История (не) Белоснежки

Глава 14 Контролируемый хаос

— … и ты уверен в ней? — спросил король Альдрих III, мой покойный муж.

— Абсолютно, — ответил Фальк.— Она дальняя родственница моей покойной жены. Скромная, набожная, прекрасно обращается с детьми. Агата будет идеальной няней для Белоснежки. Она даст девочке нужное… направление. Пока ты занят делами королевства, а твоя новая супруга осваивается.

— Направление? — король кашляет. — Я хочу, чтобы дочь росла доброй и мудрой, как её мать.

— Именно об этом я и говорю, брат. Агата воспитана в строгих традициях. Она привьёт ей смирение, почтение к семье. Ты же не хочешь, чтобы она выросла избалованной?

Это было воспоминание, показанное мне Ксилом.

Агата. Не просто злобная, обиженная женщина. «Ставленница» Фалька, внедрённая в самое сердце замка, к Белоснежке.

Просто уволить её? Бессмысленно. Она сбежит прямиком к Фальку и расскажет всё: и о моих переменах, и о провале Конрада, и о том, что её влияние на Белоснежку пошатнулось. Это преждевременно раскроет наши карты и спровоцирует герцога на действия, к которым мы ещё не готовы. Нет, её нужно было не уволить. Её нужно было нейтрализовать.

План начал складываться сам собой, будто кто-то вложил его мне в голову. Мне нужны были две вещи: сила и магия. Я позвонила в колокольчик, и почти сразу вошла Фрида.

— Прикажите капитану Маркусу и магу Геральдису явиться ко мне. Срочно и без лишних глаз, — сказала я тихо.

Фрида, увидев моё лицо, лишь молча кивнула и вышла.

Я прошла в свой кабинет. Там уже горел камин, разгоняя утренний холод.

Они пришли почти одновременно — капитан Маркус в своей повседневной униформе, без доспехов, но с твёрдым, сосредоточенным видом, и Геральдис, всё ещё выглядевший немного не от мира сего.

— Закройте дверь, — сказала я. Они выполнили приказ. — Садитесь. То, что я скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты.

Они переглянулись, затем уставились на меня. Я не стала тянуть.

— Няня принцессы Белоснежки, Агата, — начала я ровно, — является агентом герцога Фалька. Она была внедрена в замок по его протекции много лет назад с целью контроля над принцессой. Её нужно взять живой и полностью изолировать, чтобы Фальк не узнал о провале своего агента до нужного нам момента.

Маркус кивнул, его лицо не выразило ни удивления, ни сомнения.

— Капитан, сегодня ночью, когда в замке все уснут, вы с двумя самыми надёжными людьми из вашей личной роты проведёте операцию. Вам нужно будет бесшумно проникнуть в покои Агаты, которые находятся в восточном крыле, рядом с детской. Геральдис, — я повернулась к магу, — ваша задача — усыпить её магией.

Геральдис прищурился, его пальцы сложились в странный, плавный жест, будто он уже пробовал заклинание на ощупь.

— Глубокий сон, без последствий для ума? Или можно немного… потрепать нервы? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Без вреда, — твёрдо сказала я. — Мне она нужна вменяемой. После того как она уснёт, капитан, вы свяжете её, заткнёте рот и доставите в изолированную камеру в северной башне. Ту, что с железной дверью и решёткой вместо окна. Поставьте там охрану из самых надежных ваших людей. Никто не должен знать, где она и что с ней. Также обыщите её комнату. Ищите тайники, переписку, всё, что может быть уликой или инструментом.

— Понял, — коротко сказал Маркус. — Обыск проведём тщательно. Время?

— Через три часа после полуночи. В это время дежурная смена гвардии меняется, будет небольшая суета, чтобы скрыть ваши перемещения. Действуйте быстро и чисто.

Они оба кивнули, встали и вышли так же бесшумно, как и вошли. Я осталась одна, слушая, как трещат угли. Нервы были натянуты струной. Всё зависело от скорости и точности. Один шорох, один неверный шаг — и вместо скрытой победы мы получим скандал и панику.

Весь день я провела в мучительном ожидании, пытаясь заниматься рутиной. Проверила работу Линь и Томаса. Они работали в маленькой комнате, примыкающей к главной сокровищнице, заваленной бумагами. Воздух пах пергаментом, чернилами и пылью.

— Ваше Величество, — Лина подняла на меня сияющие глаза. — Мы закончили разбор документов за прошлый год. Внедрили систему двойной записи, как вы учили. И составили первую… оборотно-сальдовую ведомость, кажется?

— Да, — я подошла к их столу. На большом листе пергамента красовалась чёткая, аккуратная таблица. Колонки «Дебет» и «Кредит» были заполнены ровным почерком Томаса, суммы сведены. И внизу — итог. Я пробежалась глазами по цифрам. И сразу увидела то, что искала.

Расхождение было не в одной статье, а в нескольких, чётко указывающих на места, где деньги утекали, как вода сквозь решето. Старые отчёты Конрада, которые мы брали за основу, были ожидаемо сфальсифицированными.

— Вижу, — сказала я тихо. — Вы молодцы.

Томас кивнул, его обычно грустные глаза горели редким азартом.

— Система работает, Ваше Величество.

Я посмотрела на их уставшие, но одухотворённые лица. На Лину — умную, жадную до знаний девушку, вырвавшуюся из подвалов библиотеки. На Томаса — честного, педантичного служаку, которого прежняя система задвинула в угол. Они были разными, но их объединяло одно — они хотели порядка. И они его создали.

— Лина, Томас, — сказала я, и они оба выпрямились. — Вы проделали титанический труд. Вы навели порядок там, где царил хаос. Старая канцелярия советника Конрада с её неразберихой и кумовством более не существует.

Я сделала паузу, давая словам улечься.

— Завтрашним указом я учреждаю новую государственную структуру — Королевскую Бухгалтерию. Она будет отвечать за все финансовые потоки королевства, за учёт доходов и расходов, за контроль над казной. И вы будете её совместными главами.

На их лицах застыло чистое, неподдельное изумление. Лина даже приоткрыла рот.

— Я… мы… Ваше Величество, я всего лишь дочь переплетчика… — начала она.

— А я — старый писец, — тихо добавил Томас.

— Вы — специалисты, доказавшие свою преданность и ум, — перебила я. — Порядок в финансах — это основа стабильности королевства. Новая система, которую вы освоили, станет щитом от воровства и инструментом контроля. Я подготовлю законопроект о переходе на двойную запись по всему королевству для всех значимых хозяйств и гильдий. А вы будете теми, кто научит этому других.

Лина покраснела от гордости и смущения. Томас медленно, с достоинством склонил голову.

— Мы не подведём, Ваше Величество, — сказал он, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность.

— Мы… мы постараемся, Ваше Величество. Будем служить верой и правдой.

— Я в этом не сомневаюсь, — я улыбнулась. — Теперь идите. Начинайте. Вам нужно найти помещение, набрать штат из грамотных людей, которых проверите сами. Отчитывайтесь только передо мной.

Я оставила их осмысливать своё новое положение и вернулась в свои покои. Ожидание стало ещё невыносимее. Ночь опустилась на замок тяжёлым, тёмным покрывалом. Я приказала не беспокоить меня и сидела у камина, не в силах читать или писать, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Часы пробили три раза после полуночи. Потом ещё час. И ещё. И только когда первые бледные полосы зари начали проступать за окном, в дверь постучали.

— Войдите.

В комнату вошёл капитан Маркус.

— Готово, Ваше Величество. Агата доставлена в камеру северной башни. Она спит. Геральдис говорит, что проснётся не раньше полудня. Мои люди обыскали её комнату.

Моё сердце, сжатое в тисках всё это время, наконец дрогнуло и забилось чаще.

— Рассказывайте.

— Мы проникли в покои в условленное время. Господин Геральдис справился безупречно. Он использовал какую-то пыльцу, смешанную с магией, — она растворилась в воздухе, и женщина заснула, не успев даже пошевелиться. Мы связали её, заткнули рот, вынесли через служебный ход. Сейчас она в камере в северной башне, под охраной. Охране приказано не вступать с ней в контакт и не отвечать на вопросы.

— А обыск? — спросила я, едва дыша.

Капитан Маркус достал из-за пазухи небольшой, плотный свёрток, завёрнутый в грубую ткань.

— Это мы нашли. Тайник был в полу, под её кроватью. Довольно примитивный.

Я кивнула, чувствуя, как камень с души немного свалился. Первая часть прошла успешно.

— Отлично, капитан. Благодарю вас. Отправляйтесь отдыхать. И передайте мою благодарность вашим людям и магу.

Он отсалютовал и так же тихо исчез.

Я взяла свёрток. Внутри лежала пачка писем, аккуратно перевязанная лентой. Я взяла верхнее. Бумага была простой, недорогой, почерк — угловатый, небрежный.

«Девочка растёт упрямой. Исправляю. А.»

Я положила письмо и взяла следующее. Оно было написано другой рукой — твёрдой, с сильным нажимом, с вычурными заглавными буквами.

«Упрямство выбей. Используй любые методы. О переменах в поведении М. докладывай сразу. Главное — её влияние на ребёнка. Ф.»

Я перебирала письма одну за другой. Грубые, немногословные отчёты от Агаты («А») и такие же лаконичные, жёсткие указания от Фалька («Ф»). Никаких имён, никаких прямых признаний в заговоре, но суть была ясна как день. Воспитание Белоснежки в нужном для Фалька ключе — запуганной, покорной, ненавидящей мачеху.

План, который начал формироваться утром, теперь обрёл плоть и кровь. Фальк ждал от неё вестей. Значит, вести ему нужно дать.

Я снова позвала Фриду.

— Попросите Томаса прийти ко мне. Сейчас же.

Писец явился быстро.

— Томас, — я указала на письма на столе. — Взгляните на этот почерк. Можете ли вы изучить его и научиться писать так же?

Томас подошёл, взял одно из писем Агаты, поднёс к свету камина. Его глаза сузились в профессиональном интересе.

— Угловато, небрежно, но с характером, — пробормотал он. — Да, можно. Два-три часа на изучение манеры, нажима, наклона.

— Начинайте тренироваться, это крайне важно. Вам нужно будет написать письмо этим почерком уже сегодня.

Томас взял письма, его лицо стало сосредоточенным.

— Будет сделано, Ваше Величество. Я не подведу.

Он ушёл, унося с собой пачку писем — ключ к следующему шагу в этой опасной шахматной партии. Одна угроза была нейтрализована.

Я подошла к окну, распахнула створку. Холодный утренний воздух ворвался в комнату, чистый и резкий. Где-то там, на юге, в своём поместье, Фальк, наверное, только просыпался, уверенный в своей сети агентов.

Я подошла к задрапированному зеркалу.

— Ксил. Ты здесь?

Тёмная поверхность стекла заволновалась, как вода от брошенного камня. Через мгновение прозвучал его голос, бархатный и, как мне показалось, слегка усталый.

— Всегда на посту, моя хозяйка. Или… после стольких признаний, может, просто Моргана?

— Моргана, — согласилась я. — Мне нужен твой совет. И… хочется просто поговорить.

— Высшая честь. Я видел, что происходило. Какие у тебя планы на будущее?

Я зашла в зеркало и подробно изложила ему план: поддельное письмо от Агаты, её мнимое решение «уйти в тень» из-за моей растущей подозрительности, рекомендация на своё место новой, преданной женщины.

— И кого же ты собираешься предложить в этой роли? — спросил Ксил.

— У Лины, — сказала я, — есть старшая сестра. Эльвира. Она… была послушницей в Храме Луны, но ушла оттуда несколько лет назад из-за разногласий с одной из матрон. Сейчас работает прачкой в городе. Она грамотна, умна и, по словам Линь, питает к короне не самые тёплые чувства из-за… ну, из-за меня прежней, которая когда-то обложила дополнительным налогом мастерскую их отца. Она идеально подходит на роль «обиженной», готовой работать на того, кто обещает низвергнуть ненавистную королеву.

В зеркале воцарилась долгая пауза.

— … откуда ты это знаешь? — наконец спросил Ксил. — Ты ведь почти не покидала замка с тех пор, как оказалась здесь. И даже прежняя Моргана вряд ли знала историю семьи какого-то переплетчика.

Я улыбнулась.

— Я спрашивала. Когда мы с Линой работали над документами, я расспрашивала её не только о цифрах, но и о её жизни, о семье, о городе. Она говорила охотно. Людям нравится, когда ими интересуются. Так я узнала и о её сестре, и о налоге, и о многом другом.

— Искусство шпионажа и вербовки, — медленно произнёс Ксил. — Тебе это знакомо? Неужели в том мире, откуда ты родом, простых людей учили таким вещам? Или… ты занималась этим? Была шпионкой? Заговорщицей?

Я рассмеялась.

— Нет, Ксил. Я была учительницей. А потом бухгалтером. Просто… в моём мире информации невероятно много. Её поток огромен. Люди учатся не пять-десять лет, как здесь, а всю жизнь. С детства и до глубокой старости. Мы учимся не только ремёслам, но и тому, как думать, как анализировать, как находить связи между, казалось бы, разрозненными фактами.

— Весьма удобно, — заметил он. — И откуда берётся столько знаний? От мудрецов? От магических кристаллов?

— От книг. От школ. От университетов. От… других людей, которые делятся знаниями по всей планете, — сказала я, понимая, насколько это должно звучать как сказка.

— По всей планете? — он не поверил. — Даже магическая связь имеет свои пределы.

— У нас не было магии. У нас была… технология, — я замолчала, пытаясь найти слова. — Смотри. Я могу попробовать показать тебе.

Я закрыла глаза. Не знала, как это делается, но просто сильно захотела ему показать. Я вспомнила шумный школьный класс, доску, усыпанную формулами. Вспомнила бесконечные полки библиотеки, заставленные книгами. Вспомнила мерцание экрана компьютера, где за секунду пролистывались тысячи страниц текста с другой стороны земли. Вспомнила фильмы — целые истории, где люди летали к звёздам, сражались с чудовищами, любили и ненавидели. Я вспомнила новости — сводки со всей планеты, обрушивающиеся на человека каждый день, заставляющие его знать о войнах, открытиях, катастрофах за тысячи километров. масштаб, скорость этого информационного океана, в котором я в

— Это… ошеломляюще, — прошептал Ксил. — Я думал, видел многое через отражения. Но это… это хаос. Как вы не сходите с ума? Как можете в этом ориентироваться?

— Привыкаешь, — сказала я, открывая глаза. — А иногда и сходишь с ума. Вот откуда «искусство интриг». Не из личного опыта. Из опыта всего человечества, упакованного в доступные формы.

— Ты говоришь, что ваши… фильмы… показывают подобные интриги? — спросил он с возрастающим интересом. — Как дворцовые перевороты? Заговоры?

— Да. И гораздо более изощрённые. Иногда даже слишком. — Я снова улыбнулась. — Хочешь увидеть?

Пауза. Потом его голос прозвучал мягко, почти с робостью, которой я в нём не слышала:

— Я… был бы очень признателен.

— Хорошо, — сказала я. — Но сначала… ты обещал показать себя. Это справедливый обмен.

Он засмеялся, уже более привычно.

— Ах, вот оно что. Ладно. Договорились.

Туман сгустился, приобрёл очертания. И затем из него вышел… человек.

Вернее, почти человек. Высокий, стройный. Его кожа была бледной, волосы — черные, длинные, свободно ниспадающие на плечи. Лицо с сильными, чёткими чертами: высокие скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. Но больше всего поражали глаза. Радужная оболочка переливалась, как перламутр, постоянно меняя оттенки от тёмно-синего до серебристо-серого. Он смотрел на меня с лёгкой, напряжённой улыбкой.

— Вот я, — сказал Ксил. — Не совсем человек, но и не чудовище. Удовлетворены?

Я смотрела, зачарованная. Он был… прекрасен. Неземной, странной красотой.

— Да, — выдохнула я. — Более чем. Спасибо, Ксил.

— Теперь твоя очередь, — напомнил он. — Покажи мне «фильм».