Измена. Право на любовь

Глава 19

Соня

Нет, ну это уже слишком. Они совсем обалдели что ли? Эти мужики кризис среднего возраста схватили что ли? И почему у женщин такого кризиса нет?

Как только муж с другом прощаются, срываюсь с места, не желая быть пойманной. Я должна позвонить подруге, предупредить ее. Она не заслужила подобного. Она должна знать правду. Демид — редкая сволочь. Ну как так можно? Это ведь такой удар!

Просто слов нет. Вот просто нет слов.

Спустившись в гостиную, захожу в мастерскую, прикрываю за собой дверь и набираю подругу, которая отвечает не с первого гудка.

— Давай, бери же трубку, — стону в голос, потому что не знаю, когда может спуститься Макс, а мне столько ей нужно рассказать.

— Привет, у тебя что-то произошло? — и вот он ответ, а у меня голос пропал, отдышка мучает от того, как быстро бежала. — Сонь, ну не молчи, говори, что случилось. Макс, там что, на тебя руку поднял?

— Нет, у нас все нормально, все хорошо, — голос моментально просыпается.

До рукоприкладства у нас, к счастью, не дошло, и искренне надеюсь, что не дойдет. Подобного я не переживу.

— Ну, если это можно назвать хорошо. Тонь, ты как? Только не ври мне, я все знаю, — аккуратно спрашиваю у нее, потому что только сейчас до меня доходит, что есть два варианта, она не в курсе, или не хочет меня грузить из-за моих проблем.

Если второй вариант, то это мелочи. А вот если первый, нужно быть осторожнее, хотя, это сложно сделать, у меня эмоции зашкаливают.

— О чем ты? Я не понимаю, у меня тоже относительно все хорошо. Что не так, Сонь? — у нее тяжелый голос. Похоже, что второй вариант, поэтому продолжаю раскручивать ее на откровенность.

— Тонь, ну не притворяйся. Я не представляю, как ты держишься, не представляю, сколько сил надо, чтобы сейчас так со мной разговаривать. Слушай, ну ты ведь знаешь, мы с тобой подруги, не бойся, кричи, плачь, ругайся и знай я рядом, я выслушаю всегда, и всегда поддержу.

Ну же, давай, легче станет. Почему держишь все в себе? Я ведь друг, а не враг.

— Сонь, да что еще случилось? Пока больше никакого кошмара со мной не происходило, — стоп, вот сейчас ее голос другой. Да, у нее явно что-то произошло, но дело не в том, кто любовница.

— Подожди, то есть ты не знаешь? — осторожно спрашиваю, а у самой поджилки трясутся.

— Не знаю, что? Или чего? — все тем же тоном спрашивает у меня, заставляя все больше сомневаться, но я понимаю, что тянуть нельзя. Делаю глубокий вдох и от волнения даже зажмуриваюсь, прежде чем сказать.

— То, что любовница твоего мужа, его школьная первая любовь, — кажется так быстро я еще никогда не говорила.

— Что?

— Его школьная любовь, — повторяю, потому что не понимаю, что происходит с подругой, и к чему этот вопрос.

— Сонь, а ты в этом уверена? Он не мог так со мной поступить. Ну, это уже слишком. Ладно, просто любовница, но это, — она не хочет верить, и это нормально.

Я бы тоже так отреагировала. И черт, как же больно, что подругу накрыло тоже несчастье, что и меня.

— Уверена, Тонь, абсолютно уверена. Я сама все это слышала. Мне не могло показаться. Они несколько раз это повторили, пока разговаривали с моим, — тяжело вздыхаю, и в этот момент на колени запрыгивает Ксанка.

Чувствует, что ее мамочке плохо, начинает мурчать, да так громко, что, думаю и Тоне слышно. Специально начинаю чесать ей мордочку, чтобы ее песня стала громче, и вспоминаю, как Демид сказал: «Терпеть эти шерстяные комки не могу. От них только грязь, инфекции, паразиты. В нашем доме животных не будет. Никаких».

Из-за этого Тонька, когда к нам приезжает, Ксанку с рук не выпускает. Она, как и я очень любит эти шерстяные комки.

— Ну почему именно она, как они с ним встретились? Я не понимаю, Сонь, — слышу, что она плачет и закусываю губу из-за того, что далеко и не могу ее обнять.

— Я не знаю, Тонь, я ничего не знаю. Просто услышала, кто она и сразу тебе набрала. Не знаю, может быть, и поступила неправильно, но мне показалось, что тебе стоит знать, с кем ты имеешь дело. Она ведь не просто так появилась в его жизни.

Говорю, а у самой мурашки от собственных слов.

— Видимо, узнала, чего добился, что теперь при деньгах, и пожалела, что упустила такого мужика, и сейчас всеми силами пытается его вернуть. Тонь, ты понимаешь, что такие хищницы что угодно сделают ради достижения цели? Я уверена, она это специально все подстроила. Не удивлюсь, даже если…

Но договорить не успеваю, потому что телефон исчезает из моих рук.

— Ай, ай, ай. Как нехорошо, Соня, — цокнув, начинает говорить муж, и я в ужасе оборачиваюсь.

Как он так тихо вошел, я не понимаю. Я даже не видела, как света больше становится в комнате. Да, не то чтобы у меня был полностью выключен свет, и это было так весомо, но все же обычно я замечаю малейшие изменения здесь.

Видимо, так сильно заговорилась, что пропустила этот момент.

— Нехорошо вмешиваться в чужую семью, Соня. Только их касается, что происходит в их жизни, кто с кем спит и как им быть. Нельзя лезть к другим. Лучше разберись в своей семье, — глядя мне прямо в глаза, припечатывает муж и спрятав мой телефон в кармане брюк, достает свой, и кого-то набирает.

Ну как кого-то, я прекрасно понимаю, кого и мне даже интересно услышать, что мне ему скажет.

— Демид, иди к своей, моя услышала наш разговор и ей позвонила. У тебя там истерика намечается. Крепись, друг, а я пока разберусь с особо деятельной своей.