Измена. Право на любовь

Глава 25

Соня

— Соня, вы прекрасная хозяйка. Максим, тебе повезло с такой женой. Цени это, в наше время женщина, которая способна накрыть вот такой стол — редкость. Все же стали помешаны на всех этих маникюрах, на доставке еды, все забыли про уютные вечера, когда вместе лепят пельмени, пекут блины с начинкой.

Закончив первую часть ужина, довольно говорит Решетов, и, с одной стороны мне приятно слышать его слова, а с другой стороны, они немного ранят, ведь поздно такое говорить, он уже не оценил, он уже предал.

— О да, Георгий Андреевич, здесь я с вами согласен. Далеко не все сейчас будут сидеть и лепить пельмени. Помнишь, Ксюша, как мы в свое время ждали мороза на тридцать градусов, все протвени доставали и выносили на балкон, чтобы они быстро замерзали, ведь в морозилку столько всего не наставишь.

Подхватывает его разговор свекр, и мужчины ненадолго переключают свое внимание друг на друга, и мне становится от этого легче. Мы сидим уже больше полутора часов, и все это время все вспоминают и о том, как мы с Максимом познакомились, как начали встречаться, какими были.

Вспоминали даже историю свекров, Георгий Андреевич рассказывал о своей жене и искренне сокрушался, что она не смогла приехать, ведь возится с двухмесячной внучкой.

Все это слушать было как приятно, так и больно. Ладно, когда говорили о нас, это еще хоть как-то можно было вытерпеть, но, когда старшее поколение говорили о себе, у меня слезы на глаза наворачивались.

Они столько лет вместе, вот где верность, преданность, честь. И почему Максим не такой? Он ведь воспитывался, глядя на все это.

У него перед глазами был потрясающие примеры для подражания: его родители, его дедушка с бабушкой, которые отметили даже алмазную свадьбу и после нее на следующий год отправились на небеса. Я искренне надеялась, что мы проживем вместе с ним столько же, но, увы, все разбилось намного раньше.

Только розы эти дурацкие. Он вынес их перед ужином в гостиную, и они красуются посреди журнального стола. Я вижу, как его будущий деловой партнер посматривает на них с любопытством и искренне надеюсь, что не спросят, что же это такое.

У меня сил не хватит ответить, что это, вот просто язык не повернется. Не понимаю, почему Макс их вынес. Я ведь специально убрала их в кладовку, чтобы не напоминали, чтобы не терзали сердце и душу.

— Максим, а где ты взял эти хрустальные розы? — вот черт, он все-таки заговорил о них.

— Ох, мне найти такого мастера оказалось очень тяжело. Все же нужен был искусный человек, готовый выполнить ювелирную работу, но мне повезло. Если хотите, могу дать вам контакты, — непринужденно говорит Миша, и в его голосе даже чувствуются нотки гордости, которые невозможно не заметить.

И, пожалуй, все старшее поколение делает себе какую-то внутреннюю заметку. Я прямо вижу по их глазам.

— Подожди, Максим, так это же, — и тут свекровь прижимает ладони к груди и начинает восторженно говорить, — пятнадцать лет — это же хрустальная свадьба, и роз там, я считала, пятнадцать. Соня, это его подарок тебе?

— Максим, Ксения Петровна права, — подхватывает слова свекрови Решетов, — вот это достойный подарок, и показывает, насколько сильно ты ее любишь. Это самый настоящий подарок со смыслом. Похвально, похвально, а ведь это стоит немалых денег, а сколько времени и сил тратится на поиски мастера. Молодец.

Ну да, очень любит. Может быть сил и времени он потратил много, но больше похоже, что это сделано для того, чтобы успокоить совесть после предательства.

— Да, это подарок на годовщину — подхватывает все это, Максим. — И у меня еще спрятано от нее очень много таких роз.

Повернувшись ко мне, Максим берет меня за руку и притянув ее к своим губам, целует тыльную сторону.

— Я буду каждый год дополнять этот букет, и однажды, мы, как и мои дедушка с бабушкой, встретим вместе семьдесят пять лет, поставим последнюю розу в этот букет и можем поистине гордиться нашей любовью, — муж говорит все это, глядя в глаза, а мне кажется, что это верх цинизма, самый настоящий вверх.

Если бы ничего между нами не случилось, если бы все было хорошо, я бы растаяла от этих слов, растаяла, как мороженое на солнце, но сейчас они звучат как издевка.

— Хорошо, когда ты видишь свою жизнь рядом лишь с одной женщиной, Максим. Тебе повезло заслужить любовь такой женщины, как Соня. Такую женщину нельзя потерять. Другую такую ты не найдешь. Цени и береги то, что имеешь, — говорит ему Решетов, и муж согласно кивает.

Дальше они начинают расспрашивать, как мы отметили праздник, но, к счастью, Максим быстро меняет тему, ведь отпраздновали мы очень шикарно все. Так шикарно, что это «хочется» рассказать даже правнукам.

Разговор затягивается, все начинают вспоминать свои юбилеи и даты. Кто что кому дарил, а Ксения Петровна припоминает мужу торт с горчицей, который он ей заказал и испортил их пятилетний юбилей, а ведь ему показалось на тот момент, что это даже забавно.

И в самый разгар этих воспоминаний, раздается звонок в дверь. Мы все замираем, не понимаем, что происходит, ведь никого больше не ждем.

— Я открою, — говорит муж и встает из-за стола, пока Константин Альбертович, Ксения Петровна и Решетов продолжают ностальгировать.

Я не принимаю участие в разговоре. Им всем хорошо между собой, и теперь я поняла, почему он их позвал, чтобы они отвлекли, переключили с нас на себя внимание. Еще днем я злилась на него за это, а сейчас даже благодарна.

Но почему он не возвращается? Макс уже давно должен был посмотреть и вернуться к нам. Вижу, что старшие погружены в разговор и тихонечко встаю и мышью иду в коридор, но едва я оттуда выхожу, умираю, потому что на шею Максу вешается его любовница.