Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 38

Вадим

— Я не уверен, что вправе тебе рассказывать подобное, но не могу смотреть, как Оля страдает.

По лицу докторишки прекрасно видно, что он не на шутку обеспокоен состоянием моих девочек и от этого становится еще хуже. Он ведь явно влюблен в мою жену.

— Вывалишь это все на меня, даже несмотря на то, что сам по уши влюблен? — кривлюсь от одной только мысли об этом, а сам надеюсь что он станет отрицать, но не тут-то было.

— Знаешь, возможно, ты не понимаешь, но иногда можно любить без оглядки, стелиться перед ногами человека, горы сворачивать ради него, но он не полюбит тебя в ответ. Я не всемогущий и не могу по щелчку пальцев заставить Олю полюбить меня, если ее сердце принадлежит другому.

— В философы заделался? Или это расширенный профиль врачебной практики? — язвлю, прекрасно понимая, что делаю это для того, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Я уже перестал понимать, когда на самом деле начал считать Марусю и Олю своими.

— Будем разглагольствовать или ты все же хочешь знать правду? Можешь так-то пойти к Оле и сам все спросить.

— Рассказывай, от нее я никогда не добьюсь искренности.

— Я встретил ее в клинике. Прошло уже больше трех лет, но я до сих пор помню ее взгляд в тот момент. Знаешь, я за всю свою практику не встречал ни одной юной девушки, которая была бы уверена на сто процентов в том, что хочет сделать аборт. Они все сомневаются. Кто-то прячет свои истинные чувства чуть лучше, кто-то чуть хуже, но в глазах каждой я видел сомнения. Не в моих силах настаивать на родах, но я всегда стремлюсь вразумить их. Оля не стала исключением. В тот день я взял в руки ее карту и не поверил собственным глазам. В талоне стояла консультация и в скобках было написано: аборт.

Представляю Олю в тот день. Буквально встаю на ее место и тело пробирает жуткий озноб. Что тобой двигало, раз ты решилась на такой шаг?

— Она зашла в кабинет, и в ее глазах я увидел страх. Многие боятся самой процедуры, но не она. В ее глазах был другой страх. Его легко отличить. Это был страх за будущее. В таком состоянии она даже не сразу меня узнала. Ее руки тряслись, она плохо реагировала на мои слова. Взгляд становился все рассеяннее, пока она не отключилась. Настолько ей было в тягость находиться в стенах клиники, что она потеряла сознание. Ее организм просто не справился с нагрузкой.

— Хочешь сказать, что она не хотела идти на аборт?

— Не то, что не хотела. В нем она пыталась найти спасение от раздирающей боли, но я не позволил. После моего приемы, мы вместе посещали психолога еще около трех недель. Я каждый день ходил с ней по специалистам. Она сдавала анализы, проходила всевозможные обследования, но я все еще видел этот огонек сомнения, пока не отвел ее на УЗИ и не показал ей ее ребенка. Ольга затянула с этим и увидела Маруську позже, чем обычно. Она прекрасно знала, что если увидит ее, то никогда не сможет сделать то, о чем думает. Так и вышло. А дальше все закрутилось. Она начала расцветать как самый неприхотливый цветок ранней весной. В ее душе появилась гармония. Она парила над землей. Я заселил ее в общагу для врачей, а сам переехал в квартиру на окраине.

— К чему такие жертвы? Ты всем своим пациентам помогаешь?

— Нет. И не стоит сейчас язвить, если хочешь знать все. Я помогаю лишь тем, кто в этом нуждается. Таких обычно единицы. Точнее одна конкретная пациентка.

— Значит, она передумала делать аборт, потому что ей под руку подвернулся ты?

— Не могу сказать, что я причастен к этому, но не исключаю. Возможно, приди она в любую другую клинику и сделай УЗИ раньше, то у нее тоже растворились бы эти мысли.

— Я все еще не понимаю одного.

Перебираю в голове все, что услышал и пытаюсь найти логику, но ее как будто нет.

— Чего именно?

— Значит ли это, что она хотела сделать аборт, потому что переспала с кем-то на стороне?

— Чего⁈ — завопил он так, будто я спросил нечто странное.

— Мелкой почти три года, но она мне о ней не говорила. Значит, она ее нагуляла, а на аборт собиралась пойти, потому что не хотела, чтобы я знал о ее измене. По-моему, все логично.

Картинка наконец-то сложилась в одно целое, но в ней не вязалась лишь одна крохотная деталька. Вряд ли Оля бы мне не изменила. Я уверен, что в то время она действительно меня любила. Но почему сбежала? Мы могли поговорить и все решить. Здесь явно есть что-то еще, но что?

— Боже, ты нереальный кретин! — выпаливает докторишка и скрывается за дверью клиники, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Вытаскиваю телефон из кармана и делаю то, на что раньше бы никогда не решился.

— Матвей, подготовь все к возвращению Ольги и Маруси домой и найди мне инфу об одном человечке. Всю подробную информацию скину в сообщении.