Измена. Право на любовь

Глава 39

Соня

Дорога до столицы заняла почти два дня. Да, можно было бы полететь на самолете, но я ужасно боюсь летать одна. С Максимом мне проще, но он отказался лететь со мной. Я его понимаю, не осуждаю, даже вокзал, я видела, как ему было больно меня отпускать.

Все эти два дня я смотрела на документы в конверте, на расписку, на его записку и плакала, два дня сидела и плакала, пыталась себя успокоить, сказать, что это вредно ребенку, но не чувствовала никаких неприятных ощущений, поэтому дала себе выплеснуть все эмоции.

Я не знаю, зачем он это сделал, не понимаю.

Да, мне приятно, что теперь я чувствую себя в безопасности, ведь свое дело, свои деньги, я больше от него не зависима. Он сделал все, чтобы я больше ничего не боялась.

Но рада ли я этому?

Нет, он словно попрощался со мной, попрощался, навсегда отпустил, несмотря на то, как это больно и тяжело, а то, что ему было больно, я уверена, видела это в его глазах.

Но я в любом случае уже ничего не могу с этим поделать. Ничего. Он выкупил все, переписал, отписал. Мне остается это только с благодарностью принять, и как-то пережить этот месяц, понять, куда я вернусь, во что я вернусь, и как я вернусь.

Сейчас я точно не готова принимать никакое решение, потому что на самом деле хочется взять обратный билет и сразу вернуться к нему, сказать, что ничего мне этого не нужно, и я просто хочу, чтобы подобное не случалось с нами, чтобы все было как раньше, как в самом начале.

Мне больно сейчас, дико больно, но эту боль надо пережить. Мне нужен хотя бы день, день здесь, в столице.

Пауза, чтобы понять то ли это просто эмоции, глупые, бесполезные, то ли действительно то самое решение, которое просит сердце и разум. Если я в суете, в делах ничего не забуду и буду все время даже днем думать именно об этом, то брошу все, брошу и вернусь, но, если отчаяние будет накрывать лишь ночами, значит, нельзя возвращаться.

Смотрю на купе, на пустую полку, напротив и выдыхаю, беру чемодан, выглядываю из купе и вижу, что действительно все люди уже вышли, я последняя. Проводница, очень улыбчивая женщина. Прощается со мной, желает удачи и даже помогает спустить чемодан.

Видимо Максим успел ей шепнуть о том, что я беременна.

И вот я стою на перроне, вокруг полно людей. Иду по платформе на выход, мне навстречу бегут люди, которые спешат занять свои места. Все суетятся, мы, как в огромном улье, и признаться честно, здесь я чувствую себя неуютно. И не только потому, что передо мной не идет сильный мужчина, расчищающий дорогу, а потому что я впервые чувствую себя одинокой, несмотря на то, что со мной мой малыш, и я как бы в любом случае не одна.

Смотрю по сторонам, доходя до края платформы. Здесь уже меньше людей, спокойнее и я могу оценить красоту старого вокзала, но, когда в очередной раз поворачиваю голову, взгляд цепляется за Макса.

Я даже путаюсь в ногах и останавливаюсь. Он сначала дергается, чтобы поймать меня, но видит, что все хорошо, и продолжает стоять с букетом и улыбаться.

Не знаю, насколько растерянный и глупый у меня сейчас вид, но я не могу поверить, что он здесь, что он сейчас здесь.

Мы смотрим так друг на друга несколько минут, и он первый делает шаг вперед, и я вместе с ним начинаю идти на встречу.

Вот почему он отказался лететь со мной. Не потому, что ему было больно со мной попрощаться на перроне, а потому, что он знал, что успеет прилететь раньше меня и встретить здесь, а если бы мы полетели вместе, то ничего бы этого не получилось.

Не было бы этой двухдневной паузы, когда я сходила с ума и понимала, что мне без него плохо, что я не справлюсь без него, что каждый день будет похож на день сурка и другого мужчину я все равно рядом с собой не вижу, потому что любовь она дается один раз и на всю жизнь, а у нас была именно любовь.

Он специально все это сделал, он дал мне ту самую паузу.

— Что ты здесь делаешь? — когда застываем, разделенные букетом между нами, спрашиваю у него.

— Неужели ты думала, что я тебя отпущу? Это не командировка, это приговор, а я с ним не согласен. Сонь, мы любим друг друга, нам плохо друг без друга, — хочу возмутиться, сказать, что это не так, но он поднимает руку, — и давай сейчас честно и откровенно друг с другом поговорим. Мы оба любим друг друга, оба.

Хотела бы поспорить, но не могу.

— Да я подлец, мерзавец, скотина, но я обещаю, что это был единственный раз. Единственный. Дальше мы начнем все с чистого листа, и доживем с тобой до алмазной свадьбы, а если повезет, то и дольше.

До чего же сладко все это звучит, и я согу, если скажу, что не хотела этого, что не мечтала об этом.

— Я люблю тебя. Умираю без тебя, дышать не могу без тебя, потому что ты своей улыбкой заставляешь мое сердце биться. Правда, Сонь, пора все это заканчивать. Давай перевернем эту страницу, и напишем нашу жизнь заново.

— Ты, ты невыносим, Макс, но я тебя люблю, — говорю это и сама, делаю этот последний шаг и обнимаю его, прижимаюсь к груди, и он обнимает в ответ.

Мы стоим два счастливых взрослых идиота на перроне вокзала. Поезда кого-то разводят, кого-то сводят, а мы наконец-то поняли, что друг без друга не сможем.

Вернее, я поняла, когда увидела его здесь.

Даже если я и ошибусь. То точно не буду жалеть.