Измена. Право на любовь

Глава 13

Макс

— Что же ты, Максим, так жену не бережешь? — спрашивает Решетов, а я удивленно смотрю на него.

Ему кто-то донес о том, что сейчас происходит в моей жизни? Да нет, если бы он узнал о подобном, то сейчас вел бы себя иначе. Но чем он тогда?

— Не понимаю вас, Георгий Андреевич, — отвечаю ему спокойным голосом, хотя хочется рычать, потому что все же не люблю я, когда кто-то лезет не в свое дело, а он сейчас именно лезет туда, куда его не просят.

Чтобы он там не имел ввиду, из каких бы благих побуждений не делал это, но уж точно не кому-то постороннему давать комментарии на тему того, берегу я или не берегу Соню. Это лишь моя жена, лишь моя семья, и лишь моя ответственность. Никто, ни один человек не имеет права вообще хоть как-то комментировать наши отношения.

— Соглашусь с Георгием, Макс, — если она так волновалась, не стоило е брать с собой. Все же она женщина, слабая, о ней необходимо заботиться. Раз знал о такой реакции, стоило поберечь девочку.

А вот это режет по живому. Когда мы выходили из дома, с ней было все в порядке, это здесь по дороге ей внезапно стало плохо, причем не по дороге в отель, а уже здесь, в отеле. Я не понимаю, что это. Единственное, что приходит в голову, это нервы.

Всегда, когда она сильно переживает, у нее или голова болит, или тошнить начинает. И все равно, странная у нее реакция, но вот такая есть. Похоже, она просто не выдержала этой нагрузки.

— Кстати, зная, что ей не нравится здесь, мог бы и не брать ее, — соглашается Решетов. — Я бы точно понял все и не стал рубить тебя из-за этого.

Так, а вот это мне уже не нравится. Надо срочно ему объяснить, что вообще происходит, и как происходит, пока он не сделал неправильные выводы. Я хочу, чтобы контракт стал моим, а вот этот инцидент может оставить неприятные ассоциации в его памяти, и тогда, каким бы ужом я не изворачивался, Решетов может отдать проект другому. Я не могу так рисковать.

— Георгий Андреевич, она у меня просто не любит такие мероприятия, они для нее как самая настоящая пытка, но она понимает, как это важно для меня, и поэтому соглашается на них идти. Я ее не заставляю.

И вот на этих словах понимаю, что лукавлю, ведь в этот раз я ее именно заставил, но не суть, в прошлом такого ведь не было, а значит, главное просто помнить те моменты, и тогда будут звучать намного убедительнее.

— К тому же она сегодня сильно нервничает. Уж не знаю, с чем это связано. Пока мы ехали сюда, сказала боится, что комары ее закусают, ведь речка рядом, а она лакомый кусок для них, — и тут мужчины начинают смеяться. Похоже, знакомую песню завел.

— Вот моя тоже самое, сказала, — подхватывает Калинин. — Духи у нее какие-то сладкие, говорит. Вот стоит оказаться где-то так сразу на нее нападают и самое смешное, говорю ну воспользуйся другими, у тебя ведь этого парфюма на целый магазин хватит, а она мне заявляет представляете, нет, хочу именно этот будешь отгонять от меня мошкару. И в итоге, — он кивает в сторону женщины в годах, — Бедный паренек отгоняет всех комаров от нее.

— О да, извечная женская проблема: не то средство от комаров наносить, не то душиться. Всегда меня это поражало, но мне кажется, Максим дело не в комарах, — как-то загадочно протягивает последние слова мужчина, и я удивленно выгибаю бровь. На что он намекает, что хочет этим сказать?

Но мужчина молчит, он словно просит меня о чем-то догадаться. Вот только мне догадываться не о чем. Я ведь знаю ее привычки, знаю реакции на стресс. Вот и все. Здесь даже гадать не надо. На нее просто накатила волна и все.

— Простите, Георгий Андреевич, но я честно, не понимаю, на что вы намекаете. Соне обычно становится плохо, когда она нервничает, а она нервничала, утром. Боялась произвести на вас плохое впечатление, и тут весь этот перенос праздника сюда, да еще и в последний момент.

Стараюсь быть максимально непринужденным, говорю ему все это, но мужчина отрицательно машет головой и смотрит на своего старого друга, который, в отличие от него, остался в родном городе, здесь.

— Она побоялась, что не впишется, скажет что-то не то. В общем, она у меня беспокойная в этих вопросах.

— Сергей Петрович, ну скажи мне. Ну ведь не в стрессе дело. Ты ведь тоже догадался? — Решетов пихает старого друга в бок.

— Я да, но Максим у нас еще молодой, неопытный, и думаю, нам с тобой лучше здесь промолчать, — и тут мужчины начинают оба смеяться, а я начинаю чувствовать себя идиотом.

Молодой? Неопытный? В чем? Смотрю на них, на их многозначительные взгляды, и никак не сориентируюсь, что они имеют ввиду.

— Ладно, Максим. Скоро все равно сам все узнаешь. А пока, дорогие друзья, я бы хотел вам предложить встретиться как-нибудь за семейным ужином в узком кругу, потому что могу вам смело заявить, — начинает Решетов и, отставив бокал, хлопает нас с Калининым по плечам.

Похоже сейчас все же все решится, и состояние Сони ничего не испортило. Хотя, все же ее состояние меня заботит больше всего, именно поэтому я реагирую на каждое сообщение водителя, чтобы быстро сорваться к ней в случае чего.

— Я уже выбрал тех, кто и построит мне все, и спроектирует. С вас лишь работа по высшему разряду. Цена, сроки меня не интересуют, хотя вот по срокам, конечно, хотелось бы, чтобы вопрос сильно не затягивался, и в течение года мы с вами от проекта до принятия объекта прошли путь. Что скажете? Встретимся, скажем, через неделю?

— Тогда приглашаю вас к себе, Соня потрясающе готовит. Я думаю, вам понравится, — приглашаю мужчин, на что они довольно улыбаются и кивают.

— А я не против, — соглашается Георгий Андреевич, — тем более думаю, на своей территории, Соне будет проще раскрыться. И, может быть, ты наконец-то все поймешь.

Да о чем он? Что я должен понять?