Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 13

Оля

— Мамуля, а можно мне молочка? — шмыгая носом, спрашивает дочь, и я тут же напрягаюсь.

— Давно ты так дышишь? С утра вроде все было хорошо. Ты простудилась?

— Все хорошо, я не болею.

— Интересно послушать, как ты это определила? — осматриваю её горло и касаюсь лба.

— Я плакала.

— Плакала? — замираю с поднятой над ее лбом рукой.

— Да. Этот дядя плохой. Ему не нравится, что мы приехали.

— Ты ошибаешься, — притягиваю её ближе к себе, нежно касаясь мягких волос. — Ему нужно время, чтобы привыкнуть к нам. Давай договоримся с тобой, что мы обязательно съездим с тобой в парк развлечений и повеселимся. Как тебе идея?

— Ура. Мы поедем в парк! — выкрикивает она, своим писклявым голоском.

Маленькая попрыгунья подпрыгивает на кровати и, что есть силы, начинает по ней скакать.

— Тише-тише, успокаивайся. Не стоит так шуметь. Ну что? Молочко и спать?

— Да.

Молоко перед сном стало в нашем доме своего рода традицией. Маруська каждую ночь просит его перед сном. У нас в холодильнике для этого случая всегда стоит упаковка свежего коровьего молока для Маруси и растительного молока для меня.

Жуткая непереносимость молочной продукции преследует меня с раннего детства и несёт в себе сильную угрозу.

Стараясь ступать на пол как можно тише, крадусь на кухню. Надеюсь, в холодильнике Вадима есть молоко. Если нет, то мне придется идти в магазин, а оставлять дочь одну в чужом доме не хочется. По крайней мере в первую ночь.

В кромешной тьме крадусь к холодильнику. Нащупываю ручку двери и, как воришка, тяну на себя.

— В моем доме есть свет, — от грудного голоса Вадима, кровь стынет в жилах.

— Я не хотела тебя будить, — оборачиваюсь на его голос, но лучше б продолжала смотреть на холодильник.

Оголенный торс, некогда любимого мужчины, красуется ровно напротив меня, завораживая своим рельефом. Он стал ещё крепче. Каждая мышца отчётливо очерчена. Он приложил немало усилий, чтобы добиться такого результата. Не то что я, мои мышцы давно забыли, что значит спорт. Маруся заняла все мое свободное время, отчего живот стал слегка обвисшим. Как ни крути, но роды оставляют на твоем теле небольшие последствия, но это ничто по сравнению с той радостью, что дарят дети.

— Если потребуются какие-то продукты, скажи прислуге, — безразлично бросает он. Наливает в стакан воду и скрывается так же незаметно, как и появился.

— Хорошо, — мямлю я, глядя в пустой коридор.

Сердце бешено колотится в груди. Невозможно остаться равнодушной рядом с таким мужчиной, хоть он и растоптал твое сердце в прошлом.

Открываю холодильник. Изобилие овощей и фруктов радует глаз. Интересно, у него всегда столько еды или это сделали для нас? Сомневаюсь, что он в одиночку мог бы все это осилить.

Молоко нахожу без особого труда, но мой взгляд, цепляется за нечто другое.

— Это… — достаю коробку из холодильника и на сердце становится тепло. — Он не забыл, но почему?

Почему он ведёт себя со мной так холодно и отстраненно, но при этом услужливо ставит в холодильник растительное молоко?

Мысли путаются. Стараюсь понять его поведение, но ничего не выходит.

«Не ведись на эту красивую картинку, Оля. Разве ты не помнишь, как больно он может тебя ранить?» — назойливо вторит подсознание.

Наливаю два стакана молока, подогреваю и иду к Маруське. Главное не перепутать, иначе последствия могут оказаться катастрофическими.