Измена. Право на любовь

Глава 26

Соня

Сказать, что в этот момент мой мир рушится, это ничего не сказать. Я только успела немного расслабиться, выдохнуть от произошедшего, как случается такое.

Как он мог ее позвать, как он мог позволить ей прийти сюда, как? Я не понимаю.

Особенно в такой день, когда нужно показать семью с лучшей стороны, ведь ему необходим контракт с поборником семейных ценностей, а судя по тому, как девушка виснет на его шее и он не отталкивает ее, не выпроваживает, то похоже он даже рад ее видеть.

Или думает, где ее и как спрятать до ухода гостей, чтобы потом, когда я усну, показать ей дом, а может быть, даже и не дожидаться, когда я усну, и специально показать мне, что все в нашей жизни появилось?

Господи, какой абсурд. Что это за глупости в моей голове сейчас? Самой смешно от этих мыслей. Это ведь правда ерунда, самая настоящая ерунда. Как я могу о подобном даже задумываться?

— Но Максим, я не хочу, — начинает поскуливать девушка, и я хочу уйти, но увы, врезаюсь в косяк, создаю шум, и на него реагирует муж. Он оборачивается, видит меня с застывшими слезами на глазах и вот теперь резко скидывает руки любовницы с себя.

— Соня, успокойся, не делай поспешных выводов. Возвращайся к гостям, я сейчас подойду, — говорит мне все это, еще и рукой осаживает, а я мотаю головой, потому что все так смешно звучит.

Какие выводы еще можно здесь сделать? Других нет, вся ситуация вполне себе однозначна и логична.

— Ну, Максим, ей уже давно пора исчезнуть из нашей жизни, — любовница виснет на его руке и дует губы, только когда муж зло зыркает на нее, тут же замолкает.

— Я тебе еще раз повторяю. Выход, знаешь где. Убирайся, немедленно, — и скинув ее руки со своей, перехватывает ее за плечо и тянет к выходу, а я все также стою и смотрю на все это, только теперь растираю ушибленный локоть, который ужасно саднит.

У меня чуть искры из глаз в тот момент не посыпались, когда столкнулась с косяком.

— Но я никуда не уйду. Максим, хватит уже. Я устала ждать, я все могу понять, но и ты меня пойми, — она продолжает упираться, уже практически кричит, и я слышу, как за моей спиной слышатся шаги.

Похоже, старшее поколение услышало, как я стукнулась, а возможно, слышит тихие вопли не званной гости и спешит к нам, чтобы понять, что происходит.

Я не знаю, что делать.

Надо бы развернуться, остановить их, увести обратно в гостиную, чтобы не видели этого позора, но я стою и с ужасом думаю, какого черта у нас нет дверей. Можно было бы хотя бы их закрыть, но увы, у нас огромная арка.

Шаги все ближе и ближе, а Максим никак не может вытолкать любовницу за порог дома. Еще несколько секунд, и ситуацию уже нельзя будет спасти.

Господи, что же мне делать? Ну что?

Резко разворачиваюсь, уже начинаю возвращаться, но понимаю, что опоздала. Нас разделяет всего несколько шагов, а крики любовницы начинают набирать обороты, и, что гость, что родители мужа, они уже все прекрасно слышат.

Даже если я сейчас сделаю шаги им навстречу и попытаюсь увести, они уже не уйдут, не останутся безучастными ко всей этой ситуации. По глазам вижу, им всем уже нужно точно знать, ошиблись они или нет.

— Давай уже здесь и сейчас, раз мы все собрались, разберемся, когда ты уже с ней разведешься. Макс, это уже не смешно. Я должна понимать, чего нам с малышом ждать, да и стоит ли вообще сохранять этого ребенка?

— Какого ребенка? Что здесь происходит? — первым отмирает Константин Альбертович, едва сравниваясь со мной.

Они все это прекрасно слышали. Слезы все же срываются с глаз, когда их закрываю. Сильно жмурясь, не хочу видеть ни жалости, ни разочарования в их глазах, ничего. Я даже дышу через раз, лишь бы только побыстрее успокоиться.

И тут наступает тишина. Долгая, гнетущая, я лишь слышу какое-то копошение, а потом чувствую, как меня берут за руку и гладят по плечу. Я узнаю эти руки, это Ксения Петровна. Она пытается успокоить меня, и я открываю глаза, вижу в ней сочувствие, переживание, и, увы, не вижу обещания, что ее сын получит по полной программе.

Она выбрала сторону, еще ничего не знает, но уже выбрала, и от этого становится больно, несмотря на то, что именно такую реакцию я ожидала.

Свекровь словно извиняется передо мной за свой выбор, а я не могу на нее обижаться, потому что так ведь правильно, она и не обязана была меня выбирать.

— Не плачь, мы сейчас со всем разберемся, — говорит мне все это, и я вижу, как в ее глазах тоже застыли слезы. Ей тоже стало больно, и я даже не понимаю почему ей стало больно.

Неужели она настолько сильно меня полюбила, что будет жалко расставаться с такой невесткой? Неужели она настолько ко мне прониклась, что даже новость о внуке не способна сгладить всю эту ситуацию? Или дело не во внуке?

Ей словно вся эта ситуация ей что-то напомнила. Да нет, бред же… Константин Альбертович не мог. Это я просто вижу то, что хочу видеть, а не то что есть на самом деле.

— Пап, мам, Георгий Андреевич, прошу, возвращайтесь к столу. Сонь, проводи и займи гостей ненадолго. Буквально пара минут, и я к вам вернусь, — Макс с нескрываемым раздражением отвечает отцу, вот только, кажется, он ошибся.

Они не я. Им невозможно приказать и получить полное подчинение.

— Кто эта девушка? О каком ребенке речь, и причем здесь развод? — все также продолжает настаивать свекр на своем.

— Я та, кого любит ваш сын. Я та, кто подарит ему сына, а вам внука. Регина, очень приятно познакомиться, — улыбаясь во все тридцать два, говорит любовница.