История (не) Белоснежки

Глава 32 О предложениях

Я вспомнила о летнем домике на берегу лесного озера, который принадлежал короне, но много лет не использовался.

Ксил, без лишних слов, использовал магию телепортации — сложное и затратное заклятье, но для него, с его силой и нашими новыми кристаллами-«искрами» в качестве источника, это было возможно.

И вот, в одно ясное утро, мы собрались в пустом тронном зале. Я, Белоснежка (сиявшая от предвкушения), Фрида, Элвин (в качестве охраны и, негласно, чтобы побыть рядом с отцом), Геральдис. Ксил стоял в центре, его лицо было сосредоточенным. Он начертил в воздухе сложную серебристую руну, она зависла, замерцала. Потом взял меня за руку, я протянула руку Белоснежке, та — Фриде, и так далее, создавая цепь.

— Не отпускайте, — тихо сказал Ксил. И мир вокруг поплыл, завертелся, цвета смешались в калейдоскоп, стало нечем дышать.

А потом — хлопок, ощущение падения, и под ногами оказался не холодный камень, а упругий деревянный настил. Мы стояли на веранде уютного бревенчатого домика. Перед нами расстилалось огромное озеро, гладкое, как зеркало, отражающее чистейшую синеву неба. Воздух был свеж, прохладен и пах хвоей и водой.

Два дня, что мы там провели, были волшебными. Настоящей передышкой. Я научила всех играть в «Крокодила» (объяснять слова жестами), в «Крестики-нолики» на расчерченной палочкой земле и в «Мафию». Последняя игра особенно всех увлекла. Фальк, к всеобщему удивлению, оказался гениальным мафиози, с лёгкостью запутывавшим даже Бертрана. Геральдис же, когда был «мирным жителем», клеймил всех подряд с таким комическим пафосом, что мы просто валялись со смеху. Белоснежка, сначала стесняясь, быстро втянулась и однажды, будучи «шерифом», с потрясающей хладнокровной логикой вычислила Фалька, чем вызвала у того редкую, почти отеческую улыбку одобрения

Элвин и Фрида жарили на костре мясо и овощи — было подобие барбекю. Белоснежка бегала босиком по траве, её смех звенел, как колокольчик. Всё было хорошо.

В последний вечер нашего отдыха, после ужина, я почувствовала потребность побыть одной. Я вышла на берег и пошла вдоль кромки воды, слушая, как она ласково плещется о камни.

Я думала о том, как всё изменилось. О том, что у меня теперь есть дом, дело, семья… и Ксил. Мысль о нём вызывала тёплую, сладкую дрожь внутри. Наши отношения после того вечера развивались стремительно и естественно, как будто так и должно было быть. Мы ещё не говорили о главном вслух, но это висело в воздухе между нами.

Я углубилась в тень высоких сосен, как вдруг из-за широкого ствола метнулась тёмная фигура.

Что-то блеснуло в полумраке и с глухим стуком вонзилось в кору дерева на том месте, где только что была моя голова. Нож.

Передо мной, с перекошенным от бешенства лицом, стояла Агата. Она была грязна, худа, одежда на ней висела лохмотьями, но глаза горели чистым, нечеловеческим безумием.

— Ты всё испортила! — прошипела она, выдёргивая нож.

Она бросилась на меня. Я отпрыгнула назад, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я была безоружна. Магии для серьёзного заклятья в момент паники не собрать. Я попыталась увернуться, но корни спутали ноги, и я споткнулась, падая на спину. Агата взвизгнула от торжества и занесла нож.

И тут пространство рядом со мной словно сжалось и разорвалось. Воздух затрещал, запахло озоном и серой. Из ничего материализовался Ксил. Он появился так быстро, что был скорее вспышкой тёмной энергии, чем существом. Его лицо, обычно спокойное или ироничное, было искажено такой холодной, абсолютной яростью, что мне стало страшно уже за женщину.

Он даже не взмахнул рукой. Просто посмотрел на Агату. В его перламутровых глазах вспыхнул багровый отсвет.

Женщина застыла с поднятым ножом. Потом из её горла вырвался не крик, а хриплый, пузырящийся звук. Её тело окутало на мгновение малиновым сиянием, исходящим изнутри. От её фигуры повалил едкий чёрный дым. Она не сгорела — она испарилась, рассыпалась на глазах в пепел, который тут же развеял лёгкий вечерний бриз. Нож с глухим стуком упал рядом.

Всё заняло не больше двух секунд.

Я лежала на земле, смотря на это место, где только что был живой человек.

Впервые за всё наше общение я осознала, с какой силой связала свою жизнь.

Ксил обернулся ко мне. Ярость в его глазах угасла, сменившись такой животной, почти панической тревогой, что я едва узнала его. Он рухнул на колени рядом, его руки дрожали, когда он схватил меня за плечи, помогая сесть, и тут же ощупал, цела ли я, не ранена ли.

— Ты цела? — его голос звучал хрипло, он схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо, ища раны. — Моргана, ответь!

— Цела, — выдавила я.

Он прижал меня к себе так крепко, что заныли рёбра. Его тело сотрясала мелкая дрожь.

— Я наложил на тебя заклятье, — бормотал он мне в волосы, — удачи, оберега… слабое, но оно должно было отвести первый удар… Я мог тебя потерять. Из-за такой… глупости.

Я обняла его в ответ, прижимаясь к груди, слушая бешеный стук его сердца. Мой собственный страх от нападения растворился в его, куда более глубоком, ужасе.

Он отстранился, держа меня за лицо, и его пальцы были ледяными.

— Моргана, слушай меня. То, что было сейчас… это не должно повториться. Ты слишком уязвима. Любой проклятый фанатик с ножом… — он сжал челюсти. — Моргана. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, по демоническим обычаям моего рода.

Я замерла, не понимая.

— Не просто обряд, как у людей, — торопливо объяснял он. — Это ритуал, углубляющий нашу существующую связь до уровня полного слияния жизненных сил. Ты станешь физически намного сильнее, практически неуязвимой для обычных болезней и ран. Твоя жизнь продлится. Мы станем связаны ещё сильнее, чем сейчас. Это… это высшая форма доверия и защиты среди моих сородичей. Я хочу этого. Чтобы ты была в безопасности. Чтобы я мог спокойно спать, зная, что случайный удар тебя не убьёт.

Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась мольба и страх отказа.

Я думала недолго. Всё, что связывало меня с этим миром — Белоснежка, королевство, наше дело — всё это имело смысл, только если я была жива. Я хотела этого союза. С ним. Со всей его силой, странностью и абсолютной преданностью.

— Да, — сказала я тихо, но чётко. — Я согласна.

На его лице отразилось безмерное облегчение. Он притянул меня и крепко, почти болезненно поцеловал в лоб.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо.

Потом я осторожно высвободилась из его объятий и посмотрела ему прямо в глаза.

— А теперь слушай меня, Ксил. Я согласна на твой демонический брак. Но я хочу большего.

Он насторожился, его брови поползли вверх.

— Я хочу, чтобы мы поженились и по людским меркам тоже. Со всеми церемониями, с благословением Луны, с пиром для всего королевства, — я сделала паузу. — И я хочу, чтобы ты стал королём-консортом, правителем Олденира рядом со мной.

Он отпрянул, будто я ударила его. Его перламутровые глаза расширились до предела, в них мелькнуло чистейшее, неподдельное изумление, будто я только что предложила ему полететь на луну.

— Что? — вырвалось у него хрипло. — Моргана… я… я не человек. Я демон. Народ… совет…

— Народ обожает меня, а я обожаю тебя, — перебила я его. — Они примут тебя, потому что это моя воля, и потому что они верят мне. А совет… они уже привыкли к твоему присутствию и уважают твой ум. Это будет непросто, но это возможно. Ты не будешь править вместо меня. Ты будешь править со мной, как партнёр. У тебя есть знания, сила, мудрость, которых не хватает этому миру. И у тебя есть я.

Я взяла его руки в свои. Они всё ещё дрожали.

— Ты дал мне свою истинную суть. Ты предложил мне полное слияние. А я предлагаю тебе место под солнцем рядом со мной. Ты будешь не лордом-советником, а королём-консортом. Что скажешь?

Он смотрел на меня, и по его лицу, такому обычно сдержанному, пробегала целая буря эмоций. Недоверие, страх, головокружение от масштаба предложения, и, наконец, прорывающаяся сквозь всё это — дикая, всепоглощающая радость.

Потом его губы медленно растянулись в широкую, сияющую, по-настоящему счастливую улыбку, какой я у него ещё не видела.

— Ты… ты самое невероятное существо во всех мирах, — выдохнул он. — Да. Тысячу раз да. Я буду твоим мужем. И твоим королём. Если ты этого хочешь.

— Хочу, — прошептала я, уткнувшись лицом в его шею.

Мы стояли так на берегу озера, в сгущающихся сумерках, среди пепла бывшей угрозы, держась друг за друга, как за единственную опору в стремительно меняющемся мире. Впереди было столько всего: и сложный разговор с Советом, и церемонии, и будущее, полное новых вызовов.

Но в этот момент всё было просто. У нас было озеро, сосны, звёзды, зажигающиеся на темнеющем небе, и тихое, абсолютное знание, что мы идём в это будущее вместе. Навсегда.