Измена. Право на любовь

Глава 1

Соня

— И это все? — с удивлением спрашивает подруга, когда, разговаривая с ней по телефону и параллельно ставя курицу в духовку, отсылаю ей фотографии подарков мужа на нашу пятнадцатую годовщину свадьбы.

— Да. А что, что-то не так? — не понимаю сути ее вопроса, и решаюсь уточнить, что же ее так обеспокоило, но подруга молчит.

Не тороплю ее с ответом, нахожу на полке беспроводные наушники и подключив их, продолжаю заниматься домашними делами, не забывая с нежностью смотреть на пятнадцать хрустальных роз ручной работы, которые стояли на тумбочке утром, а в них записка.

«Наши чувства, как эти розы, такие же хрупкие, и столь же прекрасны. Я уверен, с каждым годом роз в этой вазе будет все больше, а наша любовь однажды распустится, как единственный бутон, который есть среди цветущего рая. С годовщиной, родная!»

Когда открывала глаза, настроение было не самое радужное, потому что я знала, Макс рано уедет на работу, чтобы вовремя вернуться и отпраздновать. Казалось бы, это ведь хорошо, главное отлично закончить этот день, но мне в принципе хотелось бы провести весь день с ним.

Однако, мы уже не дети, и я прекрасно понимаю, что у него ест работа, есть ответственность, и вот так просто устраивать себе выходные, он не может.

Даже Ксанка, наша золотая британская кошка, услышавшая мое пробуждение, прибежавшая и начавшая бодать меня мордочкой в приступе телячьих нежностей, не смогла поднять мне настроение, хотя раньше ей всегда это удавалось. Ее мурчание всегда было бальзамом на душу, но не сегодня.

Четырнадцать лет черной полосы наконец-то закончились, и три дня назад я узнала, что беременна. Наконец-то получилось. Первые три года мы беспокоились об этом, но не придавали значения. Но на четвертый год нас начало это беспокоить, очень сильно беспокоить.

Мы пошли сдавать анализы, проходить обследования. Мы сменили пять клиник, причем ездили по стране, до сих пор не понимаю, как Макс выдержал и это, и развитие бизнеса, и везде нам говорили одно и то же: генетическая несовместимость.

Казалось бы, не бесплодны, все хорошо, но на деле же, это куда страшнее. В бесплодии вам дают надежду, а здесь, как приговор без права на обжалование. Гены пальцем не раздавишь, и с этим, увы, ничего нельзя было поделать.

Сколько ночей тогда бессонных было в слезах... Я помню, как каждый раз, когда этот диагноз подтверждался новыми врачами, меня накрывала волна дикой истерики. Я забивалась в угол и плакала: горько, с надрывом, меня выворачивало всю изнутри, сердце словно кислотой поливали, оно жгло до потери сознания, но каждый раз Максим был рядом. Муж крепко обнимал меня, прижимал к своей груди и говорил, что мы со всем справимся.

Эти полтора года обследований были очень тяжелыми. После пятого заключения наступил переломный момент в нашей семье.

Максим предлагал бороться, не обращать ни на что внимание, говорил, что врачи ошибаются, а я, видя то, как он держит на руках детей наших друзей, видя то, как возится с удовольствием с малышами на детских днях рождениях, не могла принять все это.

Я просила его развестись со мной, говорила, что наши чувства — это хорошо, но его счастье мне куда важнее. Я искренне хотела, чтобы он был счастлив, хотела, чтобы он стал отцом своего ребенка. Но муж не сдался, он не дал мне упасть тогда в отчаянье.

Он сказал, что дети приходят и уходят, и это прекрасно, когда любовь находит такое продолжение, но в спутники жизни он выбирает конкретного человека, и его выбор пал на меня, а это главное. Ребенок вырастет, улетит из гнезда и будет строить свою семью, свою жизнь, он не будет рядом до последнего вздоха, а вот жена будет, и лучшей жены, чем я, он уже не найдет.

Те его слова перевернули мой мир, мое сознание, и я сдалась, согласилась просто жить. Мне кажется тогда, он верил в нас куда больше, чем я, ведь я сдалась, хотела его отпустить, потому что мне было невыносимо видеть его таким. Мне казалось, что вся его любовь быстро угаснет, но нет, с каждым годом наши чувства становились все крепче.

И вот спустя столько лет, не смотря ни на какие диагнозы, чудо случилось. Это высшая награда за терпение, и я очень хотела с самого утра преподнести ему один подарок, который должен был порадовать нас обоих.

Я рассчитывала, что утро начнется с него, даже придумала, как это преподнесу, но вчера вечером он меня «обрадовал» своим ранним уходом, и все внутри опустилось. Но когда повернула голову и открыла глаза, плохое настроение улетучилось.

Эти хрустальные розы потрясающе переливались в свете утреннего солнца. Они создавали тысячи бликов на стенах, и именно в этот момент я поняла, почему Ксанка впервые не спала под моим боком после ухода мужа, а где-то мухобродила.

Она просто ловила этих солнечных зайчиков, ей было не до меня, но пропустить привычный утренний ритуал малышка не могла, и поэтому прервалась на несколько минут.

Поцеловав пушистую мордочку, я пересадила кошку рядом и сама села на постели, и Ксанка ничуть не огорчилась тому, что утренние нежности сегодня оказались быстрыми. Кошка пошла ловить зайчиков, ну а мне же нетерпелось прикоснуться к цветам.

Клянусь, розы настолько искусно сделаны, что невольно потянулась к ним и машинально сделала вдох, и к моему удивлению, они пахли, как настоящие розы. Муж надушил их, не могла в это поверить.

Я прикасалась к каждому цветку с глупой улыбкой. Хрусталь оказался настолько тонким, что было страшно прикасаться. Поистине ювелирная работа.

Похоже мы оба решили сделать не самые банальные подарки. И да, мой подарок сложно назвать подарком, как таковым, но все же.

Настроение поднялось в тот момент до невероятных высот. А ведь мне уже начало казаться, что наши чувства начали угасать, но после такого подарка поняла, что накрутила себя. Просто у Макса сейчас много проектов, новый виток в бизнесе, ему было тяжело, поэтому у нас было меньше привычных посиделок вместе, походов куда-то и теплых уютных вечеров.

Его подарок сделал мне настроение на весь день.

У меня лучший муж. О таком можно только мечтать.

И вот сейчас этот странный звонок подруги. Он, конечно, немного портит момент, но ей не удастся омрачить этот прекрасный день.

— Вот ты прямо уверена, Сонь, что это все подарки? Нигде ничего не завалялось? Он там не сделал никакую приписку, что это не все подарки на сегодня? — и снова начинает подруга. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет.

Зачем так поступать?

— Тоня, я тебя не понимаю. Что случилось? Что тебя беспокоит? Говори уже прямо, пожалуйста, — доставая из холодильника зелень для салата, споласкиваю ее и кладу на разделочную доску.

И снова эта пауза. Подруга тяжело вздыхает. Догадываюсь, что о чем она думает, на что намекает, но лучше бы она делала это вслух, потому что я начинаю раздражаться, и то, что Ксана сейчас трется о меня пушистым боком и урчит, выпрашивая лакомство, ничуть не сбавляет градус напряжения во мне.

— Слушай, я теперь не знаю, стоит говорить тебе, или нет. Зря я, наверное, начала этот разговор, — с небольшими ужимками продолжает, а я готова психануть, сбросить вызов и не отвечать ей сегодня.

Да, понимаю сама иногда также начинаю глупеть, мямлить, но сегодня, в такой прекрасный день, я не хочу слышать от кого-то вот эти вот сомнения, глупые, и не факт, что обоснованные подозрения.

— Тонь, Максим вернется буквально через полтора часа. Мне надо успеть еще много чего приготовить и самой в порядок себя привести. У нас праздничный ужин, поэтому прошу тебя, говори, что случилось, либо давай тогда завтра созвонимся, и я побегу заниматься делами.

Специально тороплю ее, потому что настроение стремительно портится, а мне хочется его вернуть, пока не упало на ноль.

— Я его два дня назад видела в ювелирке. Он покупал серьги. Я думала, он тебе подарок готовит, но ты говоришь, что все. Может быть, просто еще не подарил все же, или на другой какой-то праздник приготовил? Я боялась испортить сюрприз, поэтому молчала.

Рука с ножом так и застывает в воздухе.

Максим?

В ювелирном?

Покупает серьги?

Не верю.

Он всегда говорил, что никогда не будет покупать такие вещи без меня по одной простой причине, не хочет прогадать, и если захочет сделать мне такой подарок, то завяжет глаза и приведет в ювелирный, сказав «выбирай». Я помню эти слова его.

Да и в принципе он не считает ювелирку подарком, поэтому я все же склоняюсь к тому, что она обозналось.

— Тоня, а ты уверена, что ни с кем его не перепутала? Может быть, это был похожий мужчина, — немного отмерев, продолжаю разговор и возвращаюсь к готовке, но уже как-то вяло. Ее слова неприятно царапают внутри, и меня начинают одолевать сомнения, как бы я не храбрилась.

Сама не понимаю, что со мной происходит, но как-то не по себе становится, и едва его защищаю, как в голову лезут дурные мысли. Сразу вспоминаются все его задержки в последнее время, и видятся уже в другом свете.

Стоп.

Нет, надо гнать эти мысли. Макс бы так со мной не поступил. Он тогда меня не оставил, а уж сейчас тем более не стал бы совершать такую подлость.

— Нет, Сонь, я уверена, потому что сильно удивилась, и дабы не смутить его, специально отошла потом от магазина и ждала, когда он выйдет, и вывернула потом типа случайно столкнувшись с ним. Мы поздоровались, я у него еще спросила, что он делает в торговом центре, — Антонина говорит рвано, чувствую, как ей неловко, как волнуется. — Макс отмахнулся, но тогда я подумала, боится, что проболтаюсь, поэтому так поступил. Теперь же не знаю.

— Слушай, ну может быть, он просто еще не подарил? Все может быть. А может быть, вообще заходил за подарком для матери. У нее через месяц день рождения, мог заранее купить. Ну что ты начинаешь? — быстро ищу оправдание поступку мужа и вяло осаживаю подругу, потому что сама не верю собственным словам.

Мне страшно от того, что роится в моих мыслях. Стараюсь успокоить себя таким образом, но ничего не получается.

— Сонь, а у вас точно все хорошо? Может быть, он все же загулял, и это был подарок для любовницы? — настороженно спрашивает подруга, и режет по сердцу этими словами.

Она говорит то, что я гоню в своих мыслях, а я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Сердце предательски сжимается. Мне страшно. Мне дико страшно. Нет, я не хочу в это верить. Я не могу в это поверить.

— Сонь, ты здесь? — зовет меня подруга, а я пытаюсь унять сердце. — Прости, я зря полезла. Не слушай меня дуру. День еще не закончен, а я уже развела панику. Надо было молчать. Прости глупую. Прости, — Тоня продолжает причитать, чем делает только хуже.

— Прости, Тонь, мне бежать надо. Давай завтра созвонимся. Хорошо? — душа в себе подступившие слезы, говорю это, но голос подводит. Мое состояние слышно невооруженным ухом. Плевать. Мне бы вызов сбросить, и все будет хорошо.

— Блин, Соня, прости-ииии, — тянет, как девчонка, чем добивает лежачую меня.

— Пока, Тонь, — и не дожидаясь, что она скажет, сбрасываю вызов сама.

Ну нет же, нет. Ну не верю я в это. Он не мог так поступить со мной.

Полюби он другую, точно знаю, пришел бы, сказал об этом. Мы ведь с ним договорились в свое время, что, если вдруг он кого-то полюбит, то скажет мне об этом, и мы спокойно разойдемся.

Нет, нет, нет, не верю. Если бы он меня разлюбил, если бы он хотел порвать со мной, то не стал бы так заморачиваться с подарками, не стал бы. А интрижки — это не для него. Это все просто нелепое совпадение. Он сто процентов купил подарок Ксении Петровне.

Но слезы все равно душат меня, а руки машинально нарезают салат. Это все происходит на каком-то диком автопилоте, пока роняю горькие слезы на разделочную доску. Еще немного и солью приправлять салат не придется.

Господи, да зачем же я плачу? Зачем накручиваю сама себя? Почему я хватаюсь за этот призрак измены?

Потому что боюсь его потерять?

Я должна успокоиться, я должна взять себя в руки. Не верю, я бы почувствовала.

— Это все самообман, Соня. Это все просто совпадение. Успокойся, не накручивай себя на пустом месте, — повторяю эти слова, как мантру, но легче не становится, и когда звонит телефон, я вздрагиваю, даже нож из рук выпадает.

Мелодия мужа. Поднимаю дрожащую руку к наушнику и провожу по нему, принимая вызов.

— Привет, любимая. Прости, я задержусь на час, максимум полтора, срочные дела появились. Заскучай там хорошенько без меня, а потом отметим годовщину, — по голосу слышно, что у мужа приподнятое настроение, и от этого становится снова больно, и сомнения снова забивают голос разума.

Еще несколько минут назад я дико тосковала по нему, а теперь, слыша вот эти слова о задержке, которой не должно было быть, скучать не хочется, хочется снова забиться, как тогда в угол и реветь белугой.

— Сонь, родная, с тобой все хорошо? Что-то не случилось? — беспокоясь, снова окликает меня муж.

— Да, прости, все хорошо. Просто готовлю, в голове много всего. Буду тебя ждать, надеюсь, все же удастся вернуться домой раньше, — на удивление, мне удается взять себя в руки и сказать это максимально неслезливым голосом, хотя в душе плачу с надрывом. Сердце буквально кровью обливается. — Возвращайся поскорее, Макс. Я так тебя жду.

На последних словах голос срывается, но, кажется, он этого не замечает.

— Сделаю все от себя зависящее, Сонь. Скоро буду.

— Жду, — едва отвечаю ему, как он сбрасывает вызов, хотя обычно мы спорим, кто же первым положит трубку.

Резко всхлипываю и бросаю все к черту, снимаю фартук, комкаю его и кидаю на стол. Вылетев из кухни, сажусь на диван в гостиной, поджимаю колени к груди и жду, когда же он придет, качаясь из стороны в сторону.

В голове пустота, на душе тяжесть. Я не хочу ни во что верить, не хочу гадать, но эти полтора часа они тянутся мучительно, долго. Ну почему он мне изменил, почему? Только на пороге дома забрезжило счастье, как черная туча накрыла нас вновь.

Если бы не таймер на духовке, противно пищащий из кухни, я бы так и просидела до его прихода в гостиной. Но этот писк заставляет меня встать и вернуться, закончить готовку, убрать все за собой.

В тот момент, когда закладываю посуду в посудомоечную машину, слышится хлопок двери.

Выхожу и вижу улыбающегося мужа. Так и не скажешь, что был у другой. Он подходит ко мне, прижимает к себе и привычно сладко целует, но у меня нет сил ответить ему. Он чувствует это, отстраняется и хмуриться.

— Что не так с настроением? Расстроилась, что я задержался? Ну, хорошая моя, я и так сделал все, что мог, чтобы поскорее вернуться к тебе.

Говорит все это Макс, а я принюхиваюсь к нему, надеясь услышать запах чужих духов, но его нет. Может быть, я зря себя накручиваю? Да, наверное, если бы он был с другой, а не на работе, от него бы пахло другой женщиной, а он пахнет, как всегда.

Как же меня бросает из крайности в крайность. И все потому что не хочу верить, что это конец.

— Ничего, все в порядке. С Тоней немного поссорились, — лукавлю, но это звучит хоть немного правдоподобно. У нас с ней бывает, что ссоримся, и муж всегда с этого умиляется.

— Ну ничего, помиритесь, — и щелкает меня по носу пальцем. — Улыбнись, Сонь, у нас сегодня такой праздник. Этот день только для нас. Он лишь наш. И я тебе еще сюрприз приготовил. Иди, накрывай на стол. Я сейчас быстро приму душ, и начнем праздновать.

— Сюрприз? — может быть, это и есть те серьги?

Да, наверное, просто день еще не закончился, и он разделил подарки, желая продлить поднятие настроения. Господи, а я накрутила себя, уже!

Даже выдыхаю с облегчением, на что Макс смеется.

— Стоило заговорить о подарках, как ты повеселела. Но это и хорошо, люблю тебя баловать. Все, давай ты накрываешь, а я быстро в душ, — снова короткий поцелуй, и он уходит.

Настроение возвращается, но, правда, неприятный осадок от того, что я успела надумать, сохраняется, но я гоню его прочь. Тоня, Тоня, лучше бы она ничего не говорила.

Все налаживается. Зря только волновалась.

Достаю из шкафа любимый сервиз, расставляю тарелки, и тут звонок в дверь.

— Кого это еще принесло на ночь глядя? — удивленно спрашиваю у пустоты и иду в коридор.

Смотрю в глазок и вижу курьера с цветами. Неужели это сюрприз от Максима? Похоже на то. Открываю дверь, и молодой парень сразу начинает привычную для курьера речь.

— Добрый день. Софья Меркулова?

— Да, добрый вечер, — здороваюсь с ним, а сама смотрю на букет белых лилий, которые я не очень люблю и Максим об этом знает. Чудно.

— Это вам, — и тут же протягивает цветы, — и еще вот это, — следом идет конверт. — Распишитесь, пожалуйста в доставке.

Молодой человек протягивает планшет и ручку, а я, приняв посылку, ставлю подпись, и он, поблагодарив, быстро уходит. Закрываю за ним дверь, прохожу в гостиную и, положив цветы на журнальный столик, сажусь на диван, вскрывая белый конверт.

Странный подарок, очень странный, да еще и таким способом доставлен. Ну да ладно, не буду ждать Макса, вскрою.

И в тот момент, когда достаю содержимое, жалею об этом.

В руках оказываются фотографии и на первом же снимке девушка с букетом белых лилей. Меня начинает потряхивать от неприятного предчувствия, которое становится суровой реальностью, едва вижу следующее фото.

Максим в постели с другой женщиной, она сняла их вместе. Можно было бы сказать, что монтаж, но эти родинки выстроившиеся в форму звезды на плече не видны всем.

На следующем фото они гуляют в парке, держась за руки, на другой, едут в машине куда-то.

Слезы капают на снимки, но мне все равно.

Дальше он ее обнимает за плечи. На последнем она, довольная, целует его в губы.

И в конце не фото, там медицинское заключение, снимок УЗИ, и к нему прикреплена записка:

«А вот и продолжение нашей любви»

Все выпадает из рук.

Продолжение любви — так Максим всегда называет детей, но лишь когда мы наедине. С другими он так не говорит, при других он никогда так не говорит.

Это все правда.

Прячу лицо в ладонях и начинаю горько плакать.

— Нет, это не может быть правдой.

Я рыдаю в голос, меня всю трясет, и несмотря на то, что я больше не вижу этих ужасных фото, они все равно стоят перед глазами. Меня рвет на части.

— Что случилось? Почему ты плачешь, — идя ко мне, спрашивает муж.

Поднимаю на него заплаканное лицо, на что он хмурится, но мне все равно. Мне больно.

Видя мои зареванные глаза, муж все быстрее подходит ко мне, и когда между нами остается всего пара шагов, он замечает разбросанные по полу снимки.

— Ты об этом хотел со мной поговорить? Это твой сюрприз, да? — всхлипываю после каждого слова, и если бы он только знал, как тяжело они мне даются.

— Значит так, ты сейчас успокоишься, возьмешь себя в руки, и забудешь о том, что увидела. Это все, — обводит взглядом разбросанные снимки, — не имеет значения. Ты моя жена, Соня. В моем сердце только ты, а это так, пустяк, о котором помнить нет смысла.