История (не) Белоснежки

Глава 9 Налаживание связей ч2

После его ухода я почувствовала странную усталость — не физическую, а нервную. Но остановиться было нельзя. Следующая беседа требовала иного тона, иной стратегии.

После ухода Годфрея я дала себе короткую передышку, выпила еще чашку уже остывшего чая. Затем позвала Фриду и велела пригласить ко мне лорда Эдгара, Верховного судью.

Он явился быстро — человек долга, привыкший к срочным вызовам. Высокий, сухой, с лицом, будто высеченным из желтоватого мрамора, и пронзительными глазами. Консерватор, хранитель печати и традиций. Именно он будет сопротивляться любым резким реформам на правовом поле, если почувствует в них угрозу устоявшемуся порядку.

— Ваше Величество, — его поклон был точен.

— Лорд Эдгар, прошу, садитесь. Благодарю за оперативность, — я указала на кресло, которое только что покинул Годфрей. — Мне нужен ваш совет как хранителя Закона.

Он сел, сложив руки на коленях, весь внимание.

— После сегодняшнего разоблачения, — начала я, — стало очевидно, что в королевстве завелась не просто коррупция, а государственная измена. Кто-то не только воровал у казны, обрекая народ на нищету, но и впустил в самое сердце замка — в покои королевы — магическое проклятие. Фактически, это покушение на жизнь правителя и подрыв основ государства.

Эдгар кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме профессиональной сосредоточенности.

— Для законного преследования этих людей, для того чтобы они предстали перед судом и понесли заслуженное наказание, мне нужны безупречные процедуры. Я не хочу, чтобы из-за судебной ошибки или формальной оплошности виновный ушел от правосудия. Это подорвет веру в закон и в корону. Поэтому я прошу вас, лорд Эдгар, — я посмотрела ему прямо в глаза, — составьте мне подробный список всех необходимых действий и документов для возбуждения дел о казнокрадстве в особо крупных размерах и о покушении на особу монарха с использованием магии. Какие доказательства требуются, как их нужно задокументировать, чтобы они имели силу в Суде Пэров, какие процедуры ареста и допроса необходимо соблюсти. Я хочу, чтобы всё было сделано по букве закона.

Я видела, как в его глазах загорелся холодный, профессиональный интерес. Я не требовала от него нарушить закон. Я требовала от него его безупречного исполнения. Это было языком, который он понимал и уважал.

— Составьте мне, пожалуйста, список, — продолжила я. — Какие именно действия мы должны предпринять для законного преследования лиц, подозреваемых в казнокрадстве и государственной измене? Какие документы нужно собрать? Какие свидетельские показания заслушать? В какой последовательности? Как обеспечить, чтобы обвинение было железным? Я не хочу скорой расправы. Я хочу справедливого суда. И в этом мне нужен ваш опыт, как хранителя Закона.

На мраморном лице Эдгара появилась тень удовлетворения. Его ценили. К нему обращались как к специалисту высшей инстанции.

— Это очень мудрое решение, Ваше Величество, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки почти что одобрения. — Действительно, любая поспешность в таком деле может привести к краху всего процесса. Закон должен быть подобен несокрушимой стене. Я подготовлю для вас исчерпывающий список. Со ссылками на соответствующие статьи Королевского Кодекса, прецеденты и требуемые формы документов. В нём будет прописана вся цепочка: от первичного сбора улик до вынесения приговора Суда Пэров.

— Именно этого я и жду, — кивнула я. — И, лорд Эдгар, эта информация — строго конфиденциальна между мной и вами. Пока мы не соберем полный комплект неоспоримых доказательств, любая утечка может спугнуть виновных и дать им время уничтожить остатки улик или бежать.

— Абсолютная конфиденциальность является основой судебного следствия, Ваше Величество, — с достоинством ответил он. — Будьте уверены.

Он удалился, и я почувствовала, что еще один важный механизм начал работать. Консерватор, который мог бы чинить препятствия реформам на правовом поле, теперь был вовлечен в процесс на моей стороне. Его самолюбие юриста и хранителя традиций было удовлетворено: королева не ломала закон, а требовала его самого строгого соблюдения.

Последняя встреча дня была самой тонкой. Прелат Ансельм. Человек, чья власть происходила не из меча или кошелька, а из веры тысяч людей. С ним нельзя было говорить языком приказов или выгоды. С ним нужно было говорить языком символов и духовного авторитета.

Вечерние тени уже полностью поглотили замок, когда я отправила приглашение Прелату Ансельму присоединиться ко мне для скромного ужина в моих личных покоях. Это был самый тонкий и опасный разговор. Платье я надела тёмное, простое, без лишних украшений, кроме маленькой серебряной подвески в виде полумесяца — намёк, который он, безусловно, заметил.

Он пришел в белых с серебром одеждах Храма Луны, от которых в полумраке словно исходило сияние. Его лицо было бледным, аскетичным, глаза — глубокими и изучающими. Духовный представитель, управляющий церковным имуществом и влиянием. Прагматик и политик до мозга костей. Его поддержка была условной — он поддерживал бы ту власть, которая усилит церковь.

— Прелат, благодарю, что пришли, — я встретила его жестом к уже накрытому столу. — После тяжелого дня думаю, нам обоим нужна пища не только для тела, но и для души.

— Истинно так, Ваше Величество, — его голос был тихим, но очень четким. — День был наполнен откровениями.

Мы сели. Слуги внесли легкие блюда — бульон, рыбу на пару, тушеные овощи. Я отослала их, оставив нас наедине.

— Именно об откровениях я и хотела поговорить, — начала я, когда мы остались одни. — Вы присутствовали сегодня в зале. Вы видели и слышали. Вы знаете, что Вечный огонь в моей часовне оскорблён. Он был осквернен тьмой, что прокралась в эти стены.

Он замер, его пальцы застыли на крае бокала. В его взгляде читалось напряженное внимание.

— Я не могу допустить, чтобы это осквернение оставалось неискуплённым, — продолжила я тихо, но страстно. — Я хочу, чтобы его повторное возжжение стало не просто техническим актом. Я хочу, чтобы оно превратилось в публичную церемонию очищения и обновления для всего королевства. Актом, который сплотит людей в эти тёмные времена, напомнит им о Серебряном Свете, что не гаснет даже в самую долгую ночь.

Я видела, как в его глазах вспыхивает огонь. Он был прагматиком и политиком, но прежде всего он был служителем культа. Предложение публичной, масштабной церемонии, которую возглавит он, глава храма, — это было то, о чём он мог только мечтать. Это усиливало влияние церкви, напоминало всем о её центральной роли в жизни государства.

— Это… благородное стремление, Ваше Величество, — сказал он, стараясь сдержать волнение в голосе. — Обряд повторного освящения и возжжения Вечного огня после осквернения — дело сложное и требующее тщательной подготовки.

— Давайте обсудим, как превратить это в событие, которое запомнится на десятилетия, — мягко прервала я его. — Чтобы каждый житель столицы, от вельможи до простого ремесленника, чувствовал себя причастным к этому очищению. Чтобы это стало не моей победой, а победой Света над тьмой, в которой мы все вместе участвовали. Мне нужен ваш совет, ваше духовное руководство в этом вопросе.

Я предлагала ему именно то, чего он жаждал: публичное влияние, роль духовного лидера нации, центральную роль в моменте исторического обновления. Но я делала это на своих условиях. Церемония должна была сплотить людей вокруг короны и церкви вместе, а не противопоставить их. Она должна была стать символом нового начала, которое инициировала я.

— Нужно выбрать дату, следующую за новолунием, — заговорил он, уже полностью увлечённый. — Символ нового цикла. Шествие должно пройти от Главного Храма до замка. С участием всех гильдий, с раздачей освящённого хлеба и соли простолюдинам… Это потребует недель подготовки, Ваше Величество.

— Тогда нам стоит начать планирование уже завтра, — сказала я, улыбаясь. — Я предоставлю в ваше распоряжение необходимые средства и полномочия. Давайте создадим не просто церемонию, Прелат. Давайте создадим легенду.

— Я представлю вам план к утру.

— Я с нетерпением жду, — я улыбнулась и подняла бокал с водой. — За новое начало.

Мы коснулись бокалов. Самый опасный из потенциальных противников — глава могущественной церковной структуры — был вовлечен в общий проект. Его амбиции теперь работали на укрепление моего имиджа, а не против него. Он получал трибуну и признание, я — сакральное благословение и легитимность в глазах верующих.

После его ухода я осталась сидеть у камина, чувствуя чудовищную усталость. За один день я провела публичный разгром, заложила основы военной и экономической стратегии, начала сбор компромата, привлекла на свою сторону эксперта-земледельца, обезоружила главного законника, встроила в свою повестку церковь. Каждый шаг был рискованным. Каждое слово — взвешенным.