. Это самая древняя магия, повар.

Она поднялась на колени и сбросила накидку из мха.

Под ней не было одежды. Её тело было совершенными в то же время пугающе чужим. Кожа напоминала гладкую кору молодого дерева, на ней проступали узоры, похожие на прожилки листьев.

— Ты обещал, — прошептала она, придвигаясь ко мне вплотную. — Ты берёшь мою силу. Мои травы, мои корни, мою удачу. Я беру твоё тепло. Это честный обмен. Самый честный на свете.

Я смотрел на неё, чувствуя, как реальность окончательно расплывается. Отель, камеры, Макс, мама — всё это стало далёким, неважным, серым. Важным был только этот огонь, запах леса и зелёная кожа существа, которое было самой жизнью.

— Я не против, — сказал я, и мой голос дрогнул. — Мне это нужно не меньше, чем тебе. Мне нужно заземлиться. Почувствовать себя живым.

— Тогда не болтай, — она положила ладони мне на плечи и толкнула назад, на мягкие шкуры.

Я проснулся от холода.

Открыл глаза. Огня в очаге не было. Только кучка серого пепла, в котором ещё теплились редкие искорки.

Я лежал на шкурах, укрытый своим пальто. В избушке было сумеречно, сквозь щели в стенах пробивались лучи холодного зимнего солнца.

— Травка? — позвал я хрипло.

Тишина. Никого.

Я сел, протирая лицо руками. Тело ныло, но это была приятная ломота, как после хорошей тренировки или долгого плавания. Голова была ясной. Кристально чистой. Словно кто-то взял и вымел из неё весь мусор, проветрил все комнаты и вымыл окна.

Страх ушёл. Паранойя отступила. Я снова чувствовал себя собой. Игорем Белославовым. Поваром. Игроком, который знает свои карты.

Встал, отряхивая брюки от шерстинок. Взгляд упал на грубо сколоченный стол в углу, который я сперва даже не заметил.

На столе стоял небольшой глиняный горшочек, накрытый листом лопуха, перевязанным травинкой.

Я подошёл и снял лист.

Внутри был мёд. Но не простой. Он был густым, янтарным и слабо светился в полумраке, словно в него добавили жидкое золото или солнечный свет.

От горшочка шёл такой аромат, что у меня мгновенно выделилась слюна. Пахло липой, клевером и лунной мятой. Запахом лета посреди зимы.

Я сунул палец в горшочек, зачерпнул густую массу и отправил в рот.

Вкус взорвался на языке. Сладость, терпкость, лёгкая кислинка и мощная волна тепла, которая прокатилась по пищеводу и упала в желудок, согревая изнутри лучше любого алкоголя.

Это была чистая энергия. Концентрат жизни.

Я улыбнулся, облизывая палец.

— Спасибо, — сказал я в пустоту избушки. — Сделка состоялась.

Аккуратно завернул горшочек в лист и сунул его в карман пальто. А после вышел из избушки.

Лес стоял всё так же неподвижно, укрытый снегом. Но теперь он не казался мне мрачным или враждебным. Он был моим союзником.

Я пошёл обратно, по своим же следам, которые уже начало немного заметать.

Впереди был Зареченск. Впереди была кухня «Очага», интриги, шоу, борьба с «Гильдией» и Яровым. Впереди определённо была встреча с матерью, какой бы она ни была.

Но я был готов.

Я шёл к машине, чувствуя, как в кармане греет бедро горшочек с волшебным мёдом, а в крови бурлит обновлённая сила.

Динозавры, говорите, Макс? Санитары леса?

Ну что ж. В этом лесу у меня теперь есть свои связи. И если вы захотите меня съесть, будьте готовы к тому, что я окажусь вам не по зубам. Или вызову у вас такую изжогу, что вы проклянёте тот день, когда решили заглянуть на мою кухню.

Я сел за руль, завёл мотор и посмотрел в зеркало заднего вида. Мои глаза, обычно карие, на секунду блеснули зелёным светом.

— Поехали, — сказал я сам себе. — Пора добавить в это пресное варево немного настоящего огня.

Саша сидела за прилавком, низко склонившись над какой-то зелёной платой. На глазах у неё были защитные очки, делавшие её похожей на безумного учёного из комиксов, а в руке дымился паяльник.

Дверной колокольчик звякнул, но она даже не подняла головы.

— Мы закрыты, — буркнула она, не отрываясь от работы. — Если у вас сломался тостер, то купите новый, я не чиню то, что стоит дешевле моего обеда.

— А если я пришёл не за тостером, а вернуть долг? — спросил я, облокачиваясь на стойку.

Саша замерла. Тонкая струйка дыма от паяльника потянулась к потолку. Она медленно отложила инструмент, сняла очки и посмотрела на меня. В её взгляде смешались раздражение и облегчение.

— Явился, — констатировала она. — Не запылился. А я уж думала объявлять в розыск через спутники. Или взломать камеры на вокзале, чтобы посмотреть, в какой поезд ты сел.

— Не пришлось бы, — улыбнулся я. — Я был… на перезагрузке. Связи не было. Лес, природа, отсутствие вышек.

— Ага, конечно. Лес, — фыркнула она, вставая со стула и потягиваясь. — Знаю я твой лес. Там наверняка были какие-нибудь дриады, ведьмы или, на худой конец, симпатичные белки. Выглядишь ты, кстати, подозрительно довольным. Кожа светится, глаза блестят. Словно ты не в лесу был, а в спа-салоне.

Ох, если б ты только знала, насколько близка к правде…

Мёд Травки всё ещё бурлил в моей крови, давая ощущение, что я могу свернуть горы или, как минимум, перепаять эту плату одним касанием пальца.

— Просто выспался, — соврал я легко и непринуждённо. — Так что там с моим долгом? Я помню про ужин.

Саша обошла стойку и встала напротив меня, скрестив руки на груди. На её футболке красовалась надпись: «Не баг, а фича».

— Помнишь, значит? Это хорошо. Потому что я уже начала начислять проценты. За моральный ущерб и ожидание.

— Я готов заплатить по тарифу, — я развёл руками. — «Очаг» в твоём распоряжении. Настя нальёт лучший сок, Даша испечёт пирог, а Вовчик… ну, Вовчик постарается ничего не уронить тебе на голову.

— Нет, — отрезала Саша. — Никакого «Очага».

— Почему? — удивился я. — Там лучшая кухня в городе.

— Потому что там проходной двор, Белославов. Настя будет смотреть на нас умилёнными глазами и подливать чай каждые пять минут. Даша будет сверлить меня взглядом, пытаясь понять, чем я лучше её. А Вовчик… Вовчик просто будет Вовчиком. Это не романтика, а цирк.

Хм… и не поспоришь.

Она шагнула ко мне ближе, вторгаясь в моё личное пространство.

— Мне нужен ты. И еда. И больше никого.

Я почувствовал, как воздух между нами наэлектризовался.

— Предлагаешь пикник на обочине? — усмехнулся я, стараясь сохранить невозмутимость.

— Я предлагаю свою территорию, — Саша хищно улыбнулась. — Мама уехала в столицу к дяде Максимилиану на неделю. Квартира пустая. Кухня большая, техника там, конечно, не такая крутая, как теперь у вас в закусоной, но плита греет, а духовка печёт. Завтра в семь.

Я смотрел на неё и понимал, что отступать некуда. Да и не хотелось. Саша была яркой девушкой. Она была одной из немногих в этом городе, кто не пытался меня использовать в тёмную. Ну, почти.

— Квартира пустая, значит? — переспросил я, понизив голос.

— Абсолютно. Даже кота нет. Так что никто не будет мешать тебе… готовить.

— Договорились, — кивнул я. — Завтра в семь. И, Саша…

— Что?

— Готовься. Я приготовлю тебе то, чего ты никогда не пробовала. Это будет гастрономическое путешествие.

— Ловлю на слове, шеф, — она подмигнула. — А теперь иди. Мне нужно доделать заказ, пока клиент не начал угрожать мне магическим проклятием за сорванные сроки.

Я вышел из магазина в приподнятом настроении. Вечерний Зареченск погружался в сумерки. Фонари, как обычно, горели через один — местная управа экономила электричество, видимо, полагаясь на то, что честным гражданам свет не нужен, а нечестным он только мешает.

Холодный воздух приятно холодил лицо, но внутри меня горел огонь. Травка знала своё дело. Её мёд работал лучше любого энергетика. Я чувствовал, как обострились чувства: я слышал скрип снега под колёсами проезжающей где-то вдалеке машин, чувствовал запах жареной рыбы из открытой форточки на втором этаже, видел каждый оттенок серого в тенях подворотен.

Я шёл, не выбирая дороги, просто наслаждаясь движением. Ноги сами несли меня в сторону центра, где можно было поймать такси или просто прогуляться до дома.

В кармане завибрировал телефон. Звонила Ника. Я остановился под мигающим фонарём и принял вызов.

— Привет, ведьма, — сказал я весело. — Соскучилась? Или у тебя закончились подопытные кролики?

— Игорь, ты где? — её голос звучал странно. В нём была паника.

— В городе, гуляю, — я сразу подобрался, веселье как ветром сдуло. — Что случилось?

— Мне нужно тебя видеть. Срочно. Прямо сейчас.

— Вероника, не пугай меня. У тебя в лаборатории что-то взорвалось?

— Хуже… — выдохнула она в трубку. — Игорь, я закончила полный анализ твоей крови. Тот, который брала ещё до поездки в Стрежнев. Помнишь? Я хотела проверить твой иммунитет к магии.

— Ну и? — я напрягся. — Нашла, что я на четверть эльф?

— Не шути! — рявкнула она, и я услышал звон стекла на заднем плане, словно она что-то уронила. — Игорь, там аномалия. Это какой-то генетический маркер. Очень старый и очень редкий.

У меня похолодело внутри. Макс говорил про мать. Травка говорила про две реки. А теперь Вероника нашла подтверждение в пробирке.

— Где ты? — спросил я.

— В аптеке. Я заперлась, повесила табличку «Учёт». Приходи. Я не могу говорить об этом по телефону. У меня руки трясутся, я боюсь, что пробирки разобью.

— Я иду, — бросил я. — Буду через двадцать минут. Никому не открывай. Даже если скажут, что это доставка пиццы.

Я сбросил вызов и сунул телефон в карман.

Двадцать минут если идти по проспекту. Если срезать дворами, можно успеть за десять. Рискованно? Возможно. Но когда у тебя в крови бурлит магия лесного духа, а на кону стоит твоя жизнь (или, что хуже, свобода), риск кажется оправданным.

Я свернул в тёмный проулок, который местные называли «Крысиной тропой». Здесь не было фонарей, только луна, пробивающаяся сквозь рваные облака, да свет из редких окон. Под ногами хрустел мусор и намёрзший лёд.

Я шёл быстро, почти бежал. Мысли метались в голове. Что нашла Вероника? Что ещё за маркер? Неужели отец был кем-то большим? И мама… Она знает? Конечно, знает. Поэтому и приставила ко мне охрану.

Я так погрузился в свои мысли, что чуть не пропустил момент, когда тени впереди стали гуще.

Инстинкт, обострённый мёдом Травки, сработал быстрее мозга. Я резко остановился, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Из темноты, отделившись от кирпичной стены старого склада, вышли три фигуры.

Они двигались бесшумно, как хищники, но выглядели вполне прозаично. Кожаные куртки, надвинутые капюшоны, тяжёлые ботинки. В руках у одного тускло блеснула цепь, у другого короткая, увесистая бита. Третий просто хрустнул костяшками пальцев.

Классика жанра. Привет из «моих» девяностых, которые в этом мире, похоже, никогда не заканчивались.

— Ну здравствуй, повар, — пробасил тот, что стоял по центру. Самый крупный

Он сделал шаг вперёд, выходя в пятно тусклого лунного света. Я прищурился. Лицо было смутно знакомым.

Где я его видел? Охрана Алиева? Нет, те носят костюмы и стараются выглядеть прилично. Рынок? Тоже нет. Стоп. Это же один из тех, кто ошивался у клуба в Стрежневе. Или нет? Может, наёмник Свечина? Тот самый, который мелькал на фоне во время конкурса, когда мне пытались испортить блюдо?

— Долго бегаешь, — продолжил амбал, лениво похлопывая битой по своей широкой ладони. — Мы тебя ещё у вокзала ждали, да ты, видать, склизкий, проскочил.

— У меня нет времени на танцы, парни, — спокойно сказал я.

Странно, но страха не было. Обычно, когда видишь трёх головорезов с оружием в глухом переулке, колени должны дрожать. Но сейчас во мне говорила не логика, а тот самый «Зелёный Дракон», которого разбудила Травка. Я чувствовал, как энергия мёда пульсирует в мышцах, требуя выхода. Мир вокруг стал чётким, замедленным. Я видел, как падает снежинка. Я слышал, как скрипит кожа на куртке громилы.

— У меня свидание с дамой, — добавил я, расстёгивая верхнюю пуговицу пальто, чтобы не стесняло движений. — И она очень не любит ждать. Уйдите с дороги, пока целы.

Амбал заржал.

— Смелый, — сказал он, сплёвывая под ноги. — Люблю ломать смелых. Они так забавно визжат, когда понимают, что понты костей не берегут.

Он кивнул своим приятелям.

— Взять его. Только аккуратно, лицо сильно не портить. А вот пальцы… пальцы можно и пересчитать. Повару они всё равно без надобности, если он готовить перестанет.

Двое боковых начали расходиться, беря меня в клещи.

Я вздохнул. Драться не хотелось. Я ведь только-только почувствовал себя человеком, а не загнанным зверем. Но, видимо, в этом городе спокойная жизнь мне не светит.

— Знаете, парни, — сказал я, медленно снимая перчатки и убирая их в карман. — Если жизнь подкидывает тебе жёсткое мясо, не стоит жаловаться на судьбу и плакать. Стоит просто достать молоток для отбивных.

— Чего? — не понял амбал.

— Того, — я улыбнулся, и, наверное, в темноте эта улыбка выглядела жутковато. — Сейчас я буду делать из вас фарш.