Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 24

Оля

Первой меня встречает радостная Маруся. Ее блестящие глаза. Вот что заставляет меня жить дальше и делать то, что от меня требуется. Один год, и мы вместе с ней растворимся, словно нас никогда не существовало.

— Чем занималась? — обрабатываю руки прежде, чем коснуться родного лица.

— Играла. Мам, а ты видела… — оглядываясь по сторонам, она одним пальчиком попросила наклониться чуть ниже.

— Что такое? — шепчу ей.

— Дядя Вадим повесил во второй комнате лампу, как у деда. Я теперь могу там играть и не брызгать этой штуковиной. Пойдем покажу.

Не верю своим глазам, когда вхожу в комнату. По периметру действительно висят бактерицидные лампы.

— Когда он их повесил? — спрашиваю больше у себя, чем у Маруси.

— Не знаю. Я сегодня хотела посмотреть комнату, а тут они. Я могу спать здесь?

— Но ты же…

— Я же большая девочка, мам. Я буду спать одна. Тем более серый волк вроде не кусается, — хихикает она, даже не представляя, насколько этот волк опасен.

— Конечно. Я буду рада. Надо попросить Вадима, чтобы он свозил нас в магазин и мы купили игрушки. Как тебе идея?

— Здорово. А потом можно в парк! — верещит она от радости.

— Можно и в парк, но не все сразу, ладно?

— Хорошо.

— Кстати, Марусь. Вадим хочет сегодня поужинать вместе с нами. Ты не против?

— Ну… А он купит мне машинку на которой можно ездить?

— Думаю, это очень дорогая покупка. Нельзя же так себя вести.

— Ладно, пусть кушает с нами. Он вон какие лампы мне сделал. Мне нравится. Мама, как думаешь, он разрешит мне нарисовать медведя во всю стену? Вот такого большого! — ее ручки раскидываются в стороны, показывая, насколько большой должен быть медведь.

— Думаю, это мы сможем организовать. Ну что? Пойдем немного позанимаемся.

— Да, — выкрикивает она и скрывается в комнате.

Поведение Вадима с каждым разом становится все более непредсказуемым. Он категорически отказывается называть Марусю по имени, но при этом делает все для ее безопасности.

Время пролетает незаметно. Когда входная дверь хлопает, я слегка вздрагиваю и готовлю Марусю к ужину. Сама с волнением выхожу из комнаты и занимаю место на кухне.

За ужином царит напряженное молчание. Воздух накаляется до такой степени, что от глубокого вдоха можно с легкостью получить ожог легких.

— Спасибо за лампу, — отодвигая от себя тарелку, произносит Маруся, слегка развеивая это напряжение.

— Не болей.

Вадим отправляет в рот кусок сочного стейка. К чему эта показуха с ужином? Нам ведь всем неловко от этого.

— Спасибо за ужин, — произношу так, словно ставлю точку в этом театре абсурда.

— Останься, нам надо поговорить, — пригвождает меня к месту Вадим.

Маруся бегает своими глазками — бусинками от меня к нему и молчит.

— Марусь, беги в комнату. Я поговорю по поводу твоего предложения, хорошо?

Дочка улыбается, показывая свою беззубую улыбку, и убегает к себе. Я же медленно опускаюсь на место.

— Что она просила?

— Хочет обустроить себе комнату, в которой ты повесил лампы, и купить немного игрушек. Мы сможем с ней съездить в магазин?

— Конкретней.

— Она хочет нарисовать на стене большого плюшевого медведя. Я не настаиваю, нам здесь жить всего год, поэтому…

— Ясно. Завтра найду человека, который сможет это сделать. с игрушками, — но о чем-то задумывается. — Пройдусь по магазину, посмотрю, когда будет время.

— Спасибо, — опускаю глаза. — Мы можем поехать без тебя, если ты занят, — произношу я, но в ответ получает молчание.

— Ночью, когда уложишь свою дочь, я жду тебя у себя. Пора выполнять все условия контракта, женушка! — отодвигаясь от стола, он встает со своего места, грозно возвышаясь надо мной. — Спасибо за ужин, — с нажимом и хищным оскалом произносит он, вызывая дрожь во всем теле.

Смотрю на Вадима, прекрасно осознавая, к чему он клонит, и не могу пошевелиться. Зачем он так поступает со мной?