История (не) Белоснежки

Глава 4 Новые идеи, новые проблемы

Я застыла, словно кролик перед удавом, не в силах пошевельнуться. Его властный взгляд скользнул по мне, задержался на расческе в моей застывшей руке, на флаконах, разбросанных по столику. Усмешка тронула его губы.

— Я скучал, — повторил он, делая еще шаг. Воздух в комнате стал густым и тяжелым. — Две недели у нас не было свиданий.

Да, потому что Моргана была больна.

Он был уже совсем близко. Я почувствовала запах дыма и чего-то острого, пряного. Память, грязная и навязчивая, подсказала, как этот запах ощущается на голой коже. Внутри всё кричало от отвращения и паники. Он наблюдал за мной несколько секунд, а затем, с лёгким недоумением на смуглом лице, наклонился и прижал свои губы к моим.

Его поцелуй был твёрдым и требовательным, полным уверенности в своём праве. Моё тело напряглось в абсолютном, животном неприятии. Губы его были твердыми, полными памяти о прошлой близости, которой я не разделяла и которой боялась.

Я застыла, не отвечая, все мое тело стало одним сплошным протестом. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

Он почувствовал мое оцепенение, мою ледяную неподвижность. Его губы замерли, затем он медленно, с непонимающим выражением лица, отстранился. Зеленые глаза впились в меня

— Что, морн побери, происходит, Моргана? — его голос стал резким, без тени ласки. — Ты дрожишь, как загнанный зверь.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, отодвигаясь от него, нащупывая опору. Мне нужно было сказать что-то. Что угодно, лишь бы он ушел. Пришла пора избавляться от него, и лучшим оправданием была та же сказка, что и для Белоснежки, лишь слегка изменённая.

— Мы не можем больше, Аларик, — выдохнула я, глядя в пол. — Эти отношения… они должны прекратиться.

Он фыркнул, сложив руки на груди. Его тёмные одежды магистра поглощали свет, делая его фигуру ещё более зловещей.

— Прекратиться? Из-за чего? Из-за внезапного приступа добродетели? Слишком поздно для этого, моя дорогая.

— Не из-за добродетели! — голос мой сорвался, в нем зазвучали отчаянные нотки. Я обняла себя, пытаясь унять дрожь. — Из-за нас. Из-за королевства. Если мы продолжим, нас ждет плохой конец.

Он смотрел на меня, будто я говорила на незнакомом языке.

— Какой конец? О чем ты? Ты что, ходила к гадалкам?

Я покачала головой, снова вызвав в памяти ту ложь, что придумала для Белоснежки.

— Не гадалки. Ко мне приходили… феи. Во время болезни.

— Феи? — он произнес это слово с таким презрением, что мне стало стыдно за свою неуклюжую ложь. — Я маг, Моргана. Я изучал все сущности этого мира от низших духов до высших элементалей. Никогда, слышишь, никогда я не слышал о феях, которые являются правителям с подобными… предостережениями. Это чушь. Или ты принимаешь меня за дурака?

— Не чушь, — возразила я, заставляя свой голос звучать твёрдо. — Их было три. Одна показала мне прошлое, другая — настоящее, а третья… третья показала будущее.

Я посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в свой взгляд всю возможную искренность.

— Если мы продолжим эти отношения, нас ждёт гибель. Позорная и быстрая. А если я не возьмусь за управление королевством прямо сейчас, не откажусь от всего, что меня отвлекает, то конец будет и у этой страны. Феи были предельно ясны.

Он слушал, и его скептицизм читался в каждом мускуле лица.

— Три феи, — протянул он, и в его голосе зазвенела сталь. — Забавно. Ты уверена, что это не было последствием твоего зелья? Или, может, тебе просто наскучила наша связь?

— Я никогда не была так уверена ни в чём, — солгала я, чувствуя, как подступает тошнота.

Он смерил меня долгим, тяжелым взглядом. Он видел, что я не шучу, что я непреклонна в своем решении, каким бы абсурдным оно ему ни казалось. Его глаза сузились, в них вспыхнул гнев. Холодный, ядовитый.

— Прекрасно, — прошипел он, отступая на шаг. — Если ты решила погрузиться в суеверия и отказаться от разума, то я не намерен здесь оставаться. Я не буду обслуживать капризы сумасшедшей королевы. Или ты образумишься, или завтра же мой кабинет будет пуст, а магические системы замка перестанут функционировать. Подумай, Моргана. Без меня это место превратится в разваленную, холодную руину.

Развернувшись, он вышел, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стеклянные флакончики на столике. Я осталась сидеть, слушая отдающиеся в ушах удары собственного сердца. Волна облегчения накатила на меня, такая сильная, что я чуть не зарыдала. Он ушёл. Этот кошмар, эта постыдная связь, осталась в прошлом.

Но почти сразу же на смену облегчению пришла трезвая, холодная мысль. Его угроза была не пустой. Замок действительно держался на его магии. Без него всё развалится: водопровод, отопление, защитные чары и многое другое. Я не знала других магов, в памяти Морганы не было ни одной подобной связи. Это была огромная проблема, которую придётся решать, и решать срочно. Маги были замкнутой, гордой кастой. Аларик был единственным, кого она смогла привлечь. И теперь я его потеряла.

Я тяжело вздохнула и потянулась к гребешку, чтобы продолжить расчёсывать волосы, но тут из глубины комнаты, из-за плотной ткани, наброшенной на зеркало, прозвучал голос.

— Забавную вы причину, однако, придумали.

Я вздрогнула и подняла голову. Зеркало. Оно все слышало. Я промолчала, сжимая пальцы в кулаки. Не сейчас. Я не могла иметь дело еще и с ним.

— Однако ума не приложу, зачем вы разрываете отношения с Алариком, — продолжил голос, и в нем слышалось насмешливое любопытство. — Вы ведь приложили столько усилий, чтобы завлечь его в свою постель. И, может, подскажете, чем я заслужил такую немилость быть игнорируемым? Ведь я, в отличие от него, всегда с вами. И никогда не предавал.

Я вздохнула, сдаваясь. Я не могла игнорировать его вечно. Это создавало больше проблем, чем решало. Я заставила себя сосредоточиться, покопаться в памяти, чтобы найти все, что Моргана знала об этом зеркале.

Воспоминания всплыли медленно, обретая чёткость: долгие часы в башне с моей бабушкой, сложные чертежи, нарисованные на пергаменте её дрожащей рукой, запах горящих свечей и ладана. Она знала, что умирает, и хотела оставить мне защитника, советника. Мы вызвали демона. Бабушка, чья жизнь и так висела на волоске, пожертвовала последними её каплями, чтобы заключить его в зеркало. Демон, способный видеть и слышать всё, что происходит в мире, и неспособный противиться воле своей хозяйки.

Меня, Ирину, охватил настоящий ужас. Какими же надо быть отчаянными или безрассудными, чтобы пойти на такое. Такое обращение с живым существом, пусть и демонической природы, казалось мне чудовищным. Заключить в ловушку, лишить воли…

Я подошла к зеркалу, все еще затянутому тканью. Мои пальцы дрожали, когда я ухватилась за тяжелый бархат.

Я отдернула его.

Темное стекло отражало меня смутно, как призрака. В его глубине ничего не было, лишь мое бледное, искаженное страхом лицо.

— Скажи мне честно, — тихо, но четко произнесла я. — Я ведь всё еще твоя хозяйка? Подумай, прежде чем ответить. Бабушка… она связала тебя заклятьем. Действует ли оно до сих пор?

В глубине стекла что-то шевельнулось. Тишина затянулась. Казалось, сама сущность в зеркале переваривала мой вопрос, взвешивая каждое слово.

— Да, — наконец, прозвучал голос, и в нем я услышала нескрываемое, горькое разочарование. — Заклятье действует. Я не могу лгать тебе, моя королева, и не могу ослушаться прямого приказа. Да, ты все еще моя хозяйка.

Облегчение, острое и сладкое, затопило меня. У меня был хоть какой-то контроль. Я сделала глубокий вдох.

— Тогда слушай внимательно. То, что я скажу дальше — величайшая тайна. Ее не должен знать никто. Никогда.

Я подошла к зеркалу еще ближе, почти касаясь лбом холодного стекла.

— Я не та Моргана, которую ты знал. Та женщина, которая заключала тебя сюда, которая соблазняла Аларика, которая мучила Белоснежку… ее больше нет. Я из другого мира. Другого тела. Я умерла там и проснулась здесь, в ее теле, несколько дней назад. Я не знаю, как и почему это произошло. Но это правда.

И я рассказала всё, как было. Свою прошлую жизнь, больничную палату, болезнь, смерть и пробуждение здесь, в теле Морганы. Я видела, как поверхность зеркала колышется, пытаясь осмыслить услышанное. Его изумление было почти осязаемым.

В комнате воцарилась такая гробовая тишина, что я услышала бы, как пролетит муха. Демон молчал так долго, что я начала думать, не ошиблась ли я в силе заклятья.

— Вот… как… — наконец, прошептал он, и его голос звучал иначе. — Это многое объясняет…

— Теперь ты знаешь, — тихо сказала я. — И ты будешь хранить эту тайну.

— Приказ? — в его тоне снова проскользнула знакомая ехидство.

— Просьба, — поправила я. — Но, если тебе нужен приказ… да. Я приказываю тебе хранить молчание о моем происхождении.

— Как пожелаешь, моя… новая хозяйка, — он будто пробовал это обращение на вкус. — Это куда интереснее, чем я предполагал.

Я оставила его размышлять над открывшейся истиной и снова набросила покрывало. Мне нужно было время, чтобы самой все осознать.

Вскоре в дверь постучали. На пороге стоял Конрад с толстой папкой бумаг в руках. Его выражение лица было подобранным и почтительным, но в глазах я читала остатки растерянности с прошлой встречи.

— Ваше Величество, — он с почтительным поклоном положил бумаги передо мной. — Детализация расходов, как вы требовали. И подсчеты по гвардии и налогам.

Я взяла листы и принялась внимательно их изучать. Цифры были аккуратными, колонки ровными. Но чем дольше я в них вглядывалась, тем больше во мне закипало холодное негодование. Цифры не сходились. Они были красивыми, но лживыми. Расходы на продовольствие для прислуги были явно завышены, исходя из тех цен, что я успела узнать от Лины. Сумма на «хозяйственные нужды» включала в себя какие-то абстрактные «ремонтные работы», не подкрепленные ни сметами, ни отчетами подрядчиков.

Он лгал мне. Прямо в глаза. Уверенный, что я, как и раньше, лишь кивну и подпишу.

Я отложила бумаги в сторону и подняла на него взгляд. Я не выдала ни капли гнева. Мое лицо было спокойным, даже задумчивым.

— Благодарю вас, Конрад. Вы проделали большую работу.

На его лице вспыхнула гордость.

— Однако, — я сделала паузу, наблюдая, как его улыбка застывает. — Мне нужна еще одна вещь. Понимаете, я давно не делала премий своим верным слугам. Хочу исправить это упущение. Но чтобы назначить справедливую сумму, мне нужно понимать весь объем вашей работы и ее сложность.

Он насторожился, его глаза стали внимательными.

— Поэтому я хочу, чтобы вы подготовили для меня подробное описание всех ваших обязанностей. Всё, чем вы занимаетесь изо дня в день. Какие вопросы решаете, какие отчеты готовите, с кем взаимодействуете. Только, прошу вас, пишите максимально правдиво и подробно. Ведь такое задание я дала не только вам, — я солгала, глядя ему прямо в глаза. — Я буду всё сравнивать.

— И, Конрад, — я понизила голос до доверительного шепота, — никому не рассказывайте об этой премии и этом задании. Ведь все захотят премию, а я не хочу потом разбираться с их обидами, понимаете? Я дала такое задание лишь нескольким, наиболее важным для королевства людям. Чем более детальный отчет — тем больше монет вы получите, однако чужие обязанности приписывать нельзя.

Ложь сработала безупречно. Его глаза загорелись алчностью. Он явно представил, как обведёт вокруг пальца всех своих коллег и получит самый большой куш.

— Я понял, Ваше Величество! Будет исполнено! Я подготовлю самый детальный отчёт! — он поклонился уже с неподдельным энтузиазмом.

Он почти выпорхнул из кабинета, полный радостного возбуждения. На самом деле мне была нужна не информация для премии, а четкое, документальное свидетельство того, чем именно он должен был заниматься. Чтобы потом, когда я найду ему замену, новый человек мог войти в курс дела, а у меня были основания для увольнения Конрада за невыполнение обязанностей.

Вскоре к работе присоединились Лина и Томас. Мы продолжили разбирать бумаги. Я задавала им вопросы, сверяла цифры из разных источников, и картина вырисовывалась все более мрачная. Королевство было на грани краха. Казна практически пуста. Налоговые поступления были мизерными, так как урожаи из года в год были скудными, а система сбора — неэффективной и коррумпированной. И самое главное — казнокрадство было делом рук не только Конрада. Прослеживались явные следы воровства и среди других придворных, отвечавших за снабжение гвардии, содержание дорог, закупку тканей для двора.

К полудню у меня на столе лежали четкие выкладки. Я взяла чистый лист пергамента и принялась писать указы. Первым делом я урезала жалованье всем придворным до того минимального уровня, что был установлен при моем покойном муже, добавив лишь новую систему премий, которую планировала придумать позже. Затем я расписала новую, единую систему учета.

Я подозвала к столу Лину и Томаса. На большом листе я расчертила несколько таблиц.

— Забудьте все, что знали о ведении записей, — сказала я. — С сегодняшнего дня мы будем работать по-новому. Это защитит казну от воровства и ошибок.

Я объяснила им упрощенную систему двойной бухгалтерии.

Томас смотрел на мои каракули с глубоким скепсисом.

— Но, Ваше Величество, зачем такие сложности? Мы всегда просто записывали, что пришло и что ушло.

— Потому что это не защищало от воровства, — твердо ответила я. — Теперь каждая операция будет записываться дважды. По принципу двойной записи.

Я привела им простой пример, который когда-то помогла понять мне самой.

— Представьте, что мы покупаем мешок зерна за одну серебряную монету. Что происходит? У нас на одну монету меньше в сундуке, но на один мешок зерна больше на складе. Каждая операция имеет два следствия. Мы будем отражать их на двух счетах одновременно. Одно мы запишем в колонку «Дебет», другое — в «Кредит».

Лина, щурясь, вглядывалась в таблицы. Вдруг ее лицо просияло.

— Понимаю! Это как весы! На одну чашу кладешь монеты, которые ушли, на другую — товар, который пришел. И чаши всегда должны быть в равновесии!

Я улыбнулась, почувствовав редкий прилив гордости.

— Именно, Лина! Отличное сравнение. В конце месяца мы сведем все обороты в одну таблицу — оборотно-сальдовую ведомость. И если общая сумма дебетов не будет равна общей сумме кредитов даже на один медяк, это значит, что где-то ошибка. Или воровство. Цифры не сойдутся, и мы сразу это увидим.

Томас медленно кивнул, его скепсис понемногу таял перед лицом железной логики.

— Это… гениально, Ваше Величество, — пробормотал он с невольным уважением в голосе.

— Это просто порядок, Томас, — поправила я его. — Порядок вместо хаоса. С этого дня мы будем знать о финансах королевства всё.

Я раздала им чистые журналы, и мы начали кропотливую работу по переводу хаотичных записей прошлого в новую, стройную систему. Это была титаническая задача, но, глядя на усердно склоненные головы Линь и Томаса, я впервые за этот долгий день почувствовала, что делаю что-то по-настоящему важное. Но сейчас, по крайней мере, у меня был чёткий план действий и двое помощников, на которых, казалось, можно было положиться. Битва за выживание в этом теле и в этом королевстве только начиналась.

Мне также предстояло прояснить важный момент — как именно почила королева Моргана и кто был в этом виноват…