Кафедра-4

Глава 21

Буквально на следующее утро люди князя Аничкова принесли ещё одну жутко настораживающую новость. Генеральный штаб устроил глобальную передислокацию армейских сил. Якобы для того, чтобы усилить воинские подразделения и оптимизировать их действия в местах размытий.

На деле же начался бестолковый хаос, подрывающий мощь армии похлеще любого нападения Преисподней. Наши люди в штабах попытались это безобразие хоть как-то приостановить, но приказы исходили из самого императорского дворца. И в них было учтено всё — от количества перебрасываемых сил до логистики.

— Тёмный Князь решил окончательно развалить армию, — вынес свой вердикт Аничков.

— И силы правопорядка тоже, — добавил полковник Краснов. — Причём одномоментно.

— Не забывайте про Академию, — вклинился в разговор и я. — Почти все боеспособные или частично боеспособные одарённые студенты отправляются к чёрту на кулички. Что же такое затеял император? Это давно составленные планы или его ответная реакция на наши телодвижения?

— Скорее всего, не экспромт, а основательно продуманная операция, — выразил своё мнение князь Хаванский. — Уж больно она отточена в каждом моменте. Такое быстро на коленке не смастеришь. Кажется, Павел Четвёртый не «покушение» на себя готовит, а нечто более масштабное. Например…

— Государственный переворот, — перебила его Ярина. — Свергнуть самого себя или отказаться от большей части власти хочет, отдав управление Российской империей в руки Думы, Сената или иного другого сборища политических горлопанов. На избирательной основе, конечно. Тут же между всеми сильными аристократическими Родами начнётся настоящая грызня, плавно переходящая в гражданскую войну. Я уверена, что многие ни перед чем не остановятся, лишь бы занять главенствующие места в новом органе управления страной.

— Вряд ли, — возразил ей Аничков. — Тогда император перед Великим Размытием потеряет большинство рычагов влияния и сам станет заложником ситуации. А она может повернуться неожиданной стороной.

— Зато начавшийся хаос полностью парализует государство. Тёмному Князю это только на руку, — с жаром возразила княгиня. — Но сейчас главная проблема заключается не в планах Павла, а в том, что мы ничего их подготовке противопоставить не можем. Лишь только открыто рыпнемся, сразу же обозначим своё участие. После этого долго не проживём.

— Чё ж не можем? Можем и противопоставить, — задумчиво проговорил Беда. — Диверсии, например. В ключевых узлах железной дороги рванём полотно и застопорим перемещение войск. Транспортный коллапс — это хорошая причина задержаться войскам на своих прошлых позициях.

Неделя уйдёт на восстановление железной дороги. Ещё неделя на нормализацию расписания движения поездов и эшелонов. Император явно торопится, поэтому даже такая отсрочка может навредить его планам.

— А это мысль! Так мы оставим на месте часть боеспособных войск! — довольно воскликнул Хаванский. — Сколько времени уйдёт на подготовку диверсий?

— Неделя примерно. Быстрее вряд ли получится.

— Почему так долго?

— Потому что, — стал объяснять опытный спецназовец, — взрывы должны произойти в одно и то же время по всей империи. Если устроить их вразнобой, то Тёмный Князь всё сразу поймёт, и ключевые железнодорожные развязки будут охраняться похлеще государственной казны. А тупо взрывать обыкновенное полотно — это что мёртвому припарка. Пустят поезда по дублирующей ветке в обход, а сами рельсы за денёк новые проложат.

— Получается, — проговорил я, — что студентам всё равно придётся покинуть столицу. До послезавтра диверсии организовать не сможем.

— Получается, — кивнул Беда. — Но… Быть может, это и к лучшему. Мы не знаем, что собирается сотворить с Петербургом император. И если он почувствует, что студенты могут помешать его планам, то просто уничтожит вас в городе. Так мы потеряем отряд прикрытия и до Великого Размытия новый точно подготовить не сможем.

Время до отъезда превратилось в череду нескончаемых встреч и дел. Вместе с Анной Юльевной и Драконом мы мотались по всей столице, экипируя и нелегально вооружая всех студентов кафедры Лингвистики, а также создавая условия контрабандного провоза оружия для других кафедр. Начинается самый настоящий блудняк, как говаривал Витёк Голый, и отправляться «пустыми» нам смертельно опасно. Был большой искус распотрошить склад с карабинами Булкина, но после долгих споров мы отказались от этой идеи.

Последнюю ночь перед отправкой я провёл дома вместе с Верой. Мы любили друг друга, будто больше никогда не увидимся. Предчувствие огромной опасности оголило наши нервы и души, и мы переплелись ими, как тогда, во время слияния. Потом долго молча лежали, глядя в потолок.

— Я сейчас вспомнила нашу первую встречу, — тихо проговорила Вера. — Ощущение, что это было миллион лет назад. Когда ты вошёл в нашу «Бригантину» и сделал заказ, то я даже подумать не могла, что в этот момент изменилась вся моя жизнь.

— Жалеешь?

— Нет, Родион. Удивляюсь, какие шутки играет с нами судьба. Ты ведь мог пройти мимо и выбрать другой ресторан. Я могла в этот день не работать… Да много чего ещё должно было сложиться, чтобы мы оказались вместе. Мне безумно хорошо с тобой. Так я никогда не любила и больше не полюблю. Но я очень боюсь будущего.

— Не волнуйся, — крепко прижав подругу к себе, пообещал я. — Я никому не дам тебя в обиду.

— Ты не понял. Я боюсь не за себя, а за тебя. Ты не раз говорил, что тебе не нужно иной женщины, и готов прожить со мной вечность. Вечности мне не надо — достаточно одной человеческой жизни. Только чтобы ты был рядом. Знать, что тебя больше нет — это будет самой страшной пыткой. Если я почувствую твою смерть, то тоже умру. Не будет смысла в дальнейшем существовании.

— Значит, я выживу. Мы сломаем хребет Тёмному Князю, создадим семью и настрогаем наследников. Они будут красивые, как мама, и умные, как папа.

— То есть ты только что назвал меня дурой? — шутливо произнесла Вера, ткнув меня кулачком в бок.

— Глупышкой, раз нервничаешь из-за того, что ещё не случилось и, быть может, не случится. К тому же, если я припишу детям исключительно твои положительные качества, то они возьмут от меня только плохое. Замучаемся их воспитывать.

— Сам ты «глупышка». Я отчётливо чувствую, как ты дёргаешься, не зная, что нас ждёт впереди. Мы с тобой эмоционально так крепко связаны, что от меня ничего не скроешь.

— Точно. Совсем забыл. Да… С такой женой сложно будет завести любовницу.

— Отчего же? Очень даже легко. Я даже ругаться не буду. Просто похороню вас в одной могилке и всё. В каком-нибудь живописном месте на мусорной свалке.

— Ты ж только утверждала, что жить без меня не сможешь. Откуда такая нелогичная кровожадность?

— Ты, Родя, фантазии с реальностью не путай. И вообще! Я обиделась! Душу тебе, чурбану бесчувственному, тут изливаю, а ты о других бабах мечтаешь! Быстро извиняйся!

— Так? — нежно поглаживая Верочкин животик и плавно опуская ладонь всё ниже и ниже, игриво поинтересовался я.

— Ну… Начало многообещающее. Блин, Родька! Ну почему я всегда тебя хочу⁈

— Потому что я тоже не могу жить без тебя.

Утром я встал очень рано. Утомлённая Вера спала, раскидав свои тёмные волосы по подушке. Милая, родная. Жутко захотелось её поцеловать, но не стал этого делать, боясь разбудить. Не люблю прощаться. Тихо оделся, взял тяжеленные баулы со снаряжением и уже было направился к двери, как услышал за спиной голос.

— Удачи тебе, Родион Булатов. Вернись ко мне живой. Провожать не буду. Нефиг тебе на бабские слёзы и сопли смотреть.

— Вернусь. Спи давай. И… Спасибо, что ты есть у меня.

Молчаливая Дунька закрыла за мной дверь. Хорошо быть мёртвой бесчувственной девкой — нет ни волнений, ни переживаний. Хотя… Ну его нахрен, «щастие» такое! Да, жить тяжело с бурлящими в душе эмоциями! Но их ни на власть, ни на горы золотые не променяю! Я — Человек! И как же это меня радует!

Ликвидатор Сидо сохранил в своей памяти то гнетущее состояние, когда превращаешься в Сущность. Когда впереди лишь серая беспросветная муть и нет ни стремлений, ни надежды на лучшее. А я хочу надеяться. Хочу победить всех этих тварей и вернуться к любимой женщине. Хочу кутить с друзьями, грустить, веселиться. Это и называется жизнью, а не тупое исполнение чьих-то приказов и бездушное карабканье по карьерной лестнице.

К Московскому вокзалу прибыл одним из первых. Раньше меня явились лишь Анна Юльевна и Кудрявый. Казака в составе сводного жандармского полка тоже отправляют из столицы, но через два дня. Судя по лицам, эта парочка тоже всю ночь не спала.

— Ты вот что, Родя, — отозвал меня в сторону Игнатьич. — Присмотри там за Аннушкой. Она женщина боевая и ума крепкого, только от неожиданностей никто не застрахован.

— Постараюсь, — кивнул я. — В случае чего Чпок присмотрит.

— Он тоже с тобой едет?

— Конечно. Чтобы белкогад да войну пропустил⁈ Уверен, что уже в вагоне нычку себе организовал.

— Это хорошо. С этаким зверем нигде не пропадёшь. Ну бывай, братишка! Удачи желать не буду. Таким, как ты, она не нужна.

— До скорого, Игнатьич, — крепко обнял я друга. — Ты тоже смотри в оба глаза и своими усами зря не рискуй.

Посадка третьего курса прошла буднично и организованно. Правда, комфортом, с каким мы когда-то добирались до Баклы, и не пахло. Полностью воинский эшелон без купе и ресторанов представлял собой вагоны, напоминающие казармы: лишь только двухъярусные койки и небольшие откидные столики наполняли их. Окна маленькие, половина из которых не открывается. Ближайшие семь дней пути явно будут не самыми любимыми в моей жизни.

— Я в этой скотовозке сдохну раньше, чем мы на место прибудем, — горестно произнёс Роман Хаванский, укладывая свои пожитки на койку рядом с моей.

— Это ты, князь, ещё в нашем общежитии не ночевал, — хмыкнул Серёга Книгин. — Хотя, согласен. Тут условия похуже. Зато всего недельку носки друг друга нюхать будем, а не месяцами жить. Интересно, у девчонок в вагоне также погано?

— Также, — услышав наш разговор, пояснил профессор Зудин. — И прекращайте ныть, студиозы! Нам ещё повезло! Сейчас все поезда и эшелоны под военные нужды задействованы. Кто после нас из столицы отправляться будет, вообще в теплушках поедет.

Первый же день пути показал, что ни о какой неделе говорить не приходится. Хорошо, если за две доедем! Эшелон еле полз, подолгу останавливаясь на перегонах и сортировочных станциях. Своим ходом и то большее расстояние покрыли бы! Мы же, за пару часов полностью обжившись в вагонах, маялись от безделья, играя в карты или просто отсыпаясь «впрок».

Но самым неожиданным образом наше путешествие прервалось во втором часу ночи. Поезд ни с того ни с сего резко затормозил. Да так, что некоторые пассажиры попадали с полок. Тут же началась суматоха и выяснение причин такой неласковой остановки.

— Жду между вагонами, — тихо произнёс полупрозрачный белкогад и скрылся из виду.

Я быстро исполнил его пожелание.

— Там в километре от нас дорогу взорвали, — отрапортовал Чпок. — Чую, дело рук Беды.

— Зачем ему это? — удивился я. — Ведь договаривались же…

— Подожди, хозяин… Кажись, к нашему вагону знакомый мужик прискакал. Обрить мне хвост, если это не есаул Кудрявый.

— Час от часу не легче! — в сердцах сплюнул я, понимая, что началась очередная задница. — Но гостя нужно встретить.

Открыв ведущую на улицу дверь тамбура, спрыгнул на железнодорожную насыпь. Так и есть! Игнатьич собственной персоной!

— Не быстро ли соскучился? — спросил я казака.

— Не до шуток, Родион, — явно находясь в очень взвинченном состоянии, ответил он. — Срочно возвращайтесь в столицу!

— И как мы это объясним?

— Да никак! Поздно объяснять! Начинается Великое Размытие, мать его! Ярина ещё днём, вся ошалевшая, нас собрала и «обрадовала».

— Не пори чушь. До него ещё целый год. Может, старушка каких-нибудь неправильных грибочков переела?

— Нет, Родион… Начинается.

— То-то смотрю, — подал голос Чпок, — что с полудня как-то не так всё. Словно что-то изменилось в реальности, а что — непонятно. Думал, меня просто в вагоне растрясло, а вот оно чё, оказывается.

— Млять… — в растерянности выругался я. — На такое мы не рассчитывали.

— И не говори, Родион, — устало вздохнул Игнатьич. — Зови всех наших. Я ж не просто так прискакал. Хорошо, что вы ещё тихо ехали, а то бы мы не успели вас предупредить.

Как только новости были озвучены преподавательскому составу третьего курса, началась тихая паника. Дракон и Гладышева сначала не хотели верить, что Великое Размытие пришло раньше срока. Но вместе с есаулом мы смогли их убедить, что Алтайская Ведьма на ровном месте сказки выдумывать не будет. Она единственная, кто пережил прошлое пришествие Тёмного Князя, так что знает, о чём говорит.

— И что делать теперь? — чуть ли не со стоном произнёс профессор Зудин. — Это же… Провал! Катастрофа!

— Не горячись, — успокоил его Кудрявый. — Пока живы, о поражении говорить нельзя. План такой. Мы тут состряпали бумагу, что всем студентам предписано вернуться в Петербург. Я сейчас с ней заявлюсь к начальнику эшелона. Ну и ещё немного постращаю его, чтобы об этом язык не распускал. Типа, тайная жандармская операция проводится.

Дальше весь третий курс выдвигается в сторону столицы. Идём своим ходом до загородного особняка Аничковых. Там уже получаем дальнейшие инструкции.

— Все студенты идут? — уточнил я. — Не только моя кафедра?

— Все. Сейчас каждый одарённый на вес золота.

— А как быть с остальными эшелонами? Их же сейчас от столицы несколько десятков в разные стороны…

— Не знаю, — перебил меня Кудрявый. — Мне дали приказ доставить вас, а дальше уже по прибытии разбираться будете.

Через час мы выгрузились из вагонов и построились по кафедрам. Профессор Зудин, как начальник нашей практики, быстро озвучил сложившуюся обстановку.

— Значит так, студенты! Ваше практическое обучение уже началось! Забудьте, что вам говорили о нём раньше! Наша главная цель: тайная отработка действий при начале Великого Размытия! Первая вводная! Совершаем в полной боевой выкладке марш-бросок до контрольной точки! Там уже получим новое задание! Всем всё понятно?

Судя по лицам третьекурсников, ни хрена никому не понятно. Но лишних вопросов никто задавать не стал. Дракон за такое может ввести и «персональную вводную» для особо любопытных. Так он не раз поступал на своих занятиях.

К утру мы прибыли к особняку. Ни один из одарённых студентов не отстал. Этому я нисколько не удивился. Почти окончившие третий курс парни и девушки могли выдержать и более серьёзные нагрузки. Тем более не зря их всех Алтайская Ведьма прокачивала своим даром в начале учебного года.

Во время бега по ночному лесу я полностью успокоился и стал рассуждать уже холодным разумом, лишённым ненужных сейчас эмоций. Мне плевать на причины, из-за которых Великое Размытие началось на целый год раньше. Важнее иное: что мы можем противопоставить ему. И тут всё очень грустно.

Войска для обороны столицы от мелких размытий мы худо-бедно наскребём. Да, жертвы среди мирного населения намечаются большие, но могли бы быть намного больше. Всё-таки вовремя устранили скрытую внутреннюю угрозу в виде криминала и революционеров! Но беда в том, что у нас нет сплочённой команды, которая выйдет на последний бой против Тёмного Князя. Группа поддержки её имеется, а основного отряда нет. Вот такой анекдот получается!

Мы рассчитывали полностью собрать команду осенью. Выбрать самых подходящих по силе и умению кандидатов и тайно проводить тренировки. Защищённый бункер для них почти закончен. Но теперь придётся экспериментировать в условиях жёсткого цейтнота.

Чем подобные вещи заканчиваются, я видел в своей прошлой жизни. Полным поражением «экспериментаторов». И это против обыкновенного Высшего демона! Нам же противостоит Сущность, вобравшая в себя силу не одной такой твари. Иначе бы Тёмный Князь не являлся ключом к Великому Размытию. Значит, необходимо действовать не по старым лекалам, а удивить Павла. Но чем?

Мне ничего стоящего на ум не приходило. Одна надежда на Алтайскую Ведьму. Старуха в этом деле поопытнее всех нас будет и что-нибудь должна придумать. Хотя вряд ли мне её мысли понравятся. Княгиня Ярина знает мою тайну, поэтому обязательно использует Ликвидатора Сидо на полную катушку.