Измена. Право на любовь

Глава 20

Соня

От его слов становится страшно. В смысле разберется, что он собрался делать, что? Как он собирается меня наказать: запрет дома, лишит всего, как? Я уже ничему, кажется, не удивлюсь. Хотя, если он, не знаю, согласится развестись со мной, тогда да, я буду в шоке.

— Соня, Соня, как тебе не стыдно, зачем ты все ей рассказала? Вот зачем, скажи. Ты думаешь, это им чем-то поможет? — он говорит это все таким голосом, что почему-то складывается стойкое ощущение, рад он тому, что я сделала, рад, и все это недовольство какое-то напускное.

— А почему я должна была смолчать? Я бы хотела знать, с кем изменяет мне мой муж. Это было бы хотя бы честно знать, ради кого он пошел на это ужасное предательство, — не таясь, отвечаю ему и чувствую, как становится немного легче. Я словно через проблему друзей, решаю свою проблему.

— И что бы тебе это дало? Вот какая разница, кто она? Разве не важнее, кого любит муж и с кем хочет остаться?

Почему-то этот вопрос кажется мне дикой издевкой. Когда любят, не изменяют, неужели он этого не понимает? Невозможно внести в жизнь какое-то разнообразие посредством нового человека.

Хочется разнообразие, господи, да вперед, хоть с тарзанки прыгнете вместе, хоть с парашютом, не знаю, пойдите в какой-нибудь поход. Ну или в конце концов по-человечески отдохнуть вместе у моря, отключившись от всего мира и побыв именно вдвоем.

— У нас с тобой разные взгляды на все это, и мы в любом случае не поймем друг друга. Не вижу смысла ничего объяснять. Если на этом все, то я, пожалуй, пойду, — уже хочу было спустить ноги с диванчика, но муж поднимает руку, и я останавливаюсь.

Ксана на моих коленях сидит очень напряженная, она даже мурчать перестает. Не знаю почему, но в последнее время наша кошка как-то отдалилась от него. Хотя, наверное, она просто чувствовала на нем запах другой женщины и воспринимала это как предательство.

— Мы еще не закончили, Соня. У меня не только по этому поводу к тебе вопросы, и раз уж эту тему ты решила закрыть, хорошо, давай приступим к следующей, — скрещивая руки на груди, говорит все это и делает шаг вперед.

В комнате все тот же полумрак, горит только верхний свет, придавая атмосфере какую-то загадочность, таинственность, и нет, в ней нет никакой романтики, потому что момент не тот, совсем неподходящий. Да и нет уже тех нас, для которых это бы было романтикой.

— Ну так говори в чем проблема. Я хочу поскорее лечь спать, поэтому, пожалуйста, не томи меня. Я и так устала, — зарываясь пальцами в мягкую шерсть кошки, глажу ее, надеюсь снова вызвать в ней мурчание, но, увы, этого не происходит, а мне это очень нужно.

Она расслабляла меня, а сейчас сижу напряженная, напоминаю себе перетянутую струну в гитаре, для которой одно неверное движение и бам, лопнула.

— Максим, не молчи, пожалуйста, — подгоняю его, потому что пауза затягивается, сильно затягивается. Я не понимаю, зачем он так на меня смотрит, почему он так на меня смотрит, чего он хочет этим добиться. Он со мной хотел поговорить, не я с ним так почему не начинает разговор?

— А ты в курсе, что подслушивать нехорошо, дорогая моя жена? — лениво, без лишнего раздражения или напряжения, говорит все это Макс и складывается стойкое впечатление, что он затеял этот разговор ради шутки, что его не смущает произошедшее, а скорее забавляет.

Но в то же время ответ он ждет от меня не шуточный, а вполне себе серьезный. Не знаю, как объяснить, но я чувствую все это на интуитивном уровне.

Ладно, в любом случае сейчас мне не до выяснения отношений между ними, вот совсем не до этого. Мне бы понять, что вообще происходит сейчас и для чего происходит. Такое ведь не просто так говорят, о таком не просто так спрашивают.

Ему нужен и важен мой ответ. И такое чувство, что от моего ответа будет зависеть какое-то будущее: наше, его мое, еще чье-то, не знаю.

— Я и не собиралась этого делать, — схватив Ксану и прижав ее к своей груди, отвечаю ему. — Это все вышло случайно. Если ты решил меня наказать за это, то давай уже говори, что собираешься делать и не томи.

И снова молчит, смотрит то на меня, то на кошку, и каждый раз, когда он переводит на Ксану взгляд, чувствую, как сильнее напрягается ее тело, вижу, как она поджимает уши. Она слово, она к чему-то готовится. Вот только к чему? Неужели сейчас зашипит или бросится, если он сделает шаг вперед?

Да нет, не может этого быть. Она ведь его тоже любит, он для нее важный член семьи.

— И зачем же ты приходила ко мне? — опустив руки, муж подходит ко мне и садится рядом. Кошка начинает предупреждающе издавать предупреждающие гортанные звуки, похожие не то на рык, не то на хрип. — Давай, Соня, я жду ответ.

Ох, зачем-зачем, поругаться, высказать все, что о нем думаю. Вот зачем. И тогда у меня был запал храбрости, я была готова все ему высказать и рассказать, а сейчас вся эта ситуация с Тоней выбила меня из воинственной колеи, и я не могу даже в мыслях четко сформулировать, чего я в итоге от него хочу.

Да, я могу ему все рассказать, но для чего?

Я не знаю его отношение к ней, не знаю его реакции на всю эту ситуацию, значит, есть огромная вероятность, что он спросит «и чего ты хочешь от меня?», и мне надо знать, чего я хочу, чтобы ответить. А я не знаю развода хочу, чтобы ее не было в нашей жизни, хочу забыть об этом всем, хочу, чтобы это все было ложью?

Я много чего хочу и чего конкретно больше всего не знаю.

— Давай, Соня, я жду, скажи мне, зачем ты приходила ко мне?

И как только он тянет руку ко мне, Ксана в моих руках выгибается, дует хвост и шерсть на позвоночнике и начинает рычать на мужа, даже лапой замахивается, и, если бы не быстрая реакция Макса, она бы успела его ударить, но он в последний момент одергивает руку.