Измена. Право на любовь

Глава 18

Макс

— Позволь вернуть тебе твои же слова, будь мягче, Демид. Зачем ты так на нее давишь? Это ведь не способ решения проблем.

Не издеваюсь, я совершенно серьезно и спокойно говорю все это другу. Однажды это должно было случиться. Я просто ждал, когда же это произойдет.

Я ему сразу сказал, его бывшая школьная любовь не просто так появилась в его жизни, не просто так напросилась к нему на работу, и когда он сказал, что сорвался, что у них все было, то был лишь вопрос времени, когда же все вскроется.

— Ой, вот давай, только не начинай. Мне и так тошно от всей этой ситуации. И да, я теперь понимаю, почему ты так себя ведешь, но от этого в разы тяжелее, потому что я понимаю, так нельзя, так неправильно. Но как с ними иначе, я не понимаю, Макс.

По голосу слышно, что друга штормит, штормит не хуже меня, и я знаю, что он любит свою Тоню, знаю, как он искренне раскаивается в том, что изменил ей, даже многое могу понять в их ситуации, но это все равно ничего не меняет, абсолютно ничего.

Тоня все узнала точно так же, как и моя Соня все знает. И то, что на самом деле мы любим именно жен не имеет никакого значения. Они уже уперлись в одно и то же, они выбрали веру во что-то конкретное, и теперь предстоит долгий путь убедить их в обратном.

Жаль, что нельзя им вставить свои мозги, нельзя показать им нашу жизнь, это бы значительно облегчило задачу, но, увы, это невозможно.

Хотя, даже если бы мы смогли это сделать, разве это что-то изменило бы? Добиваться их любви и прощения все равно пришлось бы заново, просто, возможно, было бы немного, именно немного, легче.

— Демид, ну только не говори мне, что я тебя не предупреждал. Еще когда она появилась на пороге твоего офиса, я тебе сказал, жди беды, не вышвырнешь ее, будешь потом страдать и сожалеть об этом. Ты не захотел меня слушать, сказал, что все в прошлом, и что теперь?

Понимаю, что бью по больному, но без этого никак.

— Макс, мне сейчас не до шуток, — тяжело вздохнув, говорит друг. — Я и давить на Тоню не хочу, но и иначе не получается. Она ведь ведет себя как истеричка, — переводит разговор в нужную ему сторону, — внушила сама себе что-то и теперь никак не выбить эту дурь из ее головы. С ней же, как с партнерами по бизнесу нельзя, нежная ведь, хрупкая. Так бы можно было выбить из головы, но жена все-таки.

— Понимаю. И если бы я знал, что тебе посоветовать, посоветовал бы, уж поверь, но мне бы самому совет не помешал. Мы с тобой сейчас в разных, и одновременно равных, положениях.

Говорю ему все это, а сам включаю домашний ноутбук.

— Так что, единственный совет, который могу дать, держи ее и покажи, что ты только для нее стараешься, старался и будешь стараться. Что это твоя первая любовь была ошибкой, тем самым прошлым, которое, да, ворвалось в жизнь, но так и продолжает оставаться прошлым. Это сложно, но возможно.

Я вернулся домой пораньше. Хотя стоило бы действительно задержаться. Все как с цепи сорвались, работы привалило буквально за час столько, что разгребать еще неделю.

Но нервировать Соню совершенно не хочется. Не было бы косяка на моем счету, тогда да, объяснил бы все, она бы поняла, а сейчас ведь будет думать, что у этой овцы, хотя это не так.

И тут я с другом полностью согласен, вбили себе, дуры, в голову что-то, сами себе придумали непонятно что, сами обиделись на что-то. Жаль, что сами еще не одумаются.

Друг тяжело вздыхает, между нами образуется пауза, в которую я ввожу пароль и поворачиваюсь к шкафу с книгами, находящемуся за стеклянными дверцами. Есть в нем пара справочников, которые мне сейчас необходимы. И, открывая дверь, замечаю макушку жены.

Ах ты, шельма, подслушиваешь. Ну, подслушивай, я даже дам тебе время. Звони подруге, а потом я сделаю вид, что не был в курсе. Побудь немного героиней, возможно, от этого станет легче.

Да, я понимаю, что могу сейчас попрощаться с другом, предотвратить катастрофу, но стоит ли? Может быть, новость о том, кто в любовницах у Демида и шокирует Тоню, спровоцирует скандал, но друг не прав, скрывая все это.

У него немного другая ситуация и его жене нужно понимать, с кем она конкурирует. Да, и все же, возможно, в ее голове эта информация как-то оправдает его в ее глазах, и таким образом хоть один из нас быстрее помириться со своей женой.

А для этого он долен искренне удивиться, когда Тонька выскажет ему все.

— Слушай, ладно бы, если бы ты ее любил, но ты любишь жену, и это главное, — снова начинаю говорить и беру нужные справочники, закрываю дверцу шкафа.

Возможно, это немного невпопад, но главное сейчас додавить Тоню через Соню.

— Естественно, я люблю жену. Так же, как и ты любишь Соню, а не эту идиотку, — как вовремя я успеваю включить громкую связь.

Последние слова друга жена тоже слышит.

— Почему наши жены с тобой не хотят видеть очевидного? Да если бы мы их не любили, если бы мы хотели уйти из семьи, разве бы не сделали этого? Оступились, да, но сейчас мы выгребаем из своих ошибок, выгребаем из этого кошмара, а они словно хотят в нем остаться, им словно нравится вариться в этом.

— Не знаю, Демид, не знаю, но в одном уверен наверняка, что мы их, что они нас, мы друг друга любим. Одно я знаю точно, буду действовать по намеченному пути, а тебе свой еще предстоит найти.

— Это точно. Ладно, не буду тебя отвлекать. У тебя и так работы сейчас по горло, еще Соня. И все же повторюсь, давай не будем давить, может быть, мы пытаемся объяснить им как-то неправильно, отсюда и такой результат? Может надо просто жить, сделать вид, что ничего не произошло, показать, какой была шикарной у нас жизнь?

— О нет, Демид, это путь в никуда, я в этом уверен. Такие мысли у меня были, отбрасывай их сразу, не трать время, и иди к своей, а я поработаю и пойду к своей. Давай, до связи.

— До связи, — прощаемся, я сбрасываю вызов, сажусь за рабочий стол и жду.