Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 43

Оля

Я знаю, что никогда не смогу восполнить ему эти годы и вернуть время назад, но мне так хочется рассказать ему о Марусе.

— Вадим, — начинаю я дрожащим голосом, но нас прерывает стук в дверь.

— Оль, — на пороге появляется Миша и сердце мгновенно пропускает удар. Маруся! Мы так долго разговаривали, наверное, что-то стряслось и…

— Успокойся. Не надумывай лишнего. Всё в порядке. Температура спала. Маруся спит. Если твой муж не возражает, то я бы хотел вернуться домой. У меня скоро операция. Я не могу переназначать каждую.

— Спасибо, что помог, — слетает с губ Вадима, повергая меня в шок. Неужели они смогут найти общий язык?

— Не за что, обращайся. Ты же знаешь, что они для меня значат.

— Знаю, но она моя жена, — грозно отвечает Вадим.

Чувствую, как мои брови начинают хмуриться. О чем они говорят и почему я чувствую себя лишней?

— Не претендую, — усмехается Миша, окончательно вводя меня в ступор. — Захар отрубился в гостиной на диване. Не шумите тут.

— Эй! — выкрикиваю я, понимая его пошлые намеки.

— Вообще-то я про ваши ссоры, а не то, о чем ты подумала.

Щеки начинают гореть от стыда. Да, как бы я ни отпиралась, но меня всё ещё физически тянет к Вадиму. Он мой первый мужчина и единственный. Я даже не представляю себе, как кто-то другой будет меня касаться.

— Курс лечения выставлен и отправлен тебе на почту. Вам хорошо провести время, а Марусе передай, что я скоро еще раз прилечу. Надеюсь уже не в качестве врача, а как друга семьи. Удачи тебе, Вадим! По всей видимости, ты не так плох, как я думал, раз она еще не расцарапала тебе физиономию, — ржет Миша, а мне становится ещё более неловко.

— Иди уже, я потом тебе всё расскажу и… спасибо, — с благодарностью говорю я.

— Обращайся, сестрёнка.

От его слов становится тепло на душе. Я действительно считаю его своим братом. Родным и любимым, но вот взгляд Вадима мне не нравится.

— Ты чего? — осторожно интересуюсь я, когда Миша закрывает за собой дверь.

— Любишь его? — огорошивает меня он, стараясь прожечь в двери дыру размером с Марианскую впадину.

— Если я правильно тебя поняла, то в этом смысле нет. Но, как брат очень даже, — касаюсь вновь его руки.

Как же мы были глупы! Столько событий, связанных между собой, но совершенно не имеющих к нам отношения, оказались виноваты во всём, что случилось. Это больше похоже на кино, нежели на обычную жизнь, но по итогу судьба вновь свела нас вместе.

Пусть это было моё желание спасти дочь, а не его желание отомстить, но мы здесь. Вместе. И я хочу рассказать ему о своей жизни. О той, которую он не мог видеть.

— Ты спрашивал, почему я хотела сделать аборт.

— Не надо. Не говори мне ничего подобного. Я даже слышать не хочу, чтобы ты пыталась сделать это с моим ребёнком.

— Я скажу, почему думала об этом. Я боялась, как буду жить одна, как меня заклеймят бракованным товаром, баба с прицепом и всё такое. Но самое страшное это то, что я боялась, что она, как две капли воды, будет похожа на тебя. Я боялась каждый день смотреть в её глаза и видеть в них тебя. Я боялась сорваться и поехать за тобой даже после предательства и растоптать свою гордость. В тот день, когда я её увидела, всё встало на свои места. Я поняла, что если она станет твоей копией, то это будет моим наказанием за то, что сбежала, но я не смогу от неё отказаться. Тот страшный коридор перед кабинетом Миши, его уговоры. Я даже представить себе не могла, как это всё пугает. А потом терапия, больницы и всё как у людей. Я даже думала, что смогу забыть тебя и начать жить заново, пока не наткнулась на фотографии. Я их удалила через пару дней после того, как получила, но они сохранились в облако, и когда я начала чистить телефон, они вновь попались мне на глаза. У меня началась настоящая истерика. Я кричала, плакала, чем и вызвала преждевременные роды. Это не я скрывала от тебя так долго свою беременность. Это Маруся появилась раньше срока. Отсюда и причина её заболевания. Иммунитет не успел сформироваться окончательно, нервная система была истощена. Нам прогнозировали ДЦП, проблемы с развитием и прочее, но всё обошлось лишь иммунитетом. Наверное, это твои гены, — улыбаюсь, вспоминая маленький комочек на моих руках. — Когда я впервые взяла её на руки, то мне показалось, что мой мир остановился. Всё вокруг стало блеклым и неважным. Глаза. Её крохотные глазки с прищуром смотрели на меня, и я заплакала. Не от счастья, что она моя дочь, а от того, что я вообще допустила мысль про аборт. Эти крохотные ручки, пальчики, носик. Она всё ещё кажется мне самым идеальным созданием на этой планете. Всё вокруг стало неважно. А потом болезни одна за другой. Я почти не спала, не ела, не пила. Через год у меня не осталось сил бороться, но Миша постоянно поддерживал нас. Он помогал с Марусей, гулял с ней, давал мне немного отдохнуть. Благодаря ему я выкарабкалась и обрела веру. Он нашёл нам Захара, и они поставили диагноз. Стало немного легче. Я научилась с этим справляться, но формы обострения всё ещё сводят меня с ума. А дальше. Ты. Свадьба, и вот я стою здесь, не в силах больше на тебя злиться.

По щеке стекает одинокая слеза. Воспоминания накрывают меня новой волной страха и отчаяния. Я осознаю, как сильно всё изменилось, но страх за родную дочь всё ещё сводит меня с ума. Прикрываю глаза, стараясь не расплакаться ещё сильнее, и в ту же секунду крепкие мужские руки стягивают меня в крепкие объятия, не позволяя одной тонуть в собственных страхах. Они буквально вытягивают меня из этой пугающей темноты и аккуратно выводят на свет. На мягкий, теплый свет.

— Прости, что меня не было рядом и тебе приходилось справляться с этим в одиночку. Если бы я раньше рассказал тебе про брата, то этого всего не произошло бы. Я знаю, что время упущено, и Маруся никогда не станет той крохой, но позвольте мне хотя бы сейчас стать для неё настоящим отцом. Я не знаю, когда это произошло, но уже продолжительное время считаю её своей. Позволь и ей стать для меня дочерью.

— Хорошо. Я обязательно с ней поговорю и расскажу, кто её отец, но ей потребуется время.

— Я буду ждать столько, сколько потребуется, только больше никогда не оставляй меня в той пустоте.

— Не оставлю, потому что мне тоже страшно в этой пустоте.

Не знаю почему, но я верю ему. Возможно, наивно и слишком доверчиво, но я чувствую, что он говорит правду.