Имперский повар 6

Глава 9

Мир вернулся ко мне не с пением птиц и не с лучом солнца. Он ворвался в сознание резким запахом нашатыря. Этот запах пробил нос до самого мозга, вышибая слезу и заставляя лёгкие судорожно хватануть воздух.

Я не закричал. Крик — это пустая трата энергии, а она мне сейчас была нужна. Вместо паники сработал профессиональный рефлекс. Я повар. Моё тело — мой инструмент. Первым делом инвентаризация.

Пошевелил пальцами рук. Работают. Не сломаны, не связаны. Это главное. Потом проверил ноги. Тяжёлые, ватные, будто налитые свинцом — последствия газа, но чувствительность есть. Я провёл языком по зубам. Все на месте. Язык цел, прикуса нет.

Только после этого я открыл глаза.

Картинка плыла, собираясь из мутных пятен в чёткие контуры. Я сидел на обычном офисном стуле посреди небольшой комнаты. Стены серые, бетонные, без окон. Под потолком одинокая лампа в металлической сетке. Напоминало морозильную камеру, из которой по какой-то ошибке вынесли все продукты.

Напротив меня сидел человек.

На вид ему было лет сорок. Серое пальто, аккуратная стрижка, лицо… никакое. Абсолютно незапоминающееся. Встретишь такого в толпе — и взгляд просто соскользнёт. Идеальная внешность для шпиона или налогового инспектора.

А вот за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое громил. Те самые «таксисты» и «пассажиры». Сейчас они выглядели жалко. Головы опущены, плечи ссутулены, вид виноватый, как у поварят, пересоливших бульон для банкета.

— Прошу прощения за резкое пробуждение, Игорь Иванович, — голос у человека в сером был тихий, спокойный и такой же бесцветный, как и его пальто. — И за мешок тоже извините. Мои сотрудники… проявили излишнее рвение.

Он сделал лёгкий жест рукой, не оборачиваясь. Громилы за его спиной синхронно втянули головы в плечи.

— Инструкция была «доставить незаметно», — продолжил он, глядя на меня водянистыми глазами. — А не «упаковать как тушу для рынка». С ними будет проведена разъяснительная беседа.

Я медленно выпрямился, разминая затёкшую шею. Голова гудела, во рту был мерзкий металлический привкус. Газ был качественный, не поспоришь.

Похищение — да, так и есть. Но я, по сути, свободен. Конечно, все понимают, что я не рыпнусь против двух таких головорезов, и всё же… это не упыри Алиевых и даже не наёмники Омара, хотя от Хасана можно было ожидать такую «шутку». Получается, здесь что-то иное, и что-то повыше местного криминала. Что ж… главное не злить ребят, даже если я и смогу уложить этих дуболомов, конечно, без газа, то против этого… он слишком подозрительный.

— Для «незаметно» вы выбрали паршивый антураж, — прохрипел я. Голос слушался плохо. — Ароматизатор в машине. «Ёлочка» с запахом хвои? Серьёзно?

Человек в сером слегка приподнял брови.

— Это имеет значение?

— Это дурной вкус, — я поморщился, сплёвывая вязкую слюну на бетонный пол. — Если уж похищаете людей моего уровня, могли бы раскошелиться на «Морской бриз» или хотя бы «Ваниль». От вашей хвои несёт дешёвой химией за версту. Это непрофессионально.

Незнакомец усмехнулся. Улыбка вышла вежливой, но холодной, не затронувшей глаз.

— Учтём ваши пожелания в следующий раз. Кофе? Воды?

— Имя, — сказал я, глядя ему в переносицу. — Мне нужно имя. Не люблю общаться с анонимными пиджаками. Кто вас нанял? Что я здесь делаю? Кому на этот раз я перешёл дорогу?

— Зовите меня Макс, — легко согласился он. — Без отчества и фамилии. Так проще. Считайте меня… кризис-менеджером. На остальные вопросы вы, возможно, получите ответы. Но только в том случае, если будете хорошо себя вести. Надеюсь, мы договорились, Игорь Иванович?

Можно подумать, у меня есть возможность что-то отрицать. Ладно, послушаем, что он скажет.

— И чей кризис вы решаете, Макс? — я откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри всё звенело от напряжения. — Мой? Или тех, кто боится, что я сварю слишком вкусный суп?

Макс наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. На его безымянном пальце не было кольца, но остался след от него. Деталь. Мелкая, но важная.

— Суп здесь ни при чём, Игорь. Хотя ваше шоу… впечатляет. Вы талантливый манипулятор. Но вы, кажется, не совсем понимаете, в какую игру ввязались.

Он кивнул амбалам. Те, поняв намёк, бесшумно растворились в тени у дальней стены, оставив нас в кругу света.

— Вы думаете, ваши враги — это Алиевы? — спросил Макс, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Алиевы — это мелкие лавочники. Да, у них есть деньги, есть связи в криминале, есть злобная бабушка. Но они предсказуемы. Их интересует только прибыль и местное влияние.

Он сделал паузу, давая мне переварить информацию.

— Граф Яровой? — продолжил он. — Серьёзный бизнесмен. Монополист. Жёсткий, циничный, но с ним можно договориться. Он понимает язык выгоды. Если вы станете ему полезны, он вас не тронет. Он бизнесмен, а не убийца.

— А кто тогда? — спросил я. — «Гильдия»?

Лицо Макса отвердело.

— Воронков и его кружок садоводов — это фанатики, Игорь. А фанатики страшнее любых бандитов. Бандит хочет денег. Фанатик хочет идею. Они считают, что спасают мир от деградации. И ради этой «высокой цели» они пойдут по трупам.

Я вспомнил перечёркнутый знак в подвале банка. Вспомнил горящие глаза Воронкова, когда он смотрел на корень мандрагоры.

— Почему я? — спросил я прямо. — Я просто повар. Ну, добыл я им корень. Ну, знаю пару секретов с травами. Зачем мешок на голову?

Макс вздохнул, будто объяснял ребёнку таблицу умножения.

— Охота идёт не за поваром, Игорь Иванович. Охота идёт за наследником.

В комнате повисла тяжёлая и давящая тишина. Я даже слышал, как гудит лампа над головой.

— Вы — сын Ивана и Елены Белославовых, — произнёс Макс. Это прозвучало не как вопрос, а как приговор. — Ваш отец перешёл дорогу очень многим людям. И не только людям. Он влез туда, куда влезать было нельзя. Он оставил после себя не только долги и рецепты. Он оставил знания. И кое-кто очень боится, что эти знания всплывут.

— Мой отец был неудачником, — возразил я, хотя сам уже давно понимал, что это не так. — Он умер опозоренным.

— Его опозорили специально, — отрезал Макс. — Чтобы никто не искал правды. Но теперь появились вы. Вы лезете в архивы. Вы копаетесь в подвалах. Вы общаетесь с «Гильдией». Спящие псы проснулись, Игорь. И они голодны.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие.

— Настя, — выдохнул я. — Если они тронут сестру…

— Анастасия под присмотром, — перебил меня Макс.

— Под чьим? Кирилла? Этого блондинчика? — я фыркнул. — Да его ветром сдует, если кто-то чихнёт рядом.

Макс едва заметно улыбнулся.

— Кирилл — хороший парень. Немного нервный, да. Звёзд с неба не хватает. Но он исполнительный.

Я замер. Мозг лихорадочно сопоставлял факты. Кирилл, который появился из ниоткуда. Кирилл, который всегда рядом. Кирилл, который…

— Он ваш человек? — спросил я тихо.

— Он стажёр, — кивнул Макс. — Работает на нас, но в структуре не состоит, сами понимаете. Он из хорошей семьи, да и сам по себе тоже неплохой парень. Правда, кое-кому задолжали, и вот тогда… пришли мы и помогли. Но теперь они нам должны.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна злости.

— Моя сестра встречается со шпионом? — процедил я. — Он врёт ей каждый день?

— Он действительно в неё влюблён, — спокойно ответил «кризис-менеджер». — Это, кстати, нарушение протокола. И это сильно осложняет его работу. Но для безопасности Анастасии — это даже лучше. Он будет защищать её не по инструкции, а по зову сердца. Так что успокойтесь. Тыл у вас прикрыт. Пока мы этого хотим.

Последняя фраза прозвучала как скрытая угроза.

Макс полез в карман пальто. Я напрягся, ожидая увидеть оружие, но он достал всего лишь маленькую, чёрную пуговицу.

Подбросил её на ладони, разглядывая с нескрываемым интересом.

— Хорошая техника, — сказал он. — Японская оптика, микрофон с шумоподавлением. Аккумулятор держит часов двенадцать, не меньше.

Это была моя пуговица. Та самая, с камерой. Видимо, она выпала во время борьбы в машине, или её вытащили, пока я был в отключке.

— Саша Дода паяла? — спросил Макс, не глядя на меня.

— Допустим.

— Передайте ей, что частота шифрования устарела лет на пять, — он небрежно щёлкнул пальцем, отправляя пуговицу в полёт в мою сторону.

Я поймал гаджет на лету, сжав его в кулаке.

— Мы видели всё, что видели вы, Игорь, — продолжил он. — Каждую вашу встречу. Каждый разговор. Будьте аккуратнее. Вы думаете, что играете в шпионов, следите за врагами, собираете компромат… А на самом деле вы просто транслируете свою жизнь нам. Бесплатное реалити-шоу.

Я спрятал пуговицу в карман.

— Спасибо за аудит безопасности, — буркнул я. — Обязательно передам разработчику.

— Передайте, — кивнул Макс. — Девочка талантливая, но самонадеянная. Как и вы.

Он встал. Стул под ним даже не скрипнул.

— Мы закончили, Игорь Иванович.

— А если я не хочу молчать? — я тоже поднялся, хотя ноги всё ещё были ватными. — Если я расскажу про мешок? Про газ?

Макс подошёл ко мне вплотную. Он был ниже меня ростом, но от него веяло такой уверенной и тяжёлой силой, что мне захотелось сделать шаг назад. И всё же сдержался.

— Мы не враги вам, Игорь, — сказал он тихо. — Но мы и не друзья. Мы — санитары леса. Наша работа — убирать падаль и следить, чтобы хищники не перегрызли друг другу глотки, разрушив экосистему.

Он поправил лацкан моего пальто, точно так же, как это делала баронесса Оври, только в его жесте не было флирта. Была хозяйская небрежность.

— Сейчас вы вышли на поляну, где пасутся динозавры. Древние, огромные и очень голодные. Вы бегаете между их ногами с поварёшкой и думаете, что вы главный. Но одно неверное движение — и вас просто затопчут. Случайно. Даже не заметив.

— Я учту, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но динозавры вымерли, Макс. А млекопитающие выжили. Потому что были мелкими, шустрыми и умели приспосабливаться.

Макс улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась уголков его глаз.

— Красивая аллегория.

Он полез во внутренний карман и достал телефон.

Это был не смартфон последней модели, и не шпионский гаджет из арсенала Бонда (да, я помню свою прошлую жизнь, сами понимаете, такое не забыть). На его ладони лежал простой чёрный кнопочный «кирпич». Дешёвый пластик, крошечный монохромный экран и кнопки, стёртые от времени. Такие аппараты я видел только у гастарбайтеров на стройке или у дилеров средней руки в прошлом мире.

— Держите, — он протянул аппарат мне.

Я взял телефон. Он был тяжёлым и приятно холодил руку. Никаких камер, никаких сенсоров. Только функционал.

— Здесь забит только один номер, — пояснил Макс, наблюдая за моей реакцией. — Он на кнопке «один». Быстрый набор.

— И кому я дозвонюсь? — я повертел «кирпич» в руках. — В небесную канцелярию? Или сразу в доставку пиццы?

Макс шутку не оценил. Его лицо оставалось неподвижным, как маска из папье-маше.

— Вы позвоните нам. Но есть условия, Игорь Иванович. Запомните их, потому что повторять я не буду. Вы нажимаете эту кнопку только в трёх случаях.

Он оттопырил пальцы на ладони, загибая их по пунктам.

— Первый: вас убивают. Не угрожают, не пугают, не бьют морду в подворотне, а именно убивают. Когда вы понимаете, что через пять минут станете трупом.

Он загнул второй палец.

— Второй: убивают вашу сестру, Анастасию. Критерии те же. Реальная, неотвратимая угроза жизни.

— А третий?

— Третий случай самый сложный, — Макс посмотрел мне прямо в глаза. — Если вы найдёте то, что искал ваш отец. Если вы наткнётесь на «закладку», документ или человека, который прольёт свет на тайну «Гильдии» и того подвала.

Я вспомнил перечёркнутый знак на стене и числа «12−45−00». Рука сама сжала телефон крепче.

— Понятно, — кивнул я. — А если я позвоню, чтобы пригласить вас на ужин? Или, скажем, у меня возникнут проблемы с налоговой? Юристы Ярового прижмут? Повара взбунтуются?

Макс чуть прищурился.

— Юристы, налоги, пьяные драки с персоналом, санитарные инспекторы — это ваши проблемы, Игорь. Мы не няньки. Мы — кризис-менеджеры последнего шанса. Если вы позвоните по пустякам, этот телефон станет последним предметом, который вы удержите в руках целыми пальцами. Мы очень ценим своё время. И очень не любим, когда нас отвлекают от работы.

— Доходчиво, — хмыкнул я, убирая «кирпич» в карман пальто, поближе к шпионской пуговице и куску мандрагоры. Теперь мой гардероб стоил дороже, чем весь инвентарь «Очага».

— Живите, Игорь, — сказал Макс, поправляя рукава. — Готовьте свои супы. Открывайте кафе. Ваша публичность— это ваша лучшая броня на данный момент. Граф Яровой — человек прагматичный, он не тронет звезду эфира, пока та приносит рейтинги. Воронков будет осторожен, он боится огласки.

Он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше.

— Но помните: мы смотрим. Всегда. Не станьте помехой Им. Иначе нам придётся убрать вас самим. Тихо, быстро и без всякого шума. Чтобы не портить статистику.

— Кому — Им? — я тоже поднялся, игнорируя слабость в ногах после газа. — Кто заказчик этого банкета, Макс? Кто платит за музыку?

Он проигнорировал вопрос, словно я спросил о погоде на Марсе. Просто развернулся и указал рукой на массивную железную дверь за моей спиной, которую я раньше не заметил в полумраке.

— Выход там. Идите. И не оглядывайтесь. Это плохая примета.

— Спасибо за гостеприимство, — буркнул я. — Сервис у вас так себе, но кофе был бы кстати.

Я подошёл к двери, налёг на ручку, ожидая сопротивления, но петли были смазаны идеально. Дверь подалась без звука. Шагнул в темноту коридора, ожидая увидеть улицу, промзону или очередной гараж.

Но меня сбила с ног звуковая волна.

БАМ! БАМ! БАМ!

Басы ударили в грудь. Темнота взорвалась вспышками стробоскопов.

Я замер, ошарашенно моргая, так как понял, что нахожусь в служебном коридоре какого-то пафосного ночного клуба. Мимо меня, едва не задев подносом, пронёсся официант в жилетке на голое тело. Слева, в проёме, ведущем в основной зал, извивались полуголые девицы в клетках. Толпа ревела, прыгала и жила своей безумной ночной жизнью.

Это было гениально.

Я даже остановился, чтобы оценить красоту замысла. Где лучше всего спрятать секретную комнату для допросов? В лесу? На заброшенном заводе? Нет. Там любой чужак заметен.

Лучшее место — под самым громким заведением города. Идеальная звукоизоляция, обеспеченная метрами бетона и децибелами музыки. Никто не услышит криков, потому что басы глушат даже мысли. Огромный поток людей. Сотни лиц мелькают каждый вечер, никто не запоминает одинокого мужчину в пальто, выходящего из служебной двери.

— Проходи, не задерживай! — рявкнул мне на ухо охранник с гарнитурой, приняв меня за загулявшего вип-клиента или менеджера.

Я кивнул и нырнул в толпу.

Люди вокруг танцевали, пили, смеялись. Я шёл сквозь них, как призрак. Меня толкали, обдавали перегаром, кто-то пытался сунуть мне в руку бокал с коктейлем. Я видел расширенные зрачки, блеск пайеток, хищные улыбки.

Это была «серая зона». Место, где стираются границы. Идеальное прикрытие для людей вроде Макса. Кто будет искать тайную канцелярию или спецслужбу здесь, среди греха и разврата?

Я пробирался к выходу, чувствуя себя чужеродным элементом. Повар, пахнущий лекарствами и газом, посреди праздника жизни. Моя рука сжимала в кармане «телефон судного дня».

Наконец, меня выплюнуло на улицу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, моментально протрезвляя. После духоты и грохота клуба тишина улицы казалась ватной. У входа толпилась очередь, охрана лениво проверяла документы, курящие жались к стенам, прячась от ветра.

Я отошёл чуть в сторону, под свет мигающей неоновой вывески.

«Эйфория».

Название клуба пульсировало ядовито-розовым цветом.

Надо было уходить. Вызвать такси (или уже лучше пешком?), добраться до отеля, смыть с себя этот день.

Но что-то заставило меня обернуться.

Двери клуба снова открылись, выпуская порцию басов и пара. На пороге появился Макс. Он был всё в том же сером пальто, абсолютно неуместном здесь, но при этом странно органичном. Он не пошёл за мной. Он просто вышел подышать. Или проконтролировать, что «объект» покинул периметр.

Он достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой. Огонёк осветил его бесстрастное лицо.

Я замер. Инстинкт самосохранения, который так старательно прививал мне Макс последние полчаса, орал: «Беги! Вали отсюда!». Но любопытство — профессиональная болезнь повара — оказалось сильнее. Я должен был знать ингредиенты этого блюда. Я не мог есть то, состав чего мне неизвестен. Поэтому развернулся и пошёл обратно к входу.

Охрана напряглась, преграждая путь, но Макс, заметив меня, сделал едва заметный жест рукой. Амбалы расступились.

Я подошёл к нему вплотную. Музыка из открытых дверей била по ушам, но здесь, на улице, можно было говорить.

— Ты вернулся за добавкой газа? — спросил Макс, выпуская струю дыма в морозное небо. Он даже не посмотрел на меня.

— Я не пешка, Макс, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода и адреналина. — И я не идиот. Ты дал мне телефон. Ты дал мне защиту. Ты знаешь про моего отца. Я должен знать, кто платит за мою страховку.

Шагнул ещё ближе, нарушая субординацию.

— Кто прислал тебя? Император? Тайная канцелярия? Кому так важен сын опозоренного ресторатора?

Макс медленно повернул голову и посмотрел на меня изучающим взглядом. В его водянистых глазах впервые промелькнуло что-то человеческое. Тень… уважения? Или, может быть, сочувствия?

Он огляделся по сторонам. Убедился, что охрана стоит достаточно далеко, а очередь увлечена разборками с фейс-контролем. Сделал шаг ко мне и наклонился к самому уху. Я почувствовал запах дорогого табака и ментола.

— Елена Андреевна, — прошептал он, чётко проговаривая каждое слово, перекрикивая музыку. — Твоя мать.