Кафедра-4

Глава 26

Очнувшись, я посмотрел на рядом лежащую Веру. Кажется, она немного пришла в себя — уже не такая бледненькая. Нежно погладил её по растрёпанной головушке.

— Как же хорошо, Родион… — блаженно прошептала она. — Ты живой, и мы снова вместе.

— К сожалению, дорогая, ещё не всё закончилось. Тёмный Князь подох, но твари, ворвавшиеся в наш мир через размытия границы, никуда не делись. И их должно быть очень много. Бой продолжается.

— Это уже не твой бой. Не рискуй, восстановись. Ты бы видел себя со стороны — ужас.

— Посмотрим, — не стал спорить я.

Осторожно встал, прислушиваясь к своему организму. Измотан, конечно, основательно. Для боя с Архидемоном непригоден, а вот для сражения с более мелкими тварями ещё очень даже сгожусь. Но для начала стоит осмотреть находящихся в этой комнате.

Первым делом подошёл к Алтайской Ведьме. Мертва… Жаль, что её последнее пророчество исполнилось… Светлана Кузьминична гордо восседала в кресле, словно на троне. Спокойная, уверенная королева… Её безжизненные открытые глаза вызывали странное чувство. Словно княгиня заглянула за грань, видела мёртвым взглядом миры, недоступные простому смертному. Быть может, в одном из них сейчас и перерождалась её душа. Во всяком случае, мне очень хотелось этого.

— Спасибо, бабушка. Без тебя бы не справился, — склонил я голову перед этой великой женщиной. — Надеюсь, что в новом мире тебя ждёт счастливое будущее. И чем чёрт не шутит… Быть может, когда-нибудь ещё и повоюем вместе. Пусть под иным солнцем в другой реальности, но плечом к плечу. Рассчитываю прожить достаточно долгую жизнь, но ты всё равно дождись меня.

Немного уняв эмоции, я подошёл к Хаванскому. Дышит. Выгорел не полностью. Энергии в князе осталось мало, но её искра со временем обязательно возродится в пламя. Кажется, у Аничкова такая же ситуация. А вот полковник Краснов истощил себя полностью. Чудо, что вообще живой!

Последним, кого осмотрел, был граф Мозельский. Ещё одна безвозвратная потеря… Вячеслав Дмитриевич отдал все свои силы без остатка. Как я об этом расскажу Ирине? Сколько же слёз прольёт дочь по отцу? Трагедия… Очередная страшная трагедия в этом сошедшем с ума мире. Уверен, не последняя за сегодняшние сутки. Трупы в Петербурге хоронить придётся в братских могилах.

— Родя… — раздался из угла страдающий голос Чпока.

Я быстро подошёл к белкогаду и осмотрел его. Вроде бы постепенно восстанавливается. Хотя бы переломы заживать стали. Значит, энергия хотя бы на регенерацию осталась.

— Ты чего не спишь? — спросил я у друга. — Дунька сказала, что в беспамятстве долго проваляешься.

— Хрен вам всем, хозяин. Большой и ядрёный. Чую, ты опять драться собрался. Без меня? Обидно…

— Ты ещё не насражался за сегодня?

— Неа. Это дело и копчёная колбаска никогда не надоедают. Сейчас последняя лапа срастётся, и можно будет начинать. Пяток минут подождать только нужно.

— Уговорил, лохматый. Одного Архидемона прикончили, другого в межреальности куковать оставили. Значит, и со всякой мелюзгой разберёмся.

— Родион, ты всё же решился выйти из защищённой комнаты? — правильно всё поняв, вздохнула Вера.

— А как иначе? Там мои друзья кровь проливают. Дуню с собой тоже возьму. Мёртвая девка пригодится нам снаружи. А вот ты запрись как следует и без приказа отсюда даже носа высовывать не смей.

— Я пойду вместе с тобой, — прозвучал категоричный ответ.

— Не выдумывай, родная. Во-первых, как боевая единица ты погоды не сделаешь. В случае серьёзной опасности лишь отвлекаться на тебя буду. А во-вторых, кто-то должен присмотреть за выжившими. И это не обсуждается. У каждого из нас своя война.

— Да, Верка, — поддержал меня Чпок. — У тебя и раньше силёнки хиленькими были, а сейчас, после поддержания канала с хозяином, совсем ослабла.

— Уговорили, — буркнула подруга. — Тем более Светлана Кузьминична мне наказ дала: влить в каждого выжившего лечебную настоечку. Для поддержания сил.

Ожидая, пока Чпок закончит со своей пострадавшей лапой, я помог Вере. От первых же насильно влитых глотков жутко вонючего пойла наши товарищи очнулись и слегка порозовели. Правда, ни один из них самостоятельно подняться так и не смог. Да и снова вырубились все быстро.

— Пора на драку, — довольно заявил белкогад, принимая свою боевую ипостась. Правда, не такую огромную, как это было в межреальности.

За пару минут мы справились с хитрыми замками на бронированной двери, ведущей в наше убежище. Первой выскочила Дуня, затем Чпок и я. И тут же оказались в лазарете. Видимо, всех раненых наши боевые товарищи стаскивали сюда, чтобы те могли в случае чего дать свой последний бой на последнем рубеже обороны.

— Родька! — то ли заорал, то ли громко просипел Генка Феклистов с обожжённым лицом и обеими наспех перебинтованными руками. — Ты⁈

— Я, дружище. Смотрю, тебе досталось изрядно.

— Ерунда. Пришлось активировать огненную пентаграмму почти в полном окружении. Некоторым из наших хуже пришлось.

— Как общая обстановка?

— Хреновая. В начале четвёртого утра в небе появились странные, светящиеся серым светом завихрения. Беда сказал, что это и есть Великое Размытие. Вскоре стали слышны отдалённые одиночные выстрелы. Потом показались и сами твари. Я столько образин ни разу в жизни не видел! Ордой попёрли. И… — закашлялся Генка. — И мы их встретили. Всю набережную на подступах к дворцу телами тварей покрыли. А они всё пёрли и пёрли. Прямо по своим убитым. И даже развоплощаться в пепел после смерти не хотели. Жуткое зрелище.

— Видимо, наши Реальности друг в друга основательно проникли, вот и оставались Сущности целыми, — предположил я.

— Ну, им же хуже. Когда периметр держать стало невозможно, профессор Гладышева активировала запрещённые пентаграммы. Твари ожили и со своими сцепились, дав нам небольшую передышку и время на перегруппировку.

Но всё хорошее быстро кончается. В седьмом часу утра были подавлены все наши вспомогательные точки в соседних домах, и бойня переместилась во дворец. Через полтора часа сдали его восточное крыло. Когда меня ранило, резня шла в центральной части. Но там твари плотно застряли и к вам в западное крыло прорваться не смогли. Но… Это дело времени. Патроны и силы уже у всех на исходе, а свежая погань всё лезет и лезет из порталов.

— Скоро перестанет, — пообещал я. — Тёмный Князь подох, и поддерживать Великое Размытие больше некому.

— У тебя получилось? Спасибо, Родька. Хоть одна хорошая новость. Значит, всё не зря.

— Что в городе слышно?

— Да хрен его знает. Связи нет. Но грохочет в нём знатно. По-любому армейские подразделения вступили в бой. Надо бы на крышу слазить да сверху на город посмотреть. Только у одних времени нет, а у других сил.

— Понял, — кивнул я. — Где Беда? Хочу у него узнать обстановку и помочь, чем смогу.

— Нет Беды… — горько вздохнул Феклистов. — Когда из восточного крыла отступали, твари у нас почти на плечах висели. И Беда с отрядом жандармов остался в прикрытии, передав командование Кудрявому. Минут десять смертники противостояли гадам, дав нам возможность занять новые позиции в центре дома и пополнить боеприпасы.

— Вот и прервался род Яриных… Жаль. Погиб ветеран, как настоящий воин — в бою. Где есаул?

— Там где-то, — махнул перебинтованной рукой Генка. Но я тебе обстановку и без него обрисую: везде полная задница.

— Понял. Держись, Феклистов! Ещё не всё потеряно!

— Держимся, Родион. И до последнего держаться будем.

Больше ничего не говоря, я по лестнице быстро поднялся на крышу дворца. Несколько пулемётных точек на ней работали без остановки. Подбежав к Витьке, которого из-за отсутствия дара мы поставили командовать пулемётчиками, хлопнул не перестающего стрелять друга по плечу. Увидев меня, он оскалился белозубой улыбкой, выделяющейся на закопчённом от пороховых газов лице.

— Чё, Родион? Сладилось дельце?

— Сладилось. У вас что?

— Настрелялся на всю оставшуюся жизнь. Хреновасто, что половина пулемётов к стрельбе уже непригодна. Даже запасных нет. Все, заразы, перегрелись. Да и патронов минут на пятнадцать боя осталось. И то, если экономить. А как их тут экономить?

— Сколько осталось — все наши. Тебе сверху ближайшие кварталы хорошо видно. Есть какие-нибудь изменения?

— Вроде тварей пожиже стало. Да и порталы в небе тускнеют. В стороне, там, где императорский дворец должен находиться, постоянные вспышки от взрывов. Зуб даю, армия из пушек шурует. Ну и так-то по городу пальбы хватает.

— То есть сопротивляется ещё столица?

— Вовсю, Родион.

— Прекрасно. Основное выяснил, а теперь мне пора. Как патроны к пулемётам закончатся, хватайте карабины и вниз идите. В сам бой не встревайте — бейте тварей на расстоянии. И своих, смотрите, не подстрелите.

— Да мы уже так наблатыкались, что яйца комару отстрелим. В своих не пропадём! Не менжуйся!

Больше не обращая на меня внимания, Витёк снова припал к пулемёту и стал короткими, но точными очередями отсекать от дворца Яриных очередную группу тварей.

В быстром темпе спускаясь на первый этаж, я попытался выстроить чёткую картину происходящего в своей ещё немного чумной голове. Порталы меркнут. Значит, Великое Размытие без поддержки Тёмного Князя заканчивается. Правда, в городе ещё много Сущностей. Но без ментальной накрутки Архидемона они уже не такие смелые. Да и подкрепления к ним больше не прибывает.

Вскоре армейские подразделения загонят тварей в котлы и начнут их планомерное истребление. Уверен, что демоны всех рангов уже оценили ситуацию и пытаются смыться в Преисподнюю через пока ещё работающие порталы, оставив низшее мясо на произвол судьбы. То есть руководства у напавших тоже никакого не будет. В этом хаосе победа однозначно останется за нами. Значит… Значит, нам необходимо продержаться ещё час-полтора. Выдержать последние волны атак.

Ещё на подходе к центральной части дворца я неожиданно столкнулся с двумя потрёпанными, но ещё опасными бесами, каким-то чудом прорвавшимися через наших защитников. Но в бой вступить не успел. Дунька с Чпоком расправились с тварями за пару секунд.

Влетев в огромный зал, увидел есаула Кудрявого, занявшего оборону на баррикаде, сложенной из мебели. Лысая голова Игнатьича была вся в крови, но, судя по зычному голосу и общему настрою, на здоровье он не сильно жаловался.

— Прибыли на подкрепление, — присев рядом с ним, доложил я.

— Очень хорошо, — набивая магазин патронами, деловито кивнул он. — Справились, значит?

— Главное достигнуто. Теперь нам немного продержаться осталось. Великое Размытие выдохлось и сворачивается.

— Порадовал, Родион. А то ведь в безнадёге помирать мерзко было. Ты Аннушку среди раненых не видел?

— Нет. Там их много, да и не разглядывал особо. Сильно Анну Юльевну зацепило?

— Не зацепило. Столько за сегодня всяких пентаграмм активировала, что истощилась. Про Беду знаешь?

— Да. Ты теперь командир. Так что командуй.

— Восточная от входа в дом лестница. Там, дальше, на втором этаже, когда-то был бальный зал или типа того. За ним почти сразу начинается парочка обходных коридоров в наше западное крыло. Всю эту красоту перекрывать я отрядил Аничкову с Хаванским, как наиболее сильных и умелых одарённых. С ними ещё дюжину человек отправил.

Надо помочь ребятишкам. Только придётся прорываться с боем — обходные коридоры мы на всякий случай запечатали не самыми приятными пентаграммами. Сколько бойцов с собой возьмёшь? Учти, больше трёх-четырёх дать не смогу. Везде жарко и каждый штык на счету.

— С боем? — оживился уже полностью поправившийся Чпок. — С боем я люблю!

Дунька ничего не ответила. Молча перехватила свой серп в боевое положение и замерла.

— Думаю, Игнатьич, мы сами справимся.

— Уверен, Родион?

— Я тебе вечером об этом скажу.

— До него ещё дожить надо.

— Ну вот! Видишь, какой я оптимист?

— Валяй, «оптимист». Каждая секунда сейчас решающей может быть.

Широкое фойе дома Яриных было плотно забито тварями. Я быстро оценил обстановку. Есть три лестницы. Одна ведёт в наше западное крыло. Игнатьич его надёжно прикрывает. В конце центральной лестницы тоже стоит неплохая защита. А вот восточная лестница для нас потеряна, как и всё крыло. Но именно где-то там и зажаты Дашка с Романом. И, судя по тому, что пентаграммы на обходных коридорах ещё не активировались, держатся.

— По моей команде идём на штурм, — приказал я Чпоку и Дуне. — Задача: тупо прорваться к нашим, не ввязываясь в затяжной бой.

— Господин Булатов, — спокойно, словно ничего не происходит, поинтересовалась мёртвая девка, поправляя лямку большого рюкзака с боеприпасами. — Какой именно знак вы подадите?

— Сейчас увидите…

Абсолютно не переживая за сохранность дворца, я запустил несколько больших фаерболов, выжигая в толпе Сущностей просеку.

— Пошли! — заорал я и кинулся первым.

Впрочем, бегкогад со служанкой от меня не отставали ни на шаг. Пока твари не опомнились, мы на максимальном ускорении успели не только пересечь фойе, но и часть лестницы. Дальше, не желая бездарно тратить энергию, я открыл ураганный огонь из скорострельного карабина. Дунька деловито орудовала серпом, от которого не смогла увернуться ни одна тварь. А Чпок, довольно рыча, лапами сметал противников за лестничные перила.

Опустошив магазин, перезаряжаться не стал. Лестницу прошли, и появилась шикарная возможность запустить в спины врагов, не ведающих об атаке с тыла, парочку огненных шаров. Сразу после этого кинул уже за свою спину несколько гранат. Пусть и не смог ими разрушить мощную мраморную лестницу, но тем самым основательно задержал преследователей.

Выхватив Таракана, вместе со слугами ринулся в битву. Несколько длинных коридоров мы прошли буквально секунд за двадцать.

— Свои! Не угробьте! — прокричал я, увидев баррикаду, огрызающуюся автоматным огнём.

— Булатов⁈ — раздался из-за неё удивлённый возглас Романа.

— Сейчас узнаешь! Дай пройти!

Вскоре мы оказались в кругу друзей. Все живые получили не одно ранение. Правда, не смертельные, но всё равно неприятные. Четверо человек осталось. Роман, Дарья, Лида Хвостова и незнакомый мне жандарм. Остальные мертвы… Нет! Ещё бледный Серёга Книгин сидит в углу, одной рукой зажимая кровавую рану на животе, а в другой держа револьвер.

— Вовремя, — выдохнул Хаванский, доставая из мешка Дуни снаряжённый автоматный магазин.

— Думали, что нам кранты. Впрочем, давно бы сгинули, если бы не эти… — указала Дарья на знакомых мне слуг Яриной. — Живучие, словно не люди. Правда, все вдруг померли внезапно.

— Алтайская Ведьма погибла, — пояснил я, кинув очередную парочку гранат за баррикаду. — Эти были привязаны к её жизни. Великое Размытие заканчивается. Приказ: продержаться и выжить. Больше уже ничего не требуется. Так что тянем время и поменьше геройства.

Твари же словно почувствовали свой скорый конец и в ярости обрушились на нас с новой силой.

Вскоре баррикада приказала долго жить. Мы отступили в один из узких коридоров и заняли очередной рубеж обороны. Как оказалось позже, мы целых сорок минут методично перемалывали шеренги противников, которым сложно было накинуться на нас со всех сторон.

Патроны, что мы принесли, закончились очень быстро. Но у нас оставался Дар и ещё то, что нельзя передать словами. Внутреннее ощущение Истинного Воина, который ни за что не отступит, не смалодушничает, не предаст. Казалось, мы превратились в единое существо, способное выдержать любой натиск.

Тем более с нами были опьянённый настоящей битвой Чпок и неутомимая, почти неубиваемая Дуня, которой на всё пофиг, кроме приказа хозяина. А эти двое стоят целого полка одарённых!

Ощущение, когда вдруг стало некого рубить или выжигать фаерболами, было странным. Я даже растерялся в первую секунду, пока не осознал. ПОБЕДА!

— Кажется… Всё? — неуверенно проговорила Дарья.

— Не верю, — прохрипел пересохшим горлом Роман.

— Да ничего и не кажется! — пояснил белкогад, снова принявший свою мирную ипостась. — Я сейчас прошвырнулся по дворцу. Армейское подкрепление подоспело. Последних тварей добивают.

— Ура, — безэмоционально произнёс я, без сил опускаясь на покрытый гильзами пол.

Больше месяца после того страшного дня Петербург напоминал город из апокалипсиса. Пепел от многочисленных пожаров смешивался с пеплом дохлых тварей, моментально развеявшихся после окончания Великого Размытия. Казалось, мы выиграли и можно расслабиться. Но осталось очень много недобитков из Преисподней.

Приходилось устраивать зачистки почти в каждом доме. Мы не пропускали ни один подвал, избавляя столицу от спрятавшихся в них тварей, рассчитывающих пересидеть опасное время и пробиться к своим.

Вместе с тем начались и политические игры. После гибели Павла Четвёртого, чей высохший труп мы успели найти первыми и сжечь, несколько отсидевшихся в безопасных местах аристократических Родов внезапно заявили о правах на престол.

Немного пришедший в себя князь Хаванский приказал не миндальничать. Остатки кафедры совершили несколько рейдов по дворянским гнёздам. Мы действовали предельно жёстко.

Вскоре выжившие после встреч с нами претенденты на власть дружно опомнились и все как один высказались, что кроме князя Ярослава Олеговича Хаванского, никто не достоин чести носить корону Российской империи. Через два месяца состоялась коронация, и на трон взошёл Ярослав Первый. Буквально через несколько недель после этого знаменательного события было объявлено, что два Великих Рода породнились, так как Роман Хаванский обручился с Дарьей Аничковой.

Что же касается Тёмного Князя… После долгих споров и размышлений мы решили, как до этого делали наши предки, засекретить всю информацию по нему, оставив доступ к ней лишь для особо избранных. Самого же Павла Четвёртого представили в образе героя, ценой собственной жизни отстоявшего и страну, и всё человечество. Люди должны верить власти. Знать, что она никогда не предаст и не подведёт. Иначе начнутся бунты и всякие нехорошие брожения.

Подло? Неэтично? Может быть. Но цена спокойствия государства намного выше всего остального. Народу нужно иметь опору под ногами. Верить, что дети и внуки не останутся без непогрешимого защитника, если вдруг придёт беда. Тем более, та власть, которую возглавил Ярослав Первый, действительно была на стороне людей. При поддержке, якобы по приказу Павла Четвёртого, ушедшего вместе с Хаванским в подполье, а потом, в нужный момент, воскресшего князя Аничкова и уже генерала Краснова, был не только быстро наведён порядок, но и начались проводиться серьёзные реформы.

После Великого Размытия ни полковнику, ни нашему «Иван Ивановичу» не суждено было полностью восстановиться, но их ум, опыт и характер стали надёжным подспорьем новой власти. Да и сам бывший министр Финансов, а ныне самодержец Всея Руси, обладал цепкой хваткой и пониманием происходящего в стране.

На первую годовщину Великого Размытия на дворцовой площади был установлен памятник княгине Яриной и её внуку Николаю, отдавшим свои жизни ради страны. И открывал этот монумент… Я!

Почему я? Потому что Алтайская ведьма и Беда не перестали удивлять даже после своей гибели. Оказывается, согласно их завещанию, все земли, особняки и предприятия отходили Родиону Ивановичу Булатову. Не ожидал! Но, видимо, чем-то я зацепил Яриных, раз они решили продолжить свой род таким вот странным способом. Очень жирный кусок и не для простого барончика! Даже не барона, а не пойми кого. Ярослав Первый, явно давно знавший о завещании, решил все возникшие нестыковки в своём фирменном стиле.

Мои заслуги во время Великого Размытия были хоть и засекречены, но я предстал перед всей страной в образе героя, сражавшегося плечом к плечу с бывшим и настоящим императорами. Посему мне было повешено на грудь несколько красивых орденов и присвоен княжеский титул.

Вот так простой Родя превратился в князя Булатова-Ярина. Никто из знати и пикнуть не посмел, боясь оказаться в рядах неблагонадёжных личностей. Впрочем, и остальным участникам сражения тоже перепало неслабо. Никто не был забыт.

Второй год после Великого Размытия.

— Пожелай мне удачи, — поцеловав беременную Веру… пардон, княгиню Булатову-Ярину, попросил я.

— Тебе она не нужна, — с улыбкой ответила жена. — Ведь у тебя есть я и наш малыш. Он уже очень настойчиво просится на свет.

— Сидел бы лучше в тебе. На кой ляд ему весь этот геморрой?

— Ещё чего! Родион! Я уже задолбалась ходить с пузом! Тем более уже и Хаванские, и Кудрявые обзавелись потомством. У Дашки вообще двойня! Одни мы как бедные родственники!

— Вообще-то очень богатые. Столько денег при всём желании не потратим.

— Родион, не играй словами. И давай уже иди. Негоже, чтобы преподаватель опаздывал в первый же день нового учебного года. А ректор Академии — особенно!

— Считай, что пристыдила. Обещаю вернуться не очень поздно и не очень пьяным.

— Это вряд ли. У тебя вечером масштабная посиделка с боевыми товарищами намечается. Жаль, что я с таким пузом… А то бы к вам присоединилась. Но со дня на день начнётся, поэтому остерегусь.

— Потерпи немного, — снова поцеловал я жену. — Скоро всех увидишь. Уверен, никто из наших не пропустит рождение моего наследника. Вплоть до императора все заявятся. Не зря же ты ему во время Великого Размытия два раза сердце запускала и всякой гадостью поила.

— Вот не делай из меня меркантильную особу. В конце концов, ты сам меня в убежище запер. Ну и что ещё делать оставалось бедной девушке? Родион. Тебе действительно пора. Не наглей — люди ведь ждут.

— Пять минут погоды не сделают.

— Дуня! Подай Родиону Ивановичу шляпу и вынеси его за дверь!

Не дожидаясь действий послушной служанки, под хулиганско-добродушный смех Верки, чуть ли не бегом выскочил из почти восстановленного дворца Яриных, сел в автомобиль.

— На работу? — спросил Витёк, сидевший в модной кожаной куртке за рулём. — А то опаздываем. Придётся мотор насиловать, чтобы вовремя успеть.

После Великого Размытия он понял, что сыт войной по горло и серьёзно увлёкся техникой. Теперь исполняет привычную для него роль моего «возничего», ну и заодно «няньки». Основательный парень. Полностью перебесился и за ум взялся. Иногда мне кажется, что с рассудительностью у него даже перебор. Но зато семья не нарадуется.

— На работу, Витя. Жми на газ.

Доехал до Академии. Поднявшись по ступенькам, по-свойски поздоровался с охранниками и вручил каждому по бутылке дорогого коньяка в честь нового учебного года. Хорошие мужики! Столько раз выручали бедного студента и начинающего преподавателя Родиона Булатова. Пусть порадуются.

Идя по пустынным коридорам Академии с белкогадом, устроившимся у меня на плече, я вспоминал, как впервые очутился в них. Мог ли тогда подумать, что превращусь из простого студента в ректора? Никогда! А теперь это моя вотчина.

Когда в стране наступило относительное спокойствие, основные политические дрязги улеглись, а Преисподняя на время затихла, зализывая свои раны после крупного поражения, мне поступило от императора и его соратников несколько шикарных карьерных предложений. Но я запомнил слова иного императора — Вечного. В последнюю нашу встречу он сказал, что невозможно разделить две сцепившиеся Реальности и война продлится ещё не одно поколение.

Поэтому нужно сделать всё, чтобы врагу было неинтересно завоёвывать нас. Чтобы он понимал, что потратит на противостояние больше энергии, чем сможет получить в случае победы. Лишь это принесёт хотя бы относительный мир человечеству.

Можно по-разному относиться к Вечному Императору, но в мудрости ему не откажешь. Да и не Вечный он теперь, после избавления от Меча Душ. Надеюсь, в том, бывшем для меня родном мире он исполнит свою мечту и наконец-то умрёт, как нормальный человек, не мучаясь веками от одиночества. Император достоин этого.

И ещё я помнил, насколько силён тот Архидемон, что застрял в плену межреальности. Даже Тёмный Князь с ним не сравнится. Если очередная подобная тварь обратит внимание на нашу Землю, то ей должны противостоять войска, равнозначные по силе.

Кто, кроме меня, может совместить и расширить опыт двух человеческих Реальностей? Даже Миа, ставшая Дарьей, несмотря на все свои способности, не имеет подобных возможностей.

Поэтому моя просьба возглавить в Академии обучение одарённых вызвала удивление у многих, но не у жены наследника трона Дарьи Хаванской. Бывшая лучшая ученица школы ликвидаторов встала на мою сторону. Тем более, после гибели ректора Горенёва, до последнего остававшегося со второкурсниками во время того легендарного боя, ректорское кресло пустовало. И ни полностью выгоревший Дракон, ни Анна Юльевна, ни остальные немногочисленные выжившие преподаватели не пожелали его занять, отдавая предпочтение научной, а не административной деятельности.

Актовый зал был полон. Один неопытный молодняк… Прошлый второй курс погиб полностью. Несколько выживших студентов четвёртого получили досрочные звания с титулами и были направлены на место своей первой службы. Впрочем, и студенты моего родного третьего, не доучившись, превратились в опытных ветеранов и заняли своё место в строю. Оставались первокурсники. Почти всех их пощадила война, но они пропустили два года, и теперь приходится начинать учёбу заново, после такого большого простоя.

И я всё начинаю заново… С нуля… В очередной раз…

Очнувшись от воспоминаний, я окинул взглядом одарённых, которым предстояло через несколько лет стать элитой Российской империи, и начал речь. Красивую, пафосную, как и подобает в подобных торжественных случаях.

Я говорил, а перед глазами стояли лица моих друзей, товарищей той самой кафедры Лингвистики, которая помогла остановить нашествие Преисподней и подарила частичку своей души разочаровавшемуся во всём, циничному старику Сидо. Молодые, весёлые, беззаботные… И готовые на подвиг ради Родины. Многих уже нет, но я каждого буду помнить, пока дышу.

Придёт черёд: вот эти несмышлёные мальчишки и девчонки, что с восторгом слушают мою глупую речь и с удивлением разглядывают странную белку на ректорском плече, тоже станут героями. Ну а мой долг — подготовить их так, чтобы как можно больше героев смогли вернуться домой живыми.

Клянусь клятвой Ликвидатора Сидо и Родиона Булатова! Клянусь клятвой человека, прожившего две жизни, что приложу все силы для этого!

КОНЕЦ КНИГИ. КОНЕЦ СЕРИИ

Друзья! Спасибо вам, что вместе со мной пережили ещё одну историю!