К нам едет… Ревизор!

Глава 21

— Разрешите изложить по порядку, Алексей Михайлович, — начал объяснять я.

Я подробно изложил ревизору, как же мы оказались под пологом шатра.

— Так что, как вы понимаете, цирк, ввиду вышеизложенного, уже довольно давно не получал дозволения выступать в уездном городе. Господин Голощапов их откровенно не жалует и на протяжении последних лет всячески препятствует появлению сей труппы.

— А теперь, — задумчиво заключил Алексей, — выходит, что дозволение вдруг появилось. Любопытно. И, признаться, странно. Насколько я успел понять характер городского главы, он человек крайне принципиальный и, скажем так, упрямый в своих решениях.

Он посмотрел на меня с задумчивым прищуром, а потом вдруг ткнул пальцем вперёд, будто надеялся пронзить насквозь подходящую идею:

— С чего бы ему вдруг менять позицию?

Я развел руками.

— Вы чрезвычайно наблюдательны, Алексей Михайлович. Именно поэтому и прошу позволения обратить ваше внимание на одну деталь. Разрешение действительно выдано от имени городского головы, но… выдано оно не им.

Ревизор замотал головой, явно на минуту потеряв нить.

— Простите, но вы только что сказали, что дозволение выдал господин Голощапов, — Алексей сдвинул брови. — Выходит, теперь утверждаете обратное?

— Никак нет, — возразил я. — Разрешение подписано им. Вернее сказать, на нём стоит его печать. Однако сам он о выдаче этого дозволения, по моему разумению, и не ведал.

Я замолчал, но и Алексей отвечать не спешил, переваривая услышанное. Только когда за окном скрипнула колёсная пара проезжавшей мимо телеги, ревизор вздрогнул и попросил меня продолжать.

— Печать городского головы стояла не на самом прошении цирка. Она была приложена к копии дозволения. Оригинал же, по всем канцелярским правилам, обязан оставаться в делах управы.

Ревизор снова сцепил пальцы за спиной и начал ходить по комнате.

— Копия… — повторил он. — То есть документ, предъявленный циркачами, не подлинник?

— Именно так, Алексей Михайлович. А это означает, что настоящий документ по сей день лежит в канцелярии. И если его не подменили, то на нём мы найдём куда больше интересного, нежели на той бумаге, что выдали директору цирка.

Ревизор некоторое время ещё ходил молча, глядя в пол.

— Очень занятно, Сергей Иванович, вот уж праву вы не зря посетили цирк! Но так ли уверены вы теперь в своих выводах, Сергей Иванович?

— Уверен, — твердо ответил я. — Более того, именно поэтому господин Голощапов и отправил в цирк городовых. Если дозволение выдано без его ведома, значит….

Я сделал паузу, а ревизор подхватил:

— В этот самый момент он узнал об этом факте?

Пока Алексей Михайлович приносил извинения в том, что, как он думал, перебил меня, я удовлетворённо кивал. У ревизора постепенно складывалась картина происходящего, из разрозненных кусочков мозаики начинал проступать общий рисунок.

День кончался, и теперь темнело стремительно. Алексей потянулся к подсвечнику, поправил фитиль и зажёг еще одну свечу. Нам стоило бы поспешить, но сейчас торопить его было бы не слишком умно.

— Стало быть, господин Голощапов сам пожелал выяснить, каким образом цирк оказался в городе без его ведома, — заключил он.

— Именно так, Алексей Михайлович, — ответил я. — И смею предположить, что для него самого стало немалым сюрпризом то, что у цирка имеется дозволение на выступления.

— Сюрпризом, говорите?

— Убеждён в этом. Иначе городовые не стали бы столь усердно наблюдать за происходящим у циркового шатра. Они ведь высматривали не зрителей и даже не артистов, а того, кто мог оказаться связующим звеном во всей этой истории.

Ревизор провёл пальцами по столешнице и тихо постучал ногтем по дереву, размышляя.

— Продолжайте, крайне занимательная история получается, Сергей Иванович.

Я продолжил, чувствуя, как сам начинаю всё яснее видеть ту цепочку событий, которую ещё днем едва нащупывал.

— Именно поэтому мы с Анастасией Григорьевной и отправились в цирк. Нам показалось подозрительным уже само присутствие труппы в городе, и было необходимо понять, кто именно выдал это дозволение. Госпожа Филиппова, как вам уже известно, лично знакома с директором труппы и могла завести разговор, не вызывая подозрений.

— И что же удалось узнать? — спросил ревизор. — Кто сей документ подделал?

— А вот это, Алексей Михайлович, нам и предстоит выяснить в самое ближайшее время.

Ревизор долго не говорил ни слова, глядя в пламя свечи, и я понимал, что он уже мысленно выстраивает дальнейшие шаги.

— Чтобы добраться до городского главы и действительно помочь госпоже Филипповой, необходимо распутать целый клубок. И начинается он, как ни странно, вовсе не с управы.

— Не с управы? — Алексей вскинул брови. — Хотя не торопитесь отвечать, я, думается, знаю. Вы ведь сейчас говорите про аптеку?

— Про аптеку, — согласился я. — Причём отправиться туда следует сегодня же.

— Дела… — фыркнул он. — Как же оно все лихо связано. Я уже, признаться, думал об этом… вот только видите ли, Сергей Иванович, — начал он негромко, — я ведь не смогу потребовать у аптекаря ту его тетрадь. Понимаете, я вправе затребовать лишь официальные книги и документы, положенные по ведомству. Всё прочее… — он слегка развёл руками, — всё прочее существует словно бы вне бумаги и вне закона, а потому вне моих полномочий.

Возразить было нечего — все было ровно так, как и говорил ревизор.

— Разумеется, Алексей Михайлович, — ответил я. — Я это понимаю более чем прекрасно. Именно поэтому осмелился продумать один план и хотел бы поделиться им с вами. Возможно, вы сочтёте его полезным или, по меньшей мере, подскажете, как его улучшить, чтобы мы всё же смогли добраться до второй тетради господина аптекаря.

Ревизор кивнул, давая понять, что с готовностью, почти даже и с жадностью слушает.

Я начал излагать задуманное. Тщательно подбирал слова, стараясь не упустить ни одной детали, которая могла бы показаться ему сомнительной. Пока я говорил, Алексей почти не шевелился, лишь изредка касался пальцами виска или проводил пальцами по подбородку. Ревизор мысленно примерял предложенное к действительности.

— Теперь последнее слово за вами, Алексей Михайлович, — подытожил я.

Ревизор тихо хмыкнул и перевёл взгляд на Анастасию Григорьевну, которая всё это время сидела чуть поодаль, все так же сложив руки на коленях и слушая наш разговор. Она выдержала взгляд, не опуская глаз.

Ревизор вновь повернулся ко мне, медленно провёл ладонью по столу, а затем вдруг улыбнулся.

— А знаете, Сергей Иванович, план ваш превосходный. Более того, полагаю, что осуществлять его следует именно в том виде, в каком вы мне его изложили. Вечереет, а потому предлагаю не откладывать и выдвигаться туда немедленно.

— Категорически поддерживаю, Алексей Михайлович, — с предвкушении ответил я.

Я шагнул к стулу, на котором всё это время стоял принесённый мною мешок, и развязал тесёмку. Ткань зашуршала, когда я раскрыл горловину и перевернул мешок на стол. На пол и на столешницу посыпались грубые холщовые рубахи, потёртые армяки, шерстяные онучи и несколько старых картузов.

Ревизор застыл в легком изумлении.

— Надеюсь, теперь вы понимаете, зачем мне понадобился этот мешок?

Алексей взял в руки одну из рубах, задумчиво ощупал ткань и усмехнулся.

— Понимаю. И должен признаться, мысль ваша мне весьма по душе…

Ревизор осекся, потому что в коридоре раздались торопливые шаги, затем последовал осторожный, но настойчивый стук в дверь.

Мы невольно переглянулись.

— Войдите, — громко пригласил ревизор, словно мы были в присутственном месте.

Но я поднялся раньше, чем дверь успели открыть снаружи.

— Позвольте, я сам.

Пересёк комнату, приоткрыл дверь номера так, чтобы никто из коридора не видел нашу гостью. На пороге стоял запыхавшийся мальчишка-посыльный в форменном картузе. Увидев меня, он поспешно снял его и прижал к груди, стараясь вытянуться по струнке, хотя дыхание ещё сбивалось после бега.

— Посыльный от городского главы, ваше высокоблагородие, — выпалил он, глядя уже мимо меня вглубь комнаты, на ревизора. — Господин Голощапов просит вас немедленно прибыть в управу. Просят передать так, что дело не терпит отлагательства.

Я отступил в сторону, чтобы не мешать ему обращаться непосредственно к ревизору. Мы с Алексеем одновременно посмотрели друг на друга. Тут без слов стало ясно, что совпадения быть не могло.

Ревизор медленно поднялся со стула, сделал несколько шагов и кивнул мальчику.

— Хорошо, я прибуду.

Посыльный поклонился, прижал картуз к груди ещё крепче и поспешно исчез в коридоре. Дверь за ним закрылась, а ревизор провёл ладонью по макушке, пытаясь нащупать мысль.

— Вон оно как… Интересно, зачем я ему понадобился, да ещё и срочно. Есть предположения?

— Не знаю, — ответил я. — Но любопытно. Полагаю, это связано с тем, что происходит вокруг цирка.

Ревизор задумчиво кивнул, подтверждая, что сам пришёл к тому же выводу.

— Алексей Михайлович, вы полагаете, мне следует теперь ехать к Голощапову?

— Думаю, вам стоит ехать, — ответил я. — Но прежде…

Я не договорил, в дверь вновь постучали. На пороге появился городовой. Он вытянулся по-служебному.

— Ваше высокоблагородие, карета подана, как вы изволили просить!

В его голосе сквозило явное желание выслужиться, и я едва заметно улыбнулся, наблюдая, как ревизор удивлённо приподнял брови.

— Благодарю, — сказал Алексей, затем нахмурился. — Однако… какая карета? Неужели господин городской глава прислал?

Городовой только вытянулся ещё сильнее, не решаясь отвечать на то, о чём его не спрашивали напрямую.

Я же предпочёл пока что не уточнять, что так получилось, что карету «заказал» я.

Ревизор подошел к окну, выглянул — перед гостиницей действительно стоял экипаж, и лошади нетерпеливо перебирали копытами.

— Благодарствую за содействие, — бросил Алексей городовому.

Городовой ещё мгновение стоял на пороге, ожидая, не последует ли новых распоряжений, затем вытянулся в последний раз, щёлкнул каблуками и исчез в коридоре. Мы не сразу заговорили, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и только когда за поворотом лестницы всё окончательно стихло, ревизор медленно отошёл от окна.

Он постоял несколько секунд, глядя на тёмное стекло, в котором отражался огонь лампы и наши размытые силуэты, затем повернулся ко мне.

— Стало быть, карета у нас имеется. И приглашение от городского главы также имеется. Вопрос лишь в том, куда ехать прежде.

Он снова посмотрел в окно, где тёмный силуэт экипажа терпеливо ожидал под фонарём.

— Если Голощапов зовёт срочно, значит, либо он обеспокоен, либо желает опередить события, — продолжил он, рассуждая вслух. — А если желает опередить, значит, уже чувствует, что события движутся без его участия.

Я не вмешивался, понимая, что решение Алексей должен произнести сам. Ревизор сделал несколько шагов по комнате, остановился у стола и резко поднял голову.

— Нет, — отрезал он. — Сначала аптека. Господин городской глава подождёт. Едемте!

Прежде чем вернуться в гостиницу, мы с Анастасией Григорьевной зашли на рынок, и теперь, стоя в полутёмном переулке неподалёку от аптеки, я особенно ясно понимал: всё сделано верно.

Мы долго бродили между рядами, делая вид, будто ищем что-то обыденное и незначительное, хотя на самом деле мне требовалось лишь одно — простая крестьянская одежда. Торговка, у которой мы остановились, сперва долго приглядывалась к нам, словно пытаясь понять, зачем это городским людям понадобился такой товар, однако деньги убедили её быстрее любых объяснений. В мешок отправились холщовые рубахи, потёртые армяки, поношенные картузы и даже несколько пар онуч, которые я тогда ещё не до конца понимал, как правильно наматывать.

Теперь же всё это было на мне и Насте.

Я стоял рядом с ревизором и Анастасией в тени противоположной стороны улицы и с некоторым недоверием разглядывал собственные рукава. Ткань колола кожу, пахла дымом и чем-то ещё, что я определил бы как смесь пота и сырости, но именно это и всё и делало наш вид убедительным.

Аптека находилась через дорогу. В этот самый момент из дверей вышел мальчишка-подручный и перевернул небольшую табличку, на которой ровными буквами было написано: «Закрыто».

Вслед за этим в глубине помещения кто-то погасил одну из ламп, и свет в окне стал заметно слабее.

У нас оставалось не более четверти часа. Возможно, и того меньше. Если аптекарь уйдёт, вся наша затея потеряет смысл.

Я повернулся к спутникам:

— Все помнят нашу легенду?

— Помню, — ревизор тяжело вздохнул. — Помню.

Даже в полумраке было видно, что Алексей Михайлович нервничает, хотя держался он достойно и не позволял себе ни суеты, ни лишних движений. Я поймал себя на мысли, что, не будь с нами Анастасии, он вряд ли бы согласился на что-то подобное.

Теперь же ревизор тихо усмехнулся и покосился на меня с каким-то неожиданным озорством, совершенно не вязавшимся с его обычной степенностью.

— Ох и будет смех, если аптекарь вас узнает, Сергей Иванович, — сказал он, стараясь говорить вполголоса.

— Не узнает, — ответил я уверенно.

— И отчего же вы в этом столь искренне уверены?

Я сунул руку в карман армяка.

— А вот потому и уверен, Алексей Михайлович.

Из кармана я извлёк аккуратно сложенный клочок бумаги, развернул его и показал ему содержимое. На ладони лежали накладные усы, которые я приобрёл в цирке.

Анастасия едва слышно ахнула, но тут же прикрыла рот ладонью, стараясь не рассмеяться.

— Позвольте, — предложила она, протягивая руку. — Я помогу.

Она подошла ближе и, вынув из кармана маленький свёрток, аккуратно развернула его. Внутри оказалась крохотная коробочка с густой смолистой массой — чем-то вроде клея, которым в те времена пользовались актёры и парикмахеры. Я невольно отметил про себя, что вряд ли эта смола оказалась у Анастасии случайно. Неплохо соображает-то девчонка!

Я наклонил голову, позволяя ей работать, и почувствовал лёгкий запах смолы и воска.

Она действовала сосредоточенно — кончиком пальца нанесла клей, затем осторожно прижала усы к коже и несколько мгновений удерживала их, чтобы они как следует закрепились.

Я ощущал, как под её пальчиками мне щекочут кожу фальшивые усы, и остро чувствовал, как нелепо мне, человеку двадцать первого века, стоять посреди уездной улицы и думать о том, а схватится ли смола да натурально ли я ношу армяк. Однако сейчас подобная мелочь могла решить исход всей нашей затеи.

Анастасия чуть отстранилась и прищурилась, оценивая работу, а потом осторожно поправила один из кончиков.

— Вот теперь можно смотреть, — произнесла она, будто мы стояли в салоне модного портного накануне какого-нибудь бала.

Я повернулся к ревизору.

— Ну и как вам, Алексей Михайлович? Вышло?

Он смотрел на меня, чуть сдвинув брови, и несколько мгновений молчал, после чего неожиданно улыбнулся.

— Право слово, Сергей Иванович, вас с такими усами совершенно не узнать.

Я невольно и сам, не имея возможности куда-то посмотреться, провёл пальцами по лицу, привыкая к новому ощущению, и почувствовал, как усы едва заметно шевелятся при каждом движении губ.

— Что ж, — сказал я, одновременно меняя голос и стараясь басить, — раз все помнят наш план и ни у кого не осталось вопросов, предлагаю начинать.

Мы остановились у крыльца аптеки, над которым покачивалась вывеска с зелёным крестом. Алексей Михайлович нервно поправлял перчатки и всё ещё не мог до конца смириться с предстоящей ролью.

— Ладно, идёмте. Мне уже и не терпится скорее начать.

Я шагнул первым, не давая ему времени передумать, и распахнул дверь так резко, что латунная ручка с глухим стуком ударилась о стену. Колокольчик над входом тревожно зазвенел.

Я крепче подхватил Алексея Михайловича под руку, почти повиснув на нём, и сразу же заговорил громко и сбивчиво:

— Помогите! Помогите же, сударь, человеку дурно сделалось! Совсе-е-ем дурно!

Я нарочно тянул слова и глушил голос, придавал ему хрипотцу. Алексей Михайлович мгновенно вошел в свою роль и обмяк в моих руках с такой убедительностью, что на мгновение я сам испугался — да не занемог ли он.

Из-за прилавка поднялся аптекарь. Он отставил ступку с пестиком, в которой только что растирал какой-то порошок, и поспешил к нам, на ходу снимая с рук тонкие кожаные перчатки.

— Что случилось? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо ревизора. — Сударь, вы меня слышите?

— В дороге… ему сделалось худо… — продолжал я тем же надтреснутым голосом, стараясь не смотреть аптекарю в глаза. — Весь побледнел, в холодный пот бросило… страшно, сударь, не удар ли то…

От автора:

Ноябрь 1853 год. Война с Европой начинается. Будущее отныне в руках нашего современника, ставшего генерал-адмиралом русского флота. Пишется 8 том серии.

https://author.today/work/333355