Измена. Ты (не) узнаешь о нас

Глава 36

Оля

К нам в палату влетает раскрасневшийся врач. У него такая одышка, словно он марафон пробежал.

— Здравствуйте, прошу прощения за недоразумение. Ваша дочь сейчас же будет переведена в отдельную палату. Кстати, я главврач больницы. Приятно познакомиться и я лично приношу вам свои извинения за это недоразумение.

— Я хочу выписаться, — говорю тише, чтобы не разбудить Марусю. Она уснула сразу после того, как Вадим покинул палату.

— Не горячитесь. Мы сделаем все в лучшем виде. Я лично буду заботиться о вашей дочери.

— У нас есть свой врач. Мы не нуждаемся в ваших услугах.

— Вадим Сергеевич дал мне личное распоряжение. Я буду лечить вашего ребенка.

— А я еще раз повторяю, что моего ребенка буду лечить я. У нее иммунодефицит. Знаете, что это такое и какие последствия в случае ошибки врача?

Мужчина бледнеет прямо на глазах. Сразу видно, что он не часто встречается с подобными, но прекрасно осведомлен о последствиях и ему не хочется брать на себя ответственность.

— Я…я постараюсь объяснить Вадиму Сергеевичу ваше пожелание, — дрожащим голосом отвечает он и покидает палату.

Жар Маруси даже не думает спадать. Осторожно, стараясь ее не разбудить, встаю с кровати и выхожу из палаты.

Гудки сменяются, а на той стороне все так же нет ответа. Надеюсь, Миша еще не улетел. Я даже не спросила, когда он вернется домой.

— Слушаю, как у тебя дела? Вадим, не сильно орал? — голос Миши звучит эхом.

— Ты где? — игнорирую все его вопросы. — Еще не вернулся домой?

— Что случилось? Я в аэропорту, вылет через четыре часа.

Миша всегда понимал меня даже по интонации, и сейчас не исключение.

— Мы в больнице, Миша. У Маруси поднялась температура. Ты нам нужен, — на последнем слове мой голос окончательно срывается.

Я больше не могу держать в себе этот страх. Моя дочь в опасности, и что делать, знает только он. Нет. Не так. Я доверяю только ему. Он сделает все, чтобы спасти Марусю.

— Адрес, срочно.

— Уже отправила. Миша, поторопись. Они хотят оставить нас здесь.

Возвращаться в палату не тороплюсь. Облокачиваюсь спиной о холодную стену и медленно сползаю вниз. Я же говорила. Я предупреждала его, что нельзя. Что ее иммунитета не хватит на это все.

— Оль, ты как?

Руки и ноги отказываются слушаться. Не знаю, сколько времени я здесь провела, но, судя по виду Вадима, не мало. С трудом мне удается встать на ноги, но они затекли настолько, что сейчас я еле на них держусь.

— Как, Маруся? — игнорирую его вопрос.

— Она еще спит. Главврач подготовил для нее отдельную палату. Ждем, когда она проснется, и переведем ее.

— Нет. Мы поедем домой. Она должна лечиться дома. Здесь опасно, — я не могу нормально мыслить. Выброс адреналина в кровь исчерпал весь ресурс организма, и на смену гиперактивности пришла апатия и усталость.

— Не глупи. Здесь профессионалы. Они знают, что делать. А что дома? Кто будет ей там помогать, если станет хуже?

— Нельзя. Я не оставлю ее здесь. Как ты не понимаешь? Я боюсь за нее. Тебе рассказали, что значит ее болезнь? Рассказали о последствиях? Я не хочу их допустить, ясно? Я не позволю тебе подвергать ее опасности. И так по твоей вине мы оказались здесь!

— Я знаю! Знаю, черт побери! И я тоже не хочу, чтобы Маруся болела, ясно? Я уже миллиард раз пожалел о том, что позвал этого сраного логопеда! А еще коленки. Если б она не упала! Если б не та девка, которая приперлась с соплями, хотя я ее предупреждал! Но в больнице она будет в безопасности. Тут врачи, тут анализы, тут…

— Тут еще больше бактерий и вирусов, которые ей противопоказаны.

— Мы можем перевести ее в реанимационную палату. Там стерильно, можем проверять весь персонал, который к ней приближается.

— Я заберу ее домой, и это не обсуждается, — продолжаю настаивать на своем.

Вадим показывает себя совсем с другой стороны. Не с той, с которой обычно. Он наконец снял свою маску и открыто на меня посмотрел. Я увидела его страх. Он, оказывается, тоже знает, что это за чувство такое. Он понял, что значит бояться потерять кого-то близкого?

— В таком случае, кто, по-твоему, будет ее лечить? Думаешь, ты сможешь найти ей более подходящего врача?

— Его не надо искать. Он есть, и он знает о болезни Маруси даже больше меня.

— Хочешь сказать, что тот докторишка, с которым ты постоянно обжимаешься по углам, будет лечить мою дочь⁈

Его слова разрезают воздух над моей головой. Теряю дар речи. С чего вдруг он назвал Марусю своей дочерью? Игнорирую. Делаю вид, что не испугалась. Он не знает, иначе устроил бы мне настоящий допрос.

— Она не твоя, — голос дрожит от волнения. — И да, ее будет лечить тот докторишка. Тот, кому я могу ее доверить, и быть уверенной, что он не допустит ошибок.

— Думаешь, он бросит все и рванет к тебе? У него есть своя жизнь. У него карьера. Он же врач! Согласись. Оставь Марусю под присмотром врачей этой клиники. Он ведь не сорвется сюда ради вас, бросив все!

— Не сорвусь. Потому что я уже здесь, — раздается за моей спиной и я наконец-то могу спокойно выдохнуть.