Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 26

Вадим

Дверь закрывается. Комната погружается в полный мрак. В тот страшный мрак, что живёт в моей душе уже три года.

Оля ушла, но шлейф её аромата все ещё витает в воздухе, заставляя изнывать от боли.

— Двуличная стерва! Хочет казаться святошей, а на самом деле настоящая дьяволица. Я знаю о её похождениях. Мой водитель доложил мне о её объятиях с доктором в первый же час. Думал поставить ее на место после росписи в ЗАГСе, но не смог. Этот страх в её глазах. Она боится меня. Думает, я смогу поступить с ней таким образом? А эти слова? Что за хрень она несла про любовь? Какая к черту любовь, если ты сваливаешь в закат, не сказав ни слова.

Как загнанный в дверь, начинаю наматывать круги по комнате, стараясь привести себя в чувство.

Она играет. Я должен это понимать. Тот докторишка даже не работает в клинике. Я поднял на уши всех, но никто его не знает. Тогда кто он?

Тот мужик, что прожил с ней три года? Он настоящий отец ее ребенка?

Кружка с остывшим кофе летит в стену, оставляя коричневое пятно на светлом покрытии. Залипаю на стекающие капли, пытаясь взять себя в руки.

— Что произошло три года назад? Почему ты ушла и ничего не сказала? — задаю вопрос в пустоту, заведомо зная, что ответа не последует.

Останавливаюсь у окна, наблюдая, как одинокие люди снуют по тёмной улице. Им также погано на душе, как и мне? Они тоже знают, что такое боль? Терзающая, бесконечная боль.

Явственно представляю, как её обнимал тот докторишка, и у меня кишки сводит от ярости.

Я бы ее сейчас…

Будь я там! В той странной клинике.

Нет, хватит. Я не хочу быть таким. Я хочу быть спокойным, уверенным в себе, но я не могу справиться с этим… с этим комом в горле, который душит меня изнутри.

Говорят, ненависть и любовь — близнецы. Только вот мне кажется, что у них есть еще одна сестра, которую никто не замечает, и зовут ее Боль. Именно она разъедает меня изнутри, как кислота. Как червь, прогрызает все изнутри, и я не знаю, как с ней справиться.

Говорю себе, что ненавижу Олю, что она ничтожество. Но на самом деле я не могу быть таким. Не могу быть тираном, каким я пытаюсь казаться.

Мне не хватает сил. Мне не хватает… её. Как бы я этого не отрицал, но я все еще зависим от неё, от её дурманящего аромата, прикосновений, голоса. Я как сраный сталкер, преследующий её по пятам. У меня зависимость. И я крепко сижу на этой игле по имени Оля.

Я хочу, чтобы она вернулась. Хочу, чтобы она сказала, что ошиблась. Я хочу, чтобы она снова была со мной, черт побери! Но я не могу попросить ее об этом. Не могу, потому что… потому что у меня есть гордость.

Я ненавижу её за то, что она делает со мной. Я ненавижу себя за то, что не могу ничего с этим сделать.

В приступе ярости набираю номер своей правой руки. Я без него давно не представляю свою жизнь. Он делает все, что я ему приказываю, и всегда в лучшем виде.

— Матвей, подготовь завтра с утра машину.

— Ко скольки? — без лишних слов, он улавливает каждое мое слово.

— Часов на десять, думаю, будет норм, и ещё… — замолкаю, стараясь подобрать слова.

— Слушаю.

— Обработай тачку чем-нибудь противомикробным или что там делают? Короче, чтоб микробов не было.

— Будет сделано. Еще пожелания?

— Бля… — закрываю глаза, пытаясь понять собственные чувства и принять решение. — Найди художника. Мне нужен рисунок плюшевого медведя во всю стену. Срочно.

— Это будет сложнее, но я что-нибудь придумаю.

— Матвей, и еще… давай завтра в любой крупный магазин с игрушками на тех работы на пару часов и также с обработкой.

— С игрушками? Типа секс-шопа что ли?

— Ты совсем дебил? Какой к черту секс-шоп, если я тебе сначала говорил про плюшевого медведя на стене. Обычный детский магазин.

— А, ну будет сделано. Неподалеку от дома как раз есть подходящий.

— Спасибо. Давай только без лишних глаз. Не хочу, чтобы в прессу попала любая информация, которую я лично не проверил.

— Как скажете, Вадим Сергеевич. Добрых снов!

Вот с этим, чувствую, у меня будут жесткие проблемы. После ухода Оли в растрепанных чувствах, я вряд ли смогу уснуть.

Принимаю душ и обессиленно падаю на кровать. Стоит мне закрыть глаза, как в памяти всплывает Оля в одном нижнем белье. Ее уверенный взгляд.

Я больше чем уверен, что её тело трепетало в предвкушении моих ласк, но она не позволила себе эту маленькую слабость. Удержалась. Показала, что умеет жить и без меня.

Низ живота стягивает в тугой комок. Член наливается кровью. Я хочу эту мерзавку до дрожи в кончиках пальцев. Хочу слышать, как она упоительно стонет подо мной в предвкушении оргазма. Хочу чувствовать тепло ее тела в своих руках, но не так, как это было сегодня. Я хочу, чтобы она сама сдалась в плен моих настойчивых рук.

Сверху вниз смотрю на эрегированный член. На нём блестит аккуратная прозрачная капелька. Представляю, как Оля с жадностью слизывает ее, глядя мне прямо в глаза, и становится не по себе.

Прикрываю глаза, опуская ладонь на нежную плоть, совершая поступательные движения вверх-вниз. Перед глазами стоит она. В белом нижнем белье, которое я так хотел сорвать зубами и впиться в её мягкую кожу.

Представляю, как я бы скользил языком по её телу, слизывая выступившие капли пота. Голова идет кругом. Перестаю себя контролировать, полностью растворяясь в собственных ощущениях, и всего через пару минут, кончаю с грозным рыком.

— Что ж ты со мной делаешь, Оля? Из-за тебя я веду себя как подросток в пик пубертата.