Измена. Право на любовь

Глава 7

Соня

Смотрю на него и не понимаю. Он сейчас издевается, шутит или говорит абсолютно серьезно? Если последнее, то тогда это уже упрек. Такой очень жестокий и сильный упрек, который я абсолютно не заслужила, вот ни на грамм, ни на минуту, ни на секунду.

— Что ты хочешь этим сказать, Макс? — резко подбираюсь, сбрасываю его руки со своих плеч и пытаюсь толкнуть его в грудь, но не он отшатывает, в итоге я отступаю, потому что он каменная глыба.

Еще бесчувственная сволочь, потому что иначе я не знаю, как это по-другому назвать. Это ведь правда, ну как надо не уважать свою жену, чтобы сказать ей подобное? Может быть, я истеричная натура, может быть, все сейчас воспринимаю остро и в штыки. Но разве наша ситуация штатная? Разве его слова выглядят со стороны не оскорблением?

— Я сказал ровно то, что сказал, Соня, не передергивай и не ищи в этом никакого скрытого смысла, потому что его нет. Слышишь меня? Успокойся и не накручивай себя. Понимаю, в тебе еще не утихли вчерашние эмоции, но пора бы уже взять себя в руки и включать голову.

— Ты издеваешься, Макс? То, что ты сказал, это как упрек, это как обвинение. Понимаешь? — все же срываюсь и решаю сказать ему все прямо.

Ну а смысл молчать? Смысл бояться? Смысл вот этого всего? Я не хочу копить в себе обиду, боль, разочарование. Я хочу уже один раз высказать ему все и покончить с этим. Очень хочу.

— Неужели я хоть раз давала тебе повод сомневаться в себе? Неужели я хоть раз ставила тебя в неловкое положение? Разве такое было? Не было. Мы что, с тобой никогда не ссорились, и я никогда на тебя сильно не обижалась?

Делаю шаг к мужу, тыкаю пальцем в его грудь просто от обиды, и упираюсь в него так, что даже кисть начинает ныть, но не отступаю. Да, я умираю внутри от страха, голос дрожит, выдает мое внутреннее состояние, но я чувствую, что надо поступить именно так. Если не сделаю этого, потом всю жизнь буду жалеть.

— Было такое, было, и не раз, и в том числе перед важными мероприятиями. Бывало это. Но разве я хоть раз тебя подводила? Ни разу, ни разу этого не было. Я всегда улыбалась, всегда выглядела достойно. Я никогда не делала то, что могло навредить тебе.

Да, понимаю, повторюсь, я прекрасно понимаю, что думала об этом, что не исключала возможность этой ситуации, но внутри, где-то глубоко внутри себя, понимала, предложение Тони — это всего лишь предложение, которое никогда не стало бы реальностью.

— Неужели ты думаешь, что сейчас я бы поступила иначе? То, что я могу думать и желать, это одно, но то как бы я поступила, это совсем другое. И то, что ты допускаешь мысль о возможности подставы, это хуже пощечины. Хуже, Макс, тебе должно быть за это стыдно!

Я снова начинаю кричать, мне противно от себя такой. Я ведь всегда умела мирно и спокойно решать проблемы, а здесь второй день скандалю. Надеюсь, что это гормоны, а не характер так резко испортился.

— Пожалуй, надо устроить тебе спа-день. Отдохнешь, снимешь напряжение, сама себя уже накрутила, дальше некуда, — не обращая никакого внимания на мои выпады, говорит все это муж, и я чувствую, что с трудом сдерживаюсь, дабы не топнуть от обиды.

— А может быть, тебе просто взять с собой любовницу на встречу? Нет, ну а что, хороший вариант, — мен накрывает с головой от несправедливости. — Она не опозорит, будет стараться выглядеть очень эффектно, а еще говорят, беременность украшает женщину. Она меняется, становится ярче, глаза счастливей. Любовница явно лучший вариант, чем я.

Бросаю все это, обнимая себя руками, и Макс из этого делает свои выводы. Муж заключает в свои объятия, не давая вырваться. Мы соприкасаемся животами, он смотрит в глаза так, словно пытается прочесть все то, что внутри меня. Резко становится не по себе.

Пытаюсь понять зачем все это сказала ему и не поняла. Возможно, потому, что сама хочу быть счастливой, цветущей, с блестящими от счастья глазами, а не вот такой разбитой, подавленной, зареванной, такой, на которую смотреть в зеркало страшно, но мужа это явно не смущает.

Не знаю, как он делает это, но он до сих пор продолжает смотреть на меня с нежностью, с любовью, с обожанием. Поражаюсь тому, насколько ловко ему удается играть, хотя, кто знает, может быть, он и правда испытывает ко мне особенную любовь. Вот такую изощренную, странную, болезненную для меня, но любовь.

Может быть, она для него действительно развлечение, удовлетворение каких-то определенных потребностей, которые я не могу закрыть? Все может быть, но от этого ничуть не легче.

— Вы ведь даже пожениться можете успеть до этого праздника, — продолжаю закапывать себя еще глубже. — Для тебя развод и новый штамм о регистрации брака дело буквально пяти минут. Ты сможешь, я знаю, так зачем усложняешь себе жизнь? Зачем?

— Рыба, — он говорит всего одно слово, а я, клянусь, выпучиваю глаза насколько это возможно. Мы говорим о его любовнице, о празднике, и он тут о какой-то рыбе. — Приготовь рыбу на ужин, а я пойду немного поработаю, и через час присоединюсь к тебе.

— Что? — клянусь, у меня сейчас мозг завис, как старенький компьютер.

— Соня. Я готов терпеть твои взбрыки, всю оставшуюся жизнь, но учти всему есть предел. Вспомни, что мы семья и займись своими обязанностями. Давай вперед. На кухню.