История (не) Белоснежки

Глава 17 Узы доверия

Наступила короткая, хрупкая передышка. Все нити заговора, что удалось выявить, были оборваны. Конрад в своей башне, ждал суда, сломленный и болтливый. Его сообщники были арестованы той ночью тихо и бесшумно. Капитан Маркус и Геральдис работали как часовой механизм: тихие, быстрые аресты ночью, изоляция в отдалённых камерах, никакой паники. Лекарь Сигизмунд исчез так же бесшумно, как и готовил свои яды. Сеть Фалька в столице была под колпаком. Каждое движение в цеху красильщиков, в гильдии возчиков, в таверне «Три монеты» теперь отслеживалось. Мы знали их имена, их распорядок, их слабости. Оставалось только дёрнуть за ниточки, когда придёт время.

О планах Фалька, благодаря зеркалу и признаниям Конрада, мне было известно почти всё. Поддельное письмо от Агаты, написанное рукой Томаса с убийственной точностью, уже ушло на юг с доверенным гонцом. В нём «няня» сообщала о моей растущей подозрительности, о провале Конрада, о своём решении «уйти в тень» дабы не скомпрометировать дело, и настоятельно рекомендовала на своё место Эльвиру, сестру Лины — «обиженную, умную и готовую служить тому, кто пообещает падение королевы».

В эти относительно спокойные дни я посвятила себя учёбе Белоснежки.

Мы занимались каждый день после завтрака. Сначала счёт, простые задачи на сложение и вычитание. Потом чтение — не нравоучительных «Хроник Триединства», а старых рыцарских поэм, сказок. Я рассказывала ей об основах управления, объясняла, почему налоги — это не просто «сбор», а плата за безопасность дорог, содержание армии. Говорила о торговле, о ремёслах, о важности образования.

Она впитывала знания с тихим, сосредоточенным жаром, и каждый раз, когда её глаза загорались пониманием, я чувствовала странное, щемящее удовлетворение. Она задавала вопросы. О звездах, о законах, о том, почему в одних землях растёт виноград, а в других только рожь. Детское любопытство, не задавленное страхом, оказалось мощнейшей силой.

Также, на следующий день после последнего совета, я решила, что пришло время для знакомства.

Мы закончили разбор простой задачи на распределение зерна по амбарам. Белоснежка аккуратно отложила перо, с гордостью глядя на исписанную ровными столбцами цифр страницу.

— Молодец, — сказала я искренне. — Ты быстро схватываешь. Гораздо быстрее, чем я в твоём возрасте.

Она покраснела от похвалы, потупив взгляд.

— Спасибо.

— Пойдём, — сказала я, откладывая перо. — Я хочу познакомить тебя с одним… особенным существом. Помнишь, я обещала?

Белоснежка кивнула, её глаза загорелись интересом.

— Также, помнишь, я говорила про трёх фей, которые наставили меня на правильный путь?

Она кивнула снова, более настороженно.

— Они оставили мне подарок. Помощника. Он живёт здесь, в замке, но видеть его могут лишь те, кому я доверяю. Он знает очень много и может показывать удивительные вещи. Как звёзды, которые показывал господин Геральдис, только немного иначе. Хочешь познакомиться?

Любопытство в её глазах мгновенно пересилило осторожность. Она кивнула снова, более уверенно.

— Да. Хочу.

— Тогда пойдём. И помни — это наш с тобой секрет. Как и история о феях. Никто, даже новая няня, не должен знать.

— Обещаю, — прошептала она, и в этом шёпоте была торжественная серьёзность.

— Он здесь? — тихо спросила Белоснежка, когда мы вошли в мою комнату.

— В зеркале, — так же тихо ответила я. Я подвела её поближе. Наше отражение дрогнуло в полированной поверхности. — Его зовут Ксил. Ксил, ты здесь? У нас гостья.

Поверхность стекла на мгновение помутнела, словно подёрнулась дымкой. Потом из глубины, мягко и беззвучно, проступила тень, принявшая очертания некоего изящного, бесплотного существа, сотканного из тумана и тени.

— Приветствую, маленькая принцесса. Меня зовут Ксил. Я рад тебя видеть.

Белоснежка замерла, её пальцы вцепились в складки моего платья. Страха в её глазах не было — только потрясённое изумление.

— Вы… вы дух? — прошептала она.

— Можно и так сказать, — ответил Ксил, и в его голосе прозвучала улыбка. — Я подарок тех самых фей твоей мачехе. Я тут, чтобы помогать и советовать. И иногда показывать интересные истории.

— Какие истории? — сразу спросила Белоснежка, делая шаг вперёд.

— О далёких странах. О древних временах. О том, как устроен мир. Хочешь увидеть?

Она энергично кивнула. Ксил, не медля, начал показывать. В глубине зеркала заиграли краски, сложившиеся в образ: летящая над бескрайним лесом птица, вид с высоты её полёта. Реки, как серебряные нити, горы, увенчанные снегами, крошечные деревушки в долинах. Белоснежка ахнула, прижав ладони к стеклу.

— Это наше королевство? — спросила она, заворожённая.

— Его северная часть, — пояснил Ксил. — А вот — что лежит за горами на востоке.

Картина сменилась. Бескрайняя степь, ковыль, колышущийся под ветром, табуны диких лошадей, несущихся к горизонту.

Мы простояли так добрый час. Ксил показывал ей мир через живые, почти осязаемые образы. Озёра, светящиеся в сумерках, пещеры с кристаллами, города с различной архитектурой. Он отвечал на её бесконечные «почему» и «как» с безграничным терпением, и я видела, как в его безличном тоне пробиваются искренние нотки интереса. Ему самому нравилось это.

Наконец, я мягко прервала этот сеанс.

— На сегодня достаточно, солнышко. Ксилу тоже нужно отдыхать. Поблагодари его.

Белоснежка обернулась ко мне, её лицо сияло. Затем она снова посмотрела на Ксила.

— Спасибо, господин Ксил! Это было чудесно!

— Для меня честь, принцесса, — ответил он, и образ в зеркале медленно растаял, вернув стеклу обычную отражающую способность. — Возвращайся, когда захочешь узнать что-то новое.

— Обязательно! — пообещала она.

Выйдя из комнаты, она ещё долго шла рядом со мной притихшая, переваривая увиденное.

— Он добрый, — наконец констатировала она.

— Да, — согласилась я. — И очень мудрый. Но помни, его существование — большая тайна.

— Я помню. Никто не узнает.

Проводив её, я вернулась в будуар одна. Зеркало молчало.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Ты был великолепен с ней.

Поверхность стекла дрогнула.

— Она необычный ребёнок. У неё пытливый ум.

— Она умная, надеюсь, когда-то из нее получится хорошая королева, — я села на стул рядом, чувствуя внезапный прилив усталости. Головная боль, тупая и навязчивая, которую я старалась игнорировать весь день, наконец вышла на первый план, сдавив виски тяжёлым обручем. Я зажмурилась, потирая переносицу.

Я медленно добралась до кресла у камина и опустилась в него, закрыв глаза.

В комнате было тихо. Я слышала только треск поленьев. Потом — лёгкие, почти неслышные шаги.

Я открыла глаза. На пороге стояла Белоснежка. Она зачем-то вернулась. И теперь смотрела на меня глазами, полными растерянности и беспокойства.

— Всё хорошо, солнышко. Просто голова болит немного,— прошептала я, пытаясь улыбнуться.

Она постояла на пороге, явно в нерешительности. Потом, приняв какое-то внутреннее решение, скрылась. Я услышала её быстрые шаги, удаляющиеся по коридору.

Я снова закрыла глаза. Прошло несколько минут. Я уже начала дремать, когда услышала снова её шаги.

Белоснежка вошла, неся в руках небольшую медную миску с водой, в которой что-то гремело, и сложенное полотенце. Её движения были осторожными, сосредоточенными.

Она подошла, поставила миску на столик, окунула полотенце, отжала и, встав на цыпочки, положила мне на лоб. Холодная, влажная ткань стала мгновенным облегчением.

Я вздохнула.

— Спасибо.

Она не ответила, но поправила компресс. Потом принесла с полки тонкую книгу в кожаном переплёте — сборник старинных баллад.

— Хотите, я почитаю вслух? — тихо предложила она. — Папа говорил, когда маме было плохо, ей нравилось слушать, как папа читает.

Во мне что-то сжалось, теплое и острое одновременно.

— Да, — прошептала я. — Будет очень мило.

И она начала читать. Не очень уверенно, спотыкаясь на сложных словах, но старательно, чётко выводя каждую фразу. Её тихий, чистый голосок заполнил комнату, вытесняя боль и тяжесть. Я закрыла глаза, слушая, и позволила редкому, хрупкому чувству покоя окутать себя.

Позже, когда боль утихла и Белоснежка ушла, я подошла к большому зеркалу.

— Ксил?

Тёмная поверхность заколыхалась.

— Моргана. Голова прошла?

— Да, спасибо. Можно войти? Просто… поболтать. Провести время. Если ты не занят.

В зеркале воцарилась короткая, удивлённая пауза. Все наши беседы до этого были деловыми. Теперь же я хотела просто провести время. С тем, кто стал для меня единственным существом в этом мире, которое знало мою тайну.

— Занят? — наконец прозвучал его голос, и в нём послышалась лёгкая улыбка. — В моём положении «занятость» — понятие забытое. Входи.

Я протянула руку. Он встретил её своей и втянул меня в серый туман промежуточного пространства.