Кафедра-4

Глава 5

Минут через десять уже ничего не напоминало о побоище. Только небольшая, засыпанная песком лужица на полу. Но она в глаза не бросалась. Мозельский в образе Ворона, полностью оправившись от случившегося, стал вести собрание. Как ни в чём не бывало, начал принимать отчёты оставшихся в живых главарей. Потом он перешёл на урегулирование тёрок между бандитами.

Я же тихо сидел и пытался разобраться, что собой представляют мои новые «коллеги». Да уж! «Цветник» ещё тот! Теперь я понимаю острое желание полковника Краснова накрыть всех разом и отправить на каторгу. Хотя, думаю, что главный жандарм с удовольствием бы ликвидировал каждого второго за попытку сопротивления при задержании.

А Ворон — молодец! Рядом со мной сейчас находился не тот обременённый воспитанием граф, коим я и привык видеть Вячеслава Дмитриевича, а настоящий жёсткий вожак, железной рукой поддерживающий дисциплину среди этого сброда. Жаль, лица его из-за маски не видно, но, думаю, оно тоже преобразилось.

Наконец-то все дела были улажены. Мы с Мозельским первыми покинули сходку. Всю дорогу он молчал, но как только мы оказались в особняке графа, поведение Вячеслава Дмитриевича резко изменилось.

— Щенок! — заорал он, потрясая в воздухе кулаками. — Что ты наделал! Какого чёрта вообще влез в дела, в которых абсолютно не разбираешься!

— Теперь это наши совместные дела, — пояснил я. — А скоро полностью станут моими.

— Ты ничего не понимаешь! Уничтожил четверть моих самых ценных людей! И плевать на упущенную от них прибыль! У каждого собственная банда, которая не простит нам смерть главаря! Это война! Ты за пять минут практически развалил всё, что я с таким трудом и риском для жизни создавал!

— Перестаньте устраивать вдовьи стенания, граф! — резко потеряв терпение, осадил я Мозельского. — В конце концов, рано или поздно это бы случилось. Или вы наивно рассчитывали, что местная братва легко меня примет? Типа, Ворон сказал любить некоего Жука, и все сразу, хвосты задравши, побегут исполнять ваши желания? Кстати… А почему Жуком обозвали?

— Потому что ты, Булатов, хитрый жук. Хитрый, но не очень умный, как оказывается. Как думаешь, куда сейчас отправятся выжившие главари?

— Ну… Я бы пошёл по горячим следам прессовать те банды, что без вожаков остались.

— Почти. Сразу не полезут. Для начала между собой перетрут, как территорию погибших делить будут.

— То есть время у нас есть? — оживился я.

— Пару дней точно имеем, а потом на улицах резня начнётся. Причём неподконтрольная мне, так как слову Ворона больше никто доверять не станет. На сходках я каждому гарантирую неприкосновенность. А ты сегодня…

— Я поступил так, как посчитал нужным. Теперь ни одна гнида не посчитает Жука слабаком. Значит, будут бояться и прислушиваться. Мне нужны адреса, где кучкуются оставшиеся без хозяев разбойнички.

— Родион, что ты задумал? — настороженно посмотрел на меня Мозельский.

— Стать первым в твоей организации не на словах, а на деле. И, пожалуй, для начала наведаюсь к… Погону, кажется. Он явно метил на место твоего преемника, значит, обладает достаточными ресурсами для этого. Пора их взять под мой контроль, пока остальные не опомнились.

— Погон всегда был самым сложным. Хоть и не из аристократического рода, но образование имел приличное. Мог бы далеко пойти в нормальной жизни, только вот патологически жесток и жаден. Контролировал незаконную проституцию почти на трети столичной территории. Ну и оброком предпринимателей обкладывать не забывал. В банде около пятидесяти бойцов имел. Причём хорошо обученных.

— Приличный кусочек! Одарённые среди его подчинённых имеются?

— Нет. Потому что такую мразь, как Погон, любой бы с удовольствием свергнул с трона. Раз этого не произошло, значит, нет ему достойного оппонента в банде.

— Понятненько. Ну, тем легче. А Оглобля что? Тоже ведь чересчур борзым был.

— Не менее опасный тип. Из крестьян, но поднялся высоко, разбоями на дорогах промышляя. Больше не в Петербурге светился, а в пригороде. В деревне Кузьминки с подельниками проживает. Сколько у него «под ружьём», точно не знаю, но ограбить почтовый поезд с хорошей охраной силушек хватило. Вот у него, кстати, могут быть хиленькие одарённые. Умеет Оглобля с людьми работать и берёт за нутро так, что ему не за страх, а за совесть служат.

— Умел, — поправил я. — Как думаете, быстро ли информация о смерти Погона и Оглобли разлетится?

— Думаю, людишки Погона уже знают. Ну, а ночью и до Кузьминок новость дойдёт.

— Прелестно, — кивнул я. — Значит, услышав о потере предводителей, бандиты мигом засуетятся и толковища устроят. Столичным понадобится часа три, чтобы вместе собраться. Ну а ближе к утру и деревенские сходку организуют. Начну со столичных. Давайте всю информацию по ним.

— Родион! — снова разнервничался Мозельский. — Что-то ты быстро вкус власти почувствовал! Стоит тебе напомнить, что у руля я нахожусь!

— Это стоит вам напомнить, Вячеслав Дмитриевич, что это вы мне предложили влиться в вашу вонючую организацию! Вы одной ногой на нелегальном положении, так что не мешайте мне вести дела!

— Мы так не договаривались!

— Договаривались! — усмехнулся я. — Помнится, князь Аничков согласился, что все тактические вопросы я решаю сам. И вы в ответ ничего не возразили. Так что быстро выкладывайте информацию по бандам, иначе я просто умою руки и буду со стороны наблюдать, как вы выкручиваться станете.

Ничего не ответив, Мозельский гневно зыркнул на меня. После этого повернулся к книжному шкафу и нажал на невидимый рычажок. Тут же открылась неприметная дверца. Пригнув головы, мы вошли в помещение, превосходящее кабинет графа раза в три.

— Ого, — уже миролюбиво продолжил я. — Да тут целый архив!

— Да. Здесь скопилась вся мерзость столицы, — буркнул Мозельский. — Собрана информация не только по моим бандам, но и по остальным, гуляющим в городе и пригороде. Придёт время чистки Петербурга, и каждая папочка, каждая бумажечка пригодится. Жахнем так, что кровавые ошмётки по всей России разлетятся другим негодяям в науку!

Через полчаса на руках у меня было два пухлых досье на Оглоблю и Погона. Особо вчитываться не стал, вычленив главное — где банды устраивают сходки.

Попрощавшись с недовольным графом и пообещав заскочить к нему днём с отчётом, я направился домой. По пути заглянул к Витьку.

— О! — разулыбался он. — Родион! Я тебя совсем потерял! Тяжёл учительский хомут?

— Нормально, привыкаю, — отмахнулся я. — Виктор, ты мне как кучер сегодня понадобишься. Парочка дел намечается.

— Куда едем? — моментально посерьёзнел парень, понимая, что не на прогулку зову. — Оружие брать?

— Парочку стволов коротких захвати. А едем… Для начала в городе повеселимся, а потом на природу отправимся.

— Сколько наших будет?

— Никого.

— Как скажешь. Но я тогда не пролётку, а сани возьму. Это в центре снег утоптан, а вот как только на окраину города выедем, то колёса вмиг в снегу увязнут.

— Согласен. Да! Матери скажи, что раньше утра не вернёшься.

— Скажу. Она уже привыкшая к моим отлучкам. Когда лошадь нужна?

— Через час примерно.

Поднявшись к себе, увидел Чпока, развалившегося на подоконнике и с удовольствием лопающего свою любимую копчёную колбасу.

— Хозяин! — встрепенулся он. — Ты как раз к ужину! Только холодильник у нас пустой и нужно в магазин идти.

— После сходим. Сейчас иная прогулка намечается. Готов?

— Надеюсь, не за грибами? Не сезон для них.

— За головами. Вернее, как пойдёт. Но подстраховка мне не помешает.

— Это я завсегда, хозяин! — моментально вскочил белкогад. — Это я люблю! А то всё дома сидим и сидим! Скоро совсем в травоядных превратимся! Эх! Жаль, Дуньки с нами нет! Она хоть и дура, но кулаки крепкие имеет!

Обрадовавшись предстоящей заварушке, Чпок долго эмоционально фонтанировал. Но я его не слушал, обдумывая, какой образ лучше принять. Остановился на самом представительском. Быстро из шкафа была извлечена подобающая одежда: шикарный деловой костюм «тройка», собольи шуба и шапка, а также трость из красного дерева с серебряным набалдашником в виде собачьей головы.

Нарядившись, осмотрел себя в зеркале. Видок дорогой. Бандиты оценят и поймут, что к ним не какой-то фармазон пожаловал, а серьёзный человек. Немного подумав, достал пару перстней и золотые часы на пузо повесил.

Почему на пузо? Потому что под одеждой уютно обосновалась подушечка, придававшая мне полноту. Наученный полковником Красновым, я не собирался перед мелкими криминальными сошками представать в собственном облике. Случись чего, эти гады сдадут и не поперхнутся.

Остался последний штрих — маска на лицо. Но её надену перед самым разговором, а то глупо буду выглядеть на столичных улицах с закрытой рожей. Пока достаточно лишь слегка прикрыть подбородок шарфом и нахлобучить шапку на лоб.

Что-то мне в последнее время везёт на бордели. Или не везёт, если учитывать, что в них не отдыхать, а работать приходится. Вернее, вести сложные переговоры. Банда Погона собралась как раз в таком заведении, что, в принципе, понятно: сутенёрам это дом родной. У входа в вертеп прогуливалась парочка амбалов. Прошмыгнуть мимо этих увальней не составило большого труда — огрел по головам тростью и пошёл дальше. Тем более, что Чпок заранее отодвинул внутреннюю щеколду на двери.

Отряхнув с обуви снег, я почти беспрепятственно прошёл в одну из комнат. Именно за её дверью раздавались громкие голоса, иногда переходящие в крик. Волнуются, бедняги. Спорят, как места рядом с тёплыми продажными женскими бочками поделить. Ну, я им сейчас в этом помогу.

— Здравствуйте, господа! — объявил я о своём прибытии, резко распахнув дверь. — Не ждали, а я явился!

Мгновенно в комнате повисла мёртвая гнетущая тишина. Минимум пара дюжин глаз уставились на меня, как бараны на новые ворота.

— Мальчик, — не дав опомниться, обратился я к одному из сутенёров, — ты мне кофейку сделай и пару капель коньячка в него добавить не забудь. Продрог что-то, пока к вам добирался.

— Ты кто такой? — наконец-то отмер один из братвы.

— Жук. Точнее, господин Жук. Вставать пока при моём появлении не надо, но имя советую запомнить уже сейчас.

— Ты… Ты как сюда попал?

— Дурак, что ли? — скривил я лицо, но потом вспомнил, что нахожусь в маске, и добавил немного презрения в голос. — Через дверь. Как все нормальные люди. Чай, не заморский Санта-Клаус по дымоходам лазить. Я кофе дождусь или нет?

Видимо, полностью утолив своё любопытство, местное сообщество перешло от вопросов к действиям. Ко мне кинулись несколько крепких ребят с явным желанием свернуть шею… Себе, конечно.

Даже не входя в ускорение, я быстро успокоил ретивых своей модной тростью с тяжёлым серебряным набалдашником. Причём сделал это, не переставая улыбаться и не сходя с места. Бандиты и сутенёры быстро оценили мои навыки рукопашного боя и попытались схватиться за оружие. Но и тут их ждал небольшой сюрприз в виде двух моих пистолетов и Чпока в боевой ипостаси.

Увидев чудовище, несколько мужиков натурально обмочились от страха. Более смелые так не опозорились, но мертвецки побледнели и застыли истуканами, боясь пошевелиться под недобрым взглядом белкогада.

— Правильное решение, — кивнул я. — Ваш бывший главарь Погон оказался не таким умным. Теперь в проруби корюшку кормит.

— Так это ты его? — прохрипел один из бедолаг.

— Да. Не люблю, когда перечат. Как понимаю, вы собрались в столь неурочный час, чтобы обсудить вопрос, как жить дальше. Можете расслабиться, я решил его за вас. Теперь подчиняетесь исключительно мне.

— Мы тебя, Жук, не знаем. С чего бы?

— Логичный вопрос. Причин несколько. Во-первых, работать со мной будет выгодно. Погон славился своей жадностью, но я не такой. Вот ты, — указал я стволом на съёжившегося мужика, — сколько со своих шмар денег имеешь?

— Ну… Двадцать процентов. Из них ещё и шлюхам зарплату плачу.

В том, что эта гнида почти ничего не платит своим подопечным, я нисколько не сомневался. Но правильное лицо сейчас сделать необходимо.

— Ай-яй-яй… — сочувственно покачал я головой. — Это же грабёж! Ты сутками напролёт нервы себе треплешь, рискуешь и в результате почти нищим живёшь! Под моим руководством готовься… если, конечно, согласишься иметь сорок процентов без учёта оплаты девичьих трудов.

— То есть вот прям столько? — недоверчиво спросил другой сутенёр. — И в чём подвох нам половину отдавать?

— Никакого подвоха, любезный. Просто вас раньше обдирали. Я бы даже сказал, Погон вас имел, как последних прошмандовок. А вы и рады были за копейки пахать.

В комнате раздался гул. Почувствовав выгоду, эти твари в человеческом обличии готовы были пойти за любым. Но и инстинкты самосохранения у них развиты, поэтому радостно кидаться мне на шею никто не торопился. Пора подстегнуть принятие решения.

— С «во-первых» мы разобрались. Теперь во-вторых! На примере Погона вы все убедились, что я не очень люблю соперников. Ну а тот, кто не со мной, тот… с Погоном. Так что я не спрашиваю, хотите ли вы на меня работать. Вопрос иной. Хотите ли вы жить? Готовы ли вы принести мне клятву верности или пойдёте на корм моему милому пёсику. Он, кстати, очень любит человечинку. С превеликим удовольствием вместе со всем вашим дерьмом косточки перемелет своими зубками.

Услышав подобный поклёп, белкогад возмущённо рыкнул. Ну, это мне понятно, что он обиделся, а вот остальные в комнате восприняли этот звук немного по-другому. Уверен, некоторые не только обоссались. И появившийся специфический запашок в помещении тому подтверждение.

— Вы не так поняли, господин Жук, — промямлил самый храбрый, не потерявший от ужаса дар речи. — Никто не оспаривает ваше право быть во главе нас. Просто мы о вас ничего не знаем.

— Достаточно знать то, что я теперь правая рука Ворона. Старик отходит от дел и в ближайшие несколько лет передаст всю власть мне. Так что защиту своей территории от посягательств чужой братвы я вам обеспечу. Понимаю, что словам незнакомца поверить тяжело, поэтому не настаиваю на моментальном принятии решения. Даю вам время. Ровно через сутки в этом же месте вы все либо поклянётесь мне в верности, либо… — сделал я театральную паузу. — Неглупые люди и должны догадаться.

Кстати, из города бежать не советую. Подобное я восприму как личное оскорбление и из-под земли любого достану. На этом, господа, всё. Кофе я так и не дождался, поэтому откланиваюсь. До новых встреч.

Насвистывая весёлый мотивчик и поигрывая тростью, я вышел из комнаты. У дверей борделя увидел Витька, караулившего вход. Он сидел на поверженном бандите, рассматривая явно трофейный огромный нож.

— Кажется, тел было два, — задал я вопрос Витьку. — А теперь вижу пятерых.

— Тут, Родион, оказия случилась, — пояснил товарищ. — Пока тебя ждал, ещё трое припёрлись. Не знаю зачем, так как спросить не успел. Они сразу на меня накинулись. Пришлось успокоить.

— Понял. Сам-то не пострадал?

— После занятий с Бедой? Честно говоря, увидев мордоворотов, каждый из которых раньше без труда мог меня в лепёшку раскатать, струхнул малость. А потом как-то всё само собой получилось. Три удара — три тела. Даже вспотеть не успел.

— Живые хоть?

— Обижаешь, Родион. Мокруху на себя брать не стал. Но в себя приходить долго будут.

— Молодец! — ободряюще хлопнул я Виктора по плечу. — Давай затащим болезных в дом, чтобы не маячили у всех на виду. А потом ещё в одно местечко съездим.

— Хоть там-то кого-нибудь убьём? — поинтересовался возникший из ниоткуда Чпок. — А то только ты, хозяин, один развлекаешься, меня оскорбляя.

— Прости, так нужно было для дела, — примирительно ответил я. — И моё чутьё подсказывает, что без драчки сегодняшней ночью не обойдёмся. Это тут ещё худо-бедно народец умеет слушать. Специфика работы у них такая: договариваться. А вот мужички деревенские обычно по-другому вопросы решают. Тем более, есть подозрение, что среди них и одарённые затесаться могут. Так что одним твоим грозным видом не отделаемся.

— Хоть одна хорошая новость! — тут же подобрел белкогад. — Чего ждём, хозяин? Ехать пора!