Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 39

Оля

— Собирайтесь.

Голос Вадима звучит непривычно беспристрастно. Он избегает смотреть мне в глаза. Что рассказал ему Миша, раз даже его поведение отличается от того, что я привыкла видеть обычно?

— Куда мы поедем? — осипшим голосом тянет Маруся, высовываясь из-под одеяла.

— Ты проснулась, маковка? — касаюсь ее лба, но он по-прежнему горячий. — Миша, ей не помогает лекарство, — обращаюсь к нему, а у самой голос срывается от страха. — Почему не помогает, Миша⁈ — руки пробирает сильная дрожь, пальцы отказываются слушаться, пока я старательно пытаюсь установить градусник Марусе.

— Оля, все в порядке. Не переживай, я дал ей хорошее средство. Дай организму немного времени.

Его рука касается моего плеча. Я плохо могу сейчас мыслить, но звериный взгляд Вадима в этот момент чувствую даже кожей.

— Где главврач? — кричит Вадим, приоткрывая дверь палаты.

Не проходит и минуты, как мужчина оказывается возле нас.

— Ваши документы, Вадим Сергеевич, — лебезит он и чуть ли не кланяется ему в ноги. — Вы можете быть свободны. Спасибо, что выбрали нашу клинику.

— Мы, по-твоему, в самолете или че? — рычит Вадим, не скрывая своей злости.

— Простите, пожалуйста.

— Моя дочь может перенести транспортировку?

— Думаю, да.

— Думаешь или ты в этом уверен?

— Вадим, успокойся. Маруся перенесет переезд. Куда ты собрался их везти? — на помощь врачу приходит Миша, и я ему очень благодарна. Не хватало нам еще устраивать сцены перед Марусей. Ей и без того тяжело.

— В другое место. Оль, собирай Марусю. Нам нужно срочно выезжать.

Слова Вадима пронзают меня, как острый нож. Мой внутренний хаос нарастает, сердце стучит так, что в ушах звенит, и каждое слово становится помехой для моих мыслей. Маруся смотрит на нас с испугом и полными слез глазами.

— Мам, почему он так злится? — едва слышно спрашивает она, и эти слова обрушиваются на меня с новой силой страха. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается, но что именно? Стена ненависти и недопонимания или та хрупкая надежда на любовь?

Вадим замечает ее слезы, и я вижу, как его жесткость вдруг ослабевает, словно он на мгновение хотел сделать шаг вперед, обнять нас, успокоить. Но он останавливается, и в этой остановке я читаю его страх. Страх потерять нас. Может ли такое быть после всего, что произошло?

— Поторопитесь, — говорит он с неожиданным спокойствием, но в голосе всё равно ощущается напряжение. Он и главврач выходят из палаты, оставляя меня в смятении.

— Миша, ничего не хочешь мне рассказать? — поворачиваюсь к своему другу, но он избегающим взглядом показывает мне, что уходит от темы. Как будто прячется в тени, чтобы не столкнуться с правдой.

— Давай не будем об этом. Вещи готовы. Состояние Маруси стабильное.

Я чувствую, как мне становится тяжело дышать. Моя малышка трясется от жара, и я вытаскиваю градусник, чтобы убедиться.

— У неё тридцать восемь и семь, — отвечаю, сжимая градусник в ладонях.

— Скоро подействуют лекарства, — говорит Миша, но в его глазах я вижу, что он сомневается не меньше меня.

— Ты знаешь, куда он нас везет? — спрашиваю его, чувствуя, как внутри меня нарастает замешательство и тревога.

В этот момент я ненавижу не только Вадима, но и себя за то, что мы оказались в этой ситуации. Если б только он меня послушал. Сделал бы, как я говорила, но то время уже не вернуть.

— Нет, но я думаю, что в его голове что-то щелкнуло.

— Что это значит? — в моем голосе звучит страх. Куда он хочет нас увезти?

Мне словно не хватает сил бороться, я ловлю себя на мысли, что с каждым его словом, с каждым мгновением, когда мы останемся здесь, под этой больничной лампой, я теряю часть себя. Каждый раз, когда я смотрю на Марусю, моё сердце разрывается на куски.

— Оль, — прерывает мои мысли Миша, — давай просто сделаем всё, что в наших силах. Мы не можем сейчас ломать себе голову о том, что он задумал. Нам нужно заботиться о Марусе.

И несмотря на то, что он говорит, я чувствую, как страх сковывает мое тело все сильней. Он обвивает мою грудь, сжимая так, что становится трудно дышать. Но я верю, что, несмотря ни на что, мы спасем нашу малышку.