Кафедра-4

Глава 9

Легко сказать «готовься», если не самой готовиться. Княгиня Ярина, конечно, загнула. До Рождества и последующих за ним экзаменов оставалось всего ничего. А у нас ни кандидаты до конца не собраны, ни учебные планы не составлены! На это всё наслаиваются «бандитские проблемы» Жука. Мне, кровь из носу, нужно укрепить свои позиции в организации Ворона, пока он не «скончался скоропостижно».

Обо всё этом я искренне поведал Вере сразу же после разговора с Алтайской Ведьмой. Выслушав меня, девушка как-то странно замерла, не до конца поднеся пирожное к своему прелестному ротику. Потом отмерла и проговорила:

— Делегируй обязанности.

— Подожди, Вера. Ты сейчас, как я понял, в своём «мозговом ускорении» была?

— Можно сказать и так, — смущённо улыбнулась она. — Просто обрабатывала всю имеющуюся информацию по твоим делам. Поэтому пришла к выводу, что составлять учебные планы, выискивать кандидатов в отряд прикрытия и укреплять свой криминальный авторитет не сможешь. Вернее, всё можешь, но по отдельности. При любом ином раскладе тебе тупо не хватает времени, если, конечно, не научился увеличивать часы в сутках.

Что мы имеем по учебным планам? Есть Беда и ваш профессор Дракон. Они оба имеют хороший опыт в обучении бойцов. Причём Дракон хорошо натаскивает новичков, а старый спецназовец может привить очень специфические навыки, которые ни один другой специалист не даст. Если объединить их усилия, то можно составить универсальную программу боевой подготовке.

Далее… Скоро поправится Анна Юльевна. Уже вместе с ней вы согласуете всю учебную программу для остальных кафедр. Ну и для Лингвистов тоже, только с учётом их предстоящих задач. То есть ты выступишь больше в роли координатора различных учебных направлений, а не генератора учительских идей.

Алтайская Ведьма умеет влезать в чужие головы. Но почему-то не хочет эту свою способность применять на студентах.

— Мне кажется, — пояснил я, — что пытается дистанцироваться по иной причине. Хочет проверить меня в различных условиях. Специально нагрузила, чтобы понять сильные и слабые стороны «тёмной лошадки» Булатова.

— Родион, а ты сам напряги княгиню, не спрашивая её желания. Я уверена, что она заартачится, но ты умеешь быть убедительным и на всякие титулы тебе плевать с высокой колокольни. Поставь перед фактом и на этом всё.

Таким образом, проблема с Академией отпадёт. Останется лишь иная важная забота — криминальный мир. Думаю, что с ним я действительно смогу помочь. Но мне уже сейчас необходим доступ ко всему архиву Мозельского. Нужно ещё до мнимой смерти графа выявить все уязвимые точки не только у нас, но и у людей Тёмного Князя.

И начнём, не привлекая к себе особого внимания Мозельского, уже сейчас выстраивать нужную нам систему подчинения. Для этого, как бы случайно, уберём всех проблемных главарей у нас и создадим для остальных такие условия, при которых им будет очень невыгодно, а порой и опасно уходить из-под твоей руки.

— Думаешь, нужно слегонца столкнуть их лбами с теневыми бойцами императора?

— Да, Родион. Тем самым мы для наших сильных банд отрежем возможность переметнуться на сторону конкурентов. Но насколько такое возможно, я могу сказать лишь после изучения архива Мозельского. Пока что это вилами по воде писано.

— Уверен, Вера, что возможности будут. Вот видишь! А ты буквально недавно горевала, что твои способности не пригодятся. Ты кушай пирожное, кушай! Глядишь, ещё какая светлая мысль в твою прекрасную головушку придёт!

— Не сейчас, Родя, — вздохнула девушка. — Виски от перенапряжения ломить стало. Я теперь в думательном плане пару часов бесполезна буду.

— Может, в другом плане пригодишься? — взглядом показал я в сторону спальни.

— Пригожусь, но только себе. Извини, нужно вздремнуть немного. Перезагрузить мозг.

— Вот он — самый поганый побочный эффект твоего Дара, — преувеличенно вздохнул я. — Ещё даже не жена, а голова уже болит. Вера, ты давай поменьше думай, а то ведь вся совместная жизнь к чертям собачьим провалится. В конце концов, это мужик должен быть головой, а баба — шеей. Не порти установки, созданные эволюцией.

— Твоё нытьё услышала и приняла к сведению, — рассмеялась Вера. — Ты ещё парочку афоризмов про семейную жизнь вспомни, а я пока отлежусь. Извини, Родион, но сейчас реально не до любовных утех. Видимо, мне действительно очень аккуратно своим Даром придётся пользоваться. Стоит учесть это в будущем, чтобы не оказаться сонной курицей в самый неподходящий момент.

Наша с Верой семейная идиллия закончилась уже на следующий день. Я отвёз её к графу Мозельскому, который после непродолжительного разговора достаточно легко дал доступ ко всем своим архивам бандитского Петербурга.

И моя подруга пропала. Неделю Вера почти не появлялась дома. А если и приходила, то в таком вымотавшемся состоянии, что сил ей хватало лишь вымученно улыбнуться и в беспамятстве рухнуть на кровать.

Естественно, такое перенапряжение обеспокоило меня сильно. Но на все мои уговоры подруга не реагировала, заявив, что это временное явление, а сейчас необходимо правильно сложить всю головоломку криминального мира столицы.

Недолго думая, я поехал к Алтайской Ведьме, чтобы заручиться её поддержкой в этом нелёгком споре. Но и тут меня ожидала неудача.

— Пойми, Родион, — объяснила свою позицию Светлана Кузьминична. — Сейчас не те времена, чтобы жалеть себя. Так что Вера всё правильно делает. К тому же резкий упадок сил после мозгового всплеска не даст ей возможности выгореть. По мне, даже хорошо, что девка твоя так в работу вгрызлась. Считай это её тренировкой, прокачкой способностей.

— Хорошо, — нехотя согласился я. — Но учтите, если Верка себя загонит, то буду прежде всего, винить вас. Так что не стоит пренебрегать моим хорошим отношением. Опасно. За своих я глотки рвать буду. И ещё… Через неделю мне необходимы полные списки кандидатов в отряд прикрытия.

— Не поняла? — удивлённо подняла брови княгиня. — Ты, Родя, мне приказывать собрался? Вообще-то, это твоя прямая обязанность…

— Наша обязанность, — перебил я. — Или вы, Светлана Кузьминична, собираетесь до Великого Размытия на лавочке просидеть, свои любимые семечки щёлкая? Беда с Драконом вовсю приступили к составлению учебного плана. Скоро и профессор Гладышева к ним подключится.

У нас с Мозельским и полковником Красновым своих забот хватает. И про Академию не забывайте, которой я отдаю много сил и времени. Про князей Аничкова и Хаванского даже говорить не приходится — трудно работать мертвецами и не попасться на глаза людям Тёмного Князя.

Одна вы задумчиво стоите у стеночки, скрестив ручки на груди. Пора немного поработать. Так что жду полный список бойцов и студентов обновлённой кафедры Лингвистики. Иначе все Академические заморочки станут исключительно вашими. Более того! Уйду с поста преподавателя, полностью посвятив себя вживлению в криминал.

— Шантаж, Родя, не самый лучший вариант договариваться со мной.

— Это не шантаж, Светлана Кузьминична, а справедливое перераспределение обязанностей. Я понимаю, что вы тоже вносите свой посильный вклад, отслеживая все подводные течения вокруг нас и Тёмного Князя. Но этого мало. Сами только что говорили, что сейчас не время жалеть себя. К вам это утверждение тоже относится.

— Щенок решил показать зубки? — усмехнулась Ярина.

— Щенок решил перестать вилять хвостиком. К тому же наш возраст не стоит оценивать по внешнему виду. Ликвидатор Сидо хоть и выглядит молодо, но всё же старше Алтайской Ведьмы. Ну, а ваш титул? Через полтора года он не будет иметь никакого значения, если мы проиграем Тёмному Князю.

Вы уж обдумайте мои слова, как только мысленно материться прекратите. А мне пора. Меня Витёк в Кузьминках ждёт. Что-то там мужики барагозить начинают. Пора им очередную порцию мозгов в головы вбить.

Развернувшись, я быстрым шагом покинул дворец Яриных. В том, что Алтайская Ведьма выполнит мою полуприказ-полупросьбу, не вызывало сомнений. Старуха явно играет. Несмотря на свой рассерженный вид, её глаза были абсолютно спокойны, и, кажется, в них читалось некое чувство удовлетворения от происходящего. Интересно, к какому блудняку она меня дополнительно готовит?

В бандитских Кузьминках действительно всё было не очень гладко. Разбойнички, привыкшие к вольнице, тяжело втягивались в почти казарменную жизнь. С утра зарядка, на которую их чуть ли не пинками выгонял Виктор, потом завтрак и новые тренировки до самого обеда. Ещё и караульную службу нести надо. Но не так, как раньше — в тёплой избе да со стаканом в руке, а нормально обходя территорию деревни.

Приехал я вовремя. Виктор с разбитой губой стоял во дворе выделенного ему дома и с двух рук целился из револьверов в толпу разгневанных мужиков. Судя по нескольким окровавленным телам, лежавшим на снегу, мирные переговоры давно закончились.

Разбираться в происходящем и уговаривать никого не стал. Быстро войдя в ускорение, напал на разбойников с тыла, орудуя исключительно конечностями. Неорганизованная толпа, полностью сосредоточившись на Витьке, не сразу поняла, что её планомерно выпиливают. А когда до самого тугодумного бандита дошло происходящее, то народец сразу же кинулся врассыпную. Но я, Витёк и подключившийся в своей боевой ипостаси Чпок быстро согнали всех в кучу.

— Кто зачинщик? — поправляя маску на лице, спросил я у хмурых мужиков.

— Зачинщики. Трое их было, — пояснил за них Виктор. — В хате с проломленными бошками лежат. Борзые больно оказались. Я все стволы ещё позавчера поотбирал и запер, так эти ухари ножи в меня взять попытались. Ну и огребли по всем понятиям.

— Да какие «понятия»⁈ — возмутился один из самых смелых разбойников. — Ты, господин Жук, своего пса цепного приструни! Житья от него нет! Живём, как на каторге! Скоро баланду жрать будем и строем ходить! Я забыл, когда голова последний раз с похмелья болела! А уж девки даже в снах видеться перестали!

— Во-во! — раздались голоса из толпы. — Все забыли про житуху нормальную! Беспредел Голый устраивает! Весь на понтах! Слова ему не вякни — сразу в рыло бьёт! А сам и самогон хлещет, и за девкой Михи Горелого ухлёстывает!

— Тихо! — крикнул я. — Настроение ваше понял! Итак, кто искренне считает, что не заслуживает подобной жизни?

— Ну, я! — уперев руки в бока, вышел вперёд всё тот же самый смелый.

Не вступая в дальнейшую полемику, я на ускорении выхватил своего Таракана и вспорол мужику горло. Обливаясь кровью и зажимая руками смертельную рану, он рухнул на снег.

— Желание выполнено, — продолжил разговор я, вытирая клинок тряпочкой. — Не желаешь — не живи. Ибо другой жизни всё равно для каждого из вас уже не будет. Кто следующий за освобождением? Вы не стесняйтесь, подходите. Как видите, господин Жук сегодня очень добрый и никому не отказывает. Или, если стесняетесь, мне самому подойти?

Сделав шаг вперёд, я остановился. Толпа же, поражённая быстрой расправой, наоборот, резко сдвинулась назад.

— Ясно… Значит, это был последний недовольный?

Молчание в ответ.

— Не слышу⁈

— Все всё поняли, господин Жук, — раздался робкий голос. — Прости. Берега попутали. Не повторится.

— Бывает, мужики, — уже без агрессии в голосе проговорил я. — Вы тут и в доме приберитесь пока. Да на стол накройте. Выпивка, закуска — всё как положено. Сегодня расслабляться будем и важные разговоры разговаривать.

Услышав, что намечается попойка, бандиты моментально расцвели в улыбках и принялись за дело. Я же отвёл Витька в овин, где и стал выяснять обстоятельства бунта.

— Ну, Родион, ты их и здорово напугал! — довольно проговорил Витёк. — С этим быдлом только так и нужно. А то совсем рамсы попутали и за базаром не следят!

— Почему ты допустил бунт? — даже не сделав попытки сделать любезное лицо, поинтересовался я.

— А чё? Ты сказал порядок с дисциплиной навести, я и навёл. Некоторые, конечно, жала свои кривили, но ты пахан, а я твоя правая рука. Значит, тоже бугор не из последних, поэтому сразу всех быкующих к ногтю прижал. Пущай с закрытыми вякалками ходят, если не хотят от Витьки Голого огрести! Это отребье только так учить и надо, а то совсем нюх потеряют!

— Ты допустил бунт.

— Понял. Закручу гайки ещё сильнее. Покажу этим лапотникам, что почём! Мы с тобой, Родя, тут такие порядки наведём, что…

Договорить Витька не успел. Мой кулак, впечатавшись в живот, сильно сбил дыхание и заставил парня согнуться. Вот и «рвануло» дворовое воспитание Голого. Я думал, что он на больших деньгах сломается, но, оказывается, власть над бандитами ему голову вскружила. Возомнил себя крутым главарём. Чуть ли не первым после бога и меня. Такое нужно пресекать на корню. Жёстко пресекать.

— Ты допустил бунт, — отрабатывая по Витькиному корпусу, чтобы не оставлять следов от кулаков, стал доходчиво объяснять я причину своего недовольства. — Ты похерил всё, что я сделал. Ты потерял моё доверие, как мы сами потеряли доверие у бандитов. Благодаря тебе придётся начинать всё сначала. У нас появились лишние трупы, которые при жизни могли сослужить неплохую службу.

— Родь! Ты чего⁈ — завопил упавший на пол Витька. — Я же всё для дела!

— Ты не для дела, гадёныш, всё это делал! Покуражиться решил! Ещё и сам беспределил, хотя другим запрещал.

— Имею… Блин! Родь! Не по печени! Имею право, я же…

— Ты никто! — закончил я воспитательное воздействие, схватив Голого за ухо и проведя мордой по грязному полу. — Ты как был шпаной мелкой, так ею и остался! Тебя чему Беда учил? Я чему учил? Думать в бою и не расслабляться! А ты всё забыл, как только власть и волю почувствовал! Пошёл вон!

— Родя… Родион Иванович, — опираясь на стенку, стал подниматься Голый. — За что ты так? Мы же друзья. Товарищи.

— На службе друзей нет. И свою работу ты не выполнил. Зажрался, считая, что тебе всё с рук сойдёт. Повторюсь ещё раз. Пошёл вон. Таких друзей за яйца и в музей!

— То есть вы меня из-за этого отребья…

— Да. Выгоняю, так как ты сам отребьем оказался. Ты теперь не в команде. Ранее заработанные деньги оставь себе. Их хватит, чтобы съехать из моего петербургского дома. Прощай. Чтобы через пятнадцать минут тебя в Кузьминках не было. Как ты доберёшься до города? Это не мои проблемы. Хватит того дерьма, что разгребать за тобой буду.

Больше ничего не говоря, вышел из овина и направился в избу. Трупы в ней хоть и убрали, но кровь даже не попытались замыть. Зато стол ломился от бутылей с самогоном и нехитрой крестьянской закуски. Плевать разбойникам на своих безвременно почивших подельников. Главное, что прибухнуть можно, а остальное, тем более уже и неживое, потерпит. Как говорится: «Сдох трезвым Федот, да и хрен ему в рот. Пьяным околел Иван, зато не расплескал стакан!».

— Ну! — взял я полную мутного пойла рюмку. — С почином, мужики! Сегодня вы прошли испытание!

— Это какое такое испытание, господин Жук? — поинтересовался один из мужичков.

— Такое, что теперь остались среди нас самые стойкие да умные. Других нам не надо. Дело серьёзное намечается. Про подробности пока промолчу, чтоб не сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу… Но после него у вас даже на кальсонах золотые пуговицы будут!

— Так ежели столько деньжищ, то и опасное, наверное.

— Правильно. Поэтому, чтобы всем выжить, нужно полное послушание. Ретивых, не желающих жить богатеями, вы уже со двора унесли. Осталось лишь самим подготовиться как следует и моей отмашки дождаться. Так что придётся ещё немного попотеть на подготовке. Ну и, конечно, языком не трепать да Кузьминки не покидать. Зато потом так заживёте, что баре вам завидовать будут! Зуб даю!

Почти три часа я гробил свою печень местной сивухой и разливался соловьём о красивой жизни, которая уже чуть ли не на пороге стоит и в хату просится. Заодно придавливал сознание недалёких разбойников не только алкоголем, но и лёгким ментальным воздействием.

Закончилось всё, как и при первой нашей встрече. Лишь самые крепкие, клянясь в вечной любви, выползли проводить «друга сердешного» господина Жука. Домой ехал, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, удалось окончательно подмять под себя банду Оглобли. Но и Витька не выходил из головы. Не перегнул ли с ним палку? Парень-то ведь не пропащий. А что, если сломается и действительно уйдёт? Тогда… Тогда придётся его устранять, так как слишком много он успел узнать и представляет для всех заговорщиков серьёзную опасность.

От этой мысли в груди больно защемило. Я действительно уже считал Витьку своим другом. Убить товарища легко бы смог Ликвидатор Сидо. А вот у Родиона Булатова, боюсь, рука не поднимется. И как быть? Такая хреновая дилемма впервые возникла в моей жизни этого мира.

В самом прескверном настроении вышел из саней и по лестнице поднялся на свой этаж. Витька сидел, прислонившись к моей двери, и дремал. Ну, слава богу! Не психанул, не ушёл вразнос! Значит, остались шансы сохранить и душу, и жизнь парня!