Имперский повар 6

Глава 12

Внутри меня не было страха. Совсем. Мёд Травки, который я съел в лесу, всё ещё бурлил в крови. Мир вокруг казался невероятно чётким, почти хрустальным. Я видел пар, вырывающийся из ртов нападающих. Слышал, как скрипит кожаная куртка главаря, когда он сжимает кулаки. Время для меня текло иначе.

Они видели перед собой жертву, уставшего интеллигента в дорогом пальто, который должен дрожать и молить о пощаде. Я же видел перед собой ингредиенты. Грубые, необработанные куски мяса, полные жил и хрящей, которые нужно просто грамотно разделать.

— Взять его, — лениво скомандовал здоровяк по центру.

Левый, с битой, дёрнулся первым. Он замахнулся широко, с оттяжкой, метя мне в плечо или голову. Глупый удар. Я увидел его начало ещё до того, как его мышцы напряглись.

Не стал отступать назад или закрываться руками, как он ожидал. Я шагнул навстречу. В зону поражения.

В кулинарии есть правило: если нож падает, не пытайся его поймать. Отойди. Но в драке правило другое: если на тебя летит удар, сократи дистанцию, лишая рычага силы.

Я скользнул внутрь его обороны. Моя левая рука жёстким блоком встретила его предплечье, останавливая замах, а правая, сжатая в кулак, коротко и сухо ударила в солнечное сплетение.

Удар был не сильным, но точным. Я знал анатомию. Я знал, где находятся нервные узлы.

— Хэк!

Звук был похож на то, как лопается перекачанный мяч. Воздух с силой вырвался из лёгких парня. Его глаза полезли на лоб, бита выпала из ослабевших пальцев и глухо стукнула об асфальт. Он сложился пополам, как дешёвый складной стул, и рухнул на колени, хватая ртом воздух, которого там не было.

Второй, с цепью, стоявший справа, на секунду растерялся. Он не ожидал, что его напарник выйдет из строя за одну секунду. Но инерция агрессии толкала его вперёд.

Он взревел и хлестнул цепью наотмашь.

Я пригнулся, пропуская свистящий металл над головой. Звенья высекли искры из кирпичной стены за моей спиной. Не разгибаясь, я развернулся на пятке, используя инерцию поворота.

Моя рука перехватила его запястье, дёрнула на себя, добавляя ускорения его же движению. Он потерял равновесие, споткнувшись о собственные ноги. Я лишь немного «помог» ему, направив его полёт.

Его лицо встретилось с кирпичной кладкой старого склада.

Последовавший за этим звук был мне знаком. Так хрустит сырая морковь под тяжёлым шефским ножом. Или куриная кость, когда её перерубают топориком. Звук сломанного носа.

Парень взвыл и отшатнулся от стены, зажимая лицо руками. Сквозь пальцы тут же брызнула тёмная кровь, заливая куртку. Он осел на грязный снег, скуля и теряя ориентацию.

Всё заняло от силы три секунды.

Я выпрямился, поправляя манжеты пальто. Дыхание даже не сбилось. Сердце билось ровно, мощно, разгоняя по венам лесную магию.

Остался только один. Главарь.

Здоровяк, который секунду назад предвкушал лёгкую расправу, теперь стоял, вытаращив глаза. Его уверенность испарилась, как пар над кастрюлей. Он переводил взгляд с одного стонущего подельника на другого, а потом посмотрел на меня.

В его глазах я увидел то, что видит кролик, когда понимает, что удав не спит, а просто притворялся бревном.

Я сделал шаг к нему. Снег захрустел под моими ботинками, и в тишине переулка этот звук показался оглушительным.

— Твоя очередь, — сказал я спокойно. — Или ты предпочтёшь самовывоз?

Здоровяк попятился, но упёрся спиной в мусорный бак. Бежать было некуда. Его лицо, искажённое злобой и страхом, всё ещё казалось мне смутно знакомым. Эти бычьи глаза, низкий лоб, перекачанная шея…

Где же я его видел?

Он рыкнул, пытаясь вернуть себе кураж, и выбросил вперёд тяжёлый кулак, целясь мне в челюсть. Удар был мощным и поставленным. Видимо, когда-то он занимался боксом, но забыл главное правило: сила без скорости — ничто.

Я мягко уклонился, пропуская кулак мимо уха, перехватил его руку и сделал шаг за спину, одновременно выкручивая его кисть на излом. Рычаг кисти — один из самых болезненных приёмов, если делать его правильно. Здоровяк взвыл, вставая на цыпочки, чтобы ослабить боль. Я надавил сильнее, прижимая его лицом к холодной, шершавой стене, туда же, где минуту назад оставил свой автограф его приятель.

— Тихо, — прошептал я ему на ухо. — Не дёргайся. Суставы — штука хрупкая. Чинятся долго, болят на погоду всю жизнь. Тебе оно надо?

Он замер, тяжело дыша.

Я вгляделся в его профиль, приплюснутый к кирпичу.

— Ба… — протянул я, узнавая. — Знакомые черты. Борюсик? Ты же вроде в качалке занимался, нет? Решил сменить карьеру? Подался в ландшафтные дизайнеры по переулкам?

Он засопел, пытаясь дёрнуться, но я чуть довернул кисть, и он снова зашипел от боли.

— Пусти, сука… — прохрипел он. — Тебе не жить…

— Скучно, Боря. Очень скучно, — я покачал головой. — У вас, ребят, фантазия работает хуже, чем у повара в столовой для заключённых. «Тебе не жить», «ты покойник»… Хоть бы раз кто-то сказал: «Я вызову тебя на дуэль на венчиках».

Я наклонился ещё ближе, понижая голос до ледяного шёпота.

— Я знаю, кто тебя послал, Борюсик. Лера. Валерия. Твоя бывшая или нынешняя пассия? Или как она тебя называет? «Мой защитник»?

Я почувствовал, как напряглись его мышцы. Попал.

— Она ведь здесь, да? — продолжил я, давя на психику. — Сидит в тёплой машине, ждёт, когда ты вернёшься с победой и принесёшь ей мою голову на блюде. Решила поиграть в королеву драмы, наказать меня чужими руками.

— Заткнись… — выдавил он.

— Послушай меня внимательно, «рыцарь», — жёстко сказал я. — Ты для неё — просто одноразовая салфетка. Попользовалась и выкинула. Пока ты машешь кулаками, пока ты здоров и силён — ты ей нужен. Как вибратор с функцией охраны.

Я дёрнул его руку чуть вверх, заставляя его всхлипнуть.

— Но сейчас я мог бы сломать тебе руку в трёх местах. Локтевой, лучезапястный, плечевой. Хрусть — и ты инвалид. А потом я сдам тебя сержанту Петрову за вооружённое нападение. Тебе дадут года три, не меньше. И знаешь, что сделает Лера?

Я сделал паузу, давая словам впитаться в его примитивный мозг.

— Она бросит тебя, Боря. Сразу же. Как раньше ты её? Или она мне наплела, что ты от неё отказалася? Впрочем, неважно. Но знай, что калеки и зеки ей не нужны. Ей нужны красивые, успешные и беспроблемные. Она даже передачку тебе в тюрьму не принесёт. Апельсины нынче дороги, а ты, как отработанный материал.

Я чувствовал, как он обмяк под моей рукой. Ярость уходила, сменяясь липким осознанием. Он был тупым, но не безнадёжным. И он знал Леру. Видимо, догадывался о своей роли, просто боялся признаться себе.

Мы уже встречались, когда я только попал в этот мир. Тогда он тоже играл роль рыцаря, и столь же неудачно. На выходе со стадиона.

— Она… она обещала деньги, — пробурчал он в стену. — На открытие зала.

— Ого, — я даже присвистнул от удивления. Неужто она так сильно обиделась на меня, что пошла на такое? — Врёт. У неё нет денег. Всё, что у неё есть — это понты и долги. Ты ввязался в убыточный проект, Боря. Фиксируй убытки и выходи из сделки, пока цел.

Я резко отпустил его руку и толкнул в спину.

Он отлетел, ударился плечом о бак, но не упал. Развернулся ко мне, потирая запястье. В его глазах больше не было желания убивать. Там была растерянность и злость, но уже не на меня.

— Вали отсюда, — сказал я устало. — И забери своих клоунов. Тот, что с носом, скоро кровью истечёт, ему бы лёд приложить. Замороженная курица подойдёт.

Борюсик посмотрел на меня, потом на своих стонущих приятелей. Сплюнул на снег, буркнул что-то нечленораздельное и начал поднимать того, кого я вырубил первым ударом.

Я не стал ждать финала этой сцены. Мне было неинтересно. Отряхнул пальто, поправил шарф и вышел из переулка на улицу, где горели редкие фонари.

Адреналин начал медленно отступать, оставляя после себя лёгкую усталость.

На перекрёстке, метрах в двадцати от входа в «Крысиную тропу», стояла машина. Тёмно-вишнёвый седан с тонированными стёклами. Двигатель работал, из выхлопной трубы шёл густой белый пар.

Я усмехнулся.

Как же предсказуемо.

Я подошёл к машине со стороны водителя. Тонировка была глухой, я видел только своё отражение. Бледное лицо, хищный прищур глаз, растрёпанные ветром волосы.

Поднял руку и костяшкой указательного пальца постучал в стекло.

— Открывай, Лера. Спектакль окончен, актёры разошлись. Пора режиссёру выйти на поклон.

Стекло дрогнуло и медленно, с неохотой, поползло вниз.

За рулём сидела Валерия. Моя «бывшая жена» из прошлой жизни. Точнее, её местный двойник, с которым у настоящего Игоря Белославова была своя, не менее «забавная» история.

Она была очаровательна той глянцевой красотой, которая требует много денег и ещё больше внимания. Идеальная укладка, шубка, накинутая на плечи, длинные ногти, вцепившиеся в кожаную оплётку руля.

Но лицо её было бледным. Глаза, обычно надменные, сейчас бегали. Она ждала триумфа. Ждала, что из переулка выползет избитый, униженный повар, которого она сможет великодушно пожалеть или добить презрением.

Вместо этого перед ней стоял я. Целый, невредимый и очень злой.

— Добрый вечер, Валерия, — сказал я с ироничной улыбкой, опираясь рукой на крышу её авто и наклоняясь к окну. — Давно не виделись. Как дела? Как погода? Как инвестиции в малый бизнес по выбиванию зубов?

Она дёрнулась, словно я её ударил.

— Ты… — её голос сорвался на визг. — Ты чудовище, Белославов! Что ты сделал с Борисом?

— Немного поправил ему карму, — пожал плечами я. — И суставы. Ваш «рыцарь», к сожалению, оказался бракованным, Валерия. Немного поломался при транспортировке. Гарантийный талон у вас сохранился? Или вы его на «Авито» нашли?

Да, в этом мире оно тоже было. Куда ж без подобных сайтов…

— Сволочь! — выплюнула она. В её глазах заблестели слёзы ярости. — Ты всем жизнь ломаешь! Думаешь, стал звездой, попал в телевизор, и тебе всё можно⁈ Ты ничтожество! Поварёшка! Ты должен был сгнить в этой своей забегаловке!

Я смотрел на неё и чувствовал странную пустоту. Раньше, в прошлой жизни, эта женщина могла причинить мне боль. Я любил её, ненавидел, пытался что-то доказать.

Сейчас передо мной сидела просто истеричная, глупая баба, которая заигралась в интриги, не понимая правил игры.

— Нет, — сказал я тихо, перебивая её поток оскорблений. — А вот тебе стоило бы повзрослеть, Лера.

Я наклонился ещё ниже, так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— Послушай меня внимательно. Мы с тобой — перевёрнутая страница. Прочитанная, скомканная и выброшенная в мусорное ведро. Не лезь в мою книгу, Лера. Там теперь шрифт слишком мелкий для тебя, а сюжет слишком сложный. Ты не потянешь. Здесь драконы, ведьмы и спецслужбы. Тебя здесь просто сожрут. На закуску.

— Я тебя уничтожу! — зашипела она, пытаясь сохранить лицо, хотя губы её дрожали. — Я найду на тебя управу! Я…

— Ты поедешь домой, — перебил я. — Выпьешь вина, поплачешь в подушку и найдёшь себе нового идиота. Забудь моё имя. Забудь дорогу к «Очагу». Иначе в следующий раз я не буду таким вежливым. Я просто сдам тебя тем людям, для которых ты пыль.

Я оттолкнулся от машины, выпрямляясь.

— Прощай, Валерия. Хорошего вечера. Не забудь забрать своего гладиатора из переулка, он там, кажется, скучает.

Я развернулся и пошёл прочь по улице, не оглядываясь.

За спиной взревел мотор, послышался визг шин. Машина сорвалась с места, но поехала не за мной, а в другую сторону. Лера сбежала.

Я шёл, чувствуя, как холодный ветер остужает разгорячённое лицо. Адреналин, подаренный схваткой, схлынул окончательно, оставив после себя тяжёлую усталость. Суставы на руках начали ныть, всё-таки бить живых людей это не то же самое, что отбивать мясо.

Победа над гопниками и бывшей (хотя, какая она мне бывшая? Ничего же и не было) не принесла радости. Это была мелкая возня. Та самая пыль под ногами.

Настоящая проблема ждала меня впереди. За запертой дверью аптеки.

Звонок Вероники всё ещё звенел в ушах, перекрывая шум города.

Я сунул замёрзшие руки в карманы и ускорил шаг.

Физические драки — это легко. Ты видишь кулак, ты ставишь блок. Всё честно. Но есть войны невидимые. Войны, которые идут у тебя внутри, в твоей собственной ДНК. И от этого врага нельзя увернуться, ему нельзя сломать руку.

Его можно только принять. Или умереть, пытаясь его отрицать.

Я увидел знакомую зелёную вывеску аптеки. Свет в окнах не горел, но я знал, что она там. Ждёт меня с пробирками и приговором.

— Ну что ж, — прошептал я себе под нос, подходя к двери. — Посмотрим, из какого теста я слеплен на самом деле. Надеюсь, не из песочного.

Вероника открыла дверь чёрного входа ещё до того, как я успел постучать. Видимо, она караулила меня у глазка или расставила сигнальные чары на ступеньках.

Она выглядела не так, как обычно. Никаких декольте, никаких шёлковых блузок и аромата соблазна, которым она обычно глушила запах лекарств. На ней был глухой медицинский халат, застёгнутый под самое горло. Волосы стянуты в тугой пучок. Лицо без грамма косметики казалось бледным.

— Заходи, — бросила она коротко.

Голос был сухим и ломким. Так говорит хирург перед сложной операцией, исход которой неочевиден.

Она пропустила меня внутрь и тут же лязгнула замком, поворачивая ключ на два оборота. Потом дёрнула ручку, проверяя надёжность. Её пальцы мелко дрожали.

— Привет, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Ты выглядишь так, будто собираешься вскрывать инопланетянина.

— Помолчи, Белославов, — она даже не посмотрела на меня. — Вниз. Быстро.

Мы спустились в подвал.

Я бывал здесь раньше, но сегодня это место казалось другим. Исчез налёт ведьминского уюта. Сейчас это была лаборатория.

Вероника подошла к длинному металлическому столу, заваленному бумагами.

— Садись, — она кивнула на высокий табурет. — Рукав закатай. Левый.

— Даже чаю не предложишь? — усмехнулся я, стягивая пальто. — Или сразу перейдём к вивисекции?

— Не до шуток, Игорь, — она резко развернулась. В её глазах плескалась смесь страха и какого-то нездорового, фанатичного азарта. — Смотри сюда.

Она ткнула пальцем в лист бумаги, лежащий поверх остальных. На нём был распечатан график. Ломаная красная линия скакала вверх-вниз, напоминая кардиограмму человека, который бежит марафон по минному полю.

— Красиво, — оценил я. — Это курс доллара? Или мои шансы выжить в этом городе?

— Это спектральный анализ твоей плазмы, идиот, — прошипела она. — Тот самый, который я брала у тебя относительно недавно. Помнишь?

Она схватила карандаш и начала яростно обводить пики на графике.

— Видишь вот эти всплески? Раз, два, три… Это не хаос, Игорь. Это ритм.

— И что это значит? — я перестал улыбаться. — Что я болен?

— Наоборот. Ты слишком здоров. Патологически здоров.

Вероника отбросила карандаш и посмотрела мне прямо в глаза.

— Магия в крови обычных людей, даже одарённых, выглядит как шум. Как статика на радио. Она хаотична. А у аристократов, у тех, кто веками скрещивался внутри своих кругов, она имеет рисунок.

— Значит, я аристократ? — хмыкнул я. — Барон Белославов? Звучит неплохо. Закажу визитки.

— Нет, — она покачала головой. — У нынешних аристократов, у всех этих Воронковых, Яровых и прочих, узор слабый и размытый. А у тебя…

Она снова ткнула в график.

— У тебя он чёткий. Как кристаллическая решётка алмаза. Это структурированная магия. Такое бывает только у старых родов. Очень старых. Тех, кто стоял у истоков Империи, ещё до Романовых. Тех, кого вырезали или ассимилировали сотни лет назад.

Я почувствовал, как внутри шелохнулось что-то холодное.

Слова Макса про «мать». Слова Травки про «две реки». А теперь вот этот график…

— Это маркер, — прошептала Вероника. — Генетический маркер. Если кто-то из твоих врагов, которых ты успел нажить за последние месяцы немало, увидит этот анализ… я не знаю, к чему это приведёт, пока не проведу другие анализы.

Я посмотрел на свою руку. Обычная кожа, под которой бежали синие вены. Ничего королевского. Руки повара, привыкшие к ожогам и порезам.

— Значит, я уникален? — спросил я тихо. — Редкий трюфель, за которым охотятся свиньи?

— Хуже. Ты… я не знаю, Игорь, поэтому мне нужна ещё твоя кровь.

Вероника схватила со стола жгут и упаковку со стерильной иглой.

— Мне нужно свежее подтверждение, — заявила она, разрывая упаковку зубами. — Прямо сейчас. Я должна видеть динамику. Может, это была ошибка прибора? Или временная мутация? Дай руку.

Она потянулась ко мне, но я перехватил её запястье. Осторожно, но твёрдо.

— Ника, подожди.

— Нечего ждать! — она попыталась вырваться. — Каждая минута дорога!

— Есть нюанс, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Анализ будет… смазан.