Измена. Право на любовь

Глава 16

Соня

— Что? Вы? — удивленно спрашиваю у нее и не могу поверить в услышанное, а еще меня поражает то, как она тихо смеется в этот момент.

В ее смехе столько фальши, она прямо-таки напоминает мне всех этих жен богатеев, и да, я понимаю, что сама жена богатея, которые пытаются казаться лучше, чем они есть на самом деле.

— Да, а что тебя так удивляет? И, Сонь, прошу, давай на «ты». К чему этот ненужный официоз? Мы ведь не чужие друг другу люди, — с наигранным радушием говорит мне все это, а у меня снова ком к горлу подходит, и хочется бежать в туалет, но я держусь, потому что сейчас не время и не место.

По ней видно, что использует это против меня. И да, я ориентируюсь по ее внешности. Высокая, черноволосая, взгляд дикий, необузданный, а главное пробивной. Не зря она Регина.

Если она узнает о том, что я жду ребенка, даже боюсь представить, что будет делать такая, как она. Может и под ножку подставит, или еще что-то похуже нет. Я не имею права так рисковать.

— Простите, но мне пришло сообщение от мужа, и я ждала здесь его, — спокойно отвечаю ей и слегка пожимаю плечами, объясняя, что меня смущает в сложившейся ситуации.

Я действительно не понимаю, почему сообщение пришло с его номера. Неужели она сотрудница компании или он был у нее..?

Даже не знаю, какой вариант страшнее.

Оба ужасны.

Но зато появление здесь любовницы человека, с которым я прожила пятнадцать лет, о многом говорит. Он оставляет ей телефон, доверяет его ей.

Раз так, у них все очень серьезно, и я зря чего-то жду, на что-то, надеюсь, зря пытаюсь найти хоть какое-то оправдание мужу, потому что даже сейчас, говоря о том, что любит меня, что хочет быть только со мной, Макс продолжает быть с ней.

— Ох, не хочешь на «ты», ну и ладно. Я все равно к тебе на «вы» обращаться не собираюсь, уж прости, а насчет телефона, так у нас с котиком нет никаких секретов друг от друга. Я ему сказала, что желаю с тобой встретиться и поговорить, и он сам это предложил.

Она так спокойно об этом говорит, что у меня нет поводов усомниться в ее словах. Получается… Господи, нет, я не хочу об этом думать. Это ведь жестоко, цинично, подло.

А с другой стороны, чего я хотела, чего я ждала? Не понимаю. Он ведь не сказал мне, что изменять не будет, так почему изменил?

— Котик сказал, что ты можешь на мое предложение не отреагировать. И вот, собственно, я взяла его телефон, написала сообщение, пока он был занят, и мы с тобой встретились.

— Он верно вам сказал, я бы не пришла, позови меня сюда вы. И оставаться здесь я не намерена и вести с вами какие-то светские беседы тоже. Мне пора. Прошу извинить, — говорю я все это, не глядя в глаза, и тянусь к сумочке, чтобы заплатить за свой чай, не хочу ей быть в чем-то обязанной. Я сама могу заплатить по своему счету.

— Соня, потерпите мое общество еще несколько минут. Раз уж вы торопитесь, тогда я скажу коротко. Не суетитесь.

Меня поражает ее наглость и глядя в ее глаза, все же решаю выслушать. Мне интересно, что она может сказать. Понимаю, что это какой-то своеобразный мазохизм, но мне правда интересно.

— Мы с Максимом сегодня о многом поговорили. Я поняла его желания, приняла его позицию, но ни в одном моменте. Он хочет убедить тебя, что все хорошо, и в ближайший год, пока идет заключение контракта и его исполнение с Решетовым, ты верили в серьезность его желания сохранить семью.

Нет, это слишком жестоко. Такое просто невозможно принять. Он монстр, но не до такой же степени?

— Но мне кажется, что это жестоко по отношению к тебе, поэтому очень надеюсь на то, что ты сохранишь этот разговор в секрете. Естественно, я сказала Максу, что это его право, ему решать, не собираюсь давить, и я ему верю, и прекрасно понимаю значимость этого контракта поэтому готова ждать.

Слезы на глаза наворачиваются, но я отворачиваюсь к окну и быстро моргаю, чтобы не заплакать.

— Но ты имей ввиду, это все на год. Я тебе чисто по-женски это рассказала, жалко тебя.

Не жалко ей, ни на секунду не жалко, уж слишком самодовольно смотрит на меня.

— Ну, как-то так. Собственно, если хочешь, уходи, а я, пожалуй, задержусь и пообедаю, — довольная собой, добивает меня, а я не могу дышать.