Измена. Право на любовь

Глава 9

Максим

— Макс, тебе не кажется, что ты уже перебарщиваешь с Соней? Я понимаю, ты ее изолировал, но можно ведь было лишить ее возможности устроиться на работу куда более мягким способом. Как будто для тебя проблема перекрыть ей кислород. Зачем это издевательство?

Смотря на то, как я кручу телефон в руках и стучу в момент поворота ребром о стол, говорит друг.

Смотрю на него и понимаю, что отвечать нет смысла, объяснять бесполезно. Я делаю ровно так, как считаю нужным. Это моя семья, и лишь мне решать, каким образом остановить возможную катастрофу. Он просто не знает Соню.

Она может быть с виду и милая, мягкая, когда случается что-то нештатное всегда сначала теряется, становится слабой, уязвимой, но стоит ей только взять себя в руки, успокоиться немного, как она тут же собирается и ее уже не остановить.

Поэтому я предпочту перебдеть, чем недобдеть. Я знаю, что может быть, в отличие от него, если буду мягким. Так что, не ему мне тут советы раздавать.

— Вы столько лет вместе. Мне ее просто жалко. Это ведь смотрится просто бесчеловечно, Макс. Ты ведь ее любишь, как бы то ни было, но любишь. Так зачем вот так с ней поступать? Хочешь, чтобы она тебя возненавидела? Хочешь, чтобы никогда не простила?

— Я знаю, что я делаю, Демид, знаю. И поверь, все, что я делаю, только на благо нашей семьи.

Даю другу короткий и четкий ответ, не вдаваясь ни в какие подробности, и главное давая понять, что нет смысла вести эту бесполезную дискуссию. Я все равно останусь при своем мнении. Он только зря силы время и нервы потеряет.

— Я все равно тебя не понимаю. Ты ведь действительно любишь именно ее. Ну да, изменил, случилось, но почему ты ей спокойно это не объяснишь? Зачем прессинг? Я понимаю, что достал тебя этим вопросом, но я хочу, чтобы ты сам себе ответил на него и понял, как глупо поступаешь.

Глупо выглядит его попытка достучаться до меня, а то, что я делаю, имеет свой смысл. Повторюсь, я знаю свою жену, очень хорошо знаю, и я как раз-таки сейчас делаю все, чтобы моя семья сохранилась.

Я не шутил. Тот букет, что я оставил утром на тумбе, это лишь начало. У меня есть еще шестьдесят роз. Я все заказал сразу. Пятнадцать, это наша точка отсчета, еще шестьдесят лет ждут своего часа.

Мне огромных усилий стоило найти такого мастера, который смог бы сделать розы, максимально приближенными к оригиналу. Каждый лепесток тонкий, это действительно ювелирная работа, а цену даже называть не буду. И так тратиться я готов лишь на жену, больше ни на кого. Только ради нее я ужом извернусь, но превращу ее жизнь в сказку.

— Ладно, я вижу, что это все бессмысленно. Ты как баран, уперся и даже не хочешь слышать, — немного грубо отмахивается от меня друг, но меня не задевают его слова.

Уж лучше пусть рядом будет человек, который вот так в открытую выражает свое недовольство, чем тот, который в глаза будет соглашаться, а за спиной рыть яму. Такой, как Демид, поможет из ямы выбраться, но никогда в нее не отправит.

Найти такого друга большая удача, такая же, как и найти такую жену, как Соня. И что в того, что в другого, раз уж я нашел, то вцеплюсь и буду держаться до последнего вздоха.

— Послушай хотя бы моего совета. Будь ты с ней помягче. Не убивай ее. Не превращай ты ее душу в пепел. Ей и так тяжело. Ты лишаешь ее призрачной надежды на спасение, а надежда порой помогает выжить. Ей и так придется наступать себе на горло и идти на этот чертов праздник, улыбаться там всем, помогая тебе.

Вот тут он прав, надежда — это то, что помогает выжить, но это обманка, она для слабых, а Соня не такая. Соня сильная, хоть и кажется хрупкой, и нежной. Она способна выдержать многое. Она умеет бороться, она умеет бороться, поэтому ей нельзя давать надежду.

Это сделает только хуже. Надежда и размажет ее по стенке. Она не сможет после этого собраться, не сможет пережить все то, что нам еще предстоит пережить.

— Я знаю, что твоя жена сделает все на высшем уровне, потому что она не такая. Она не мелочная, она не мстительная, она может говорить и думать, что угодно, психовать, соглашаться на всякие бредовые идеи Тоньки, но ведь ты сам прекрасно понимаешь, что наши жены в таких ситуациях в последний момент всегда включат совесть и никогда не сделают то, что навредит их любимым людям, а несмотря ни на что, Соня тебя любит.

Я это знаю, прекрасно знаю. И то, что купил ей наряд, и то, что я ей так сказал вчера про сюрприз, это так, чтобы держать ее в тонусе. Когда она злится, ей легче.

Стрессом, я помогаю ей это все пережить. Никогда нельзя браться за тысячи проблем одновременно, каждую надо решать по порядку.

— Я знаю это, Демид, знаю. Но также знаю, что я никому и никогда не позволю разрушить мою семью. У меня была, есть и будет только одна любимая женщина, и это Соня. И я знаю ее намного лучше, чем ты. Все, что я делаю, это только ради нее. Если я буду таким, как говоришь ты, вот тогда сломаю ее и потеряю.

— Да твою ж… Макс, услышь меня, — друг срывается с места так, что стул скрипит, да еще и ладонью по столу так бьет, что, будь я какой-нибудь барышней, точно бы упал замертво от такого звука.

Но я уже не первый раз вижу друга таким. И да, сейчас он искренне за меня переживает, за что я в какой-то степени ему очень благодарен.

— Демид, я тебе благодарен, но давай поговорим о другом, — довольно интригующее смотрю на него, и друг резко меняется.

— И о чем же ты хочешь поговорить?

— О том, какого черта ты взял на работу Аглаю. Тоня, вообще в курсе, кто она, и что между вас? Или твоя жена вообще не в курсе происходящего?