Кафедра-4

Глава 7

Неделю я прожил в режиме постоянных разъездов. Как только заканчивались занятия в Академии, направлялся либо в Кузьминки, либо в бордель, ставший официальной штаб-квартирой сутенёров. Нужно было показать и тем, и этим, кто теперь хозяин. Заставить их принять этот факт не только с помощью силы, но и эмоционально.

Необразованные, туповатые мужики на сложные вещи не годятся, но как боевая дубина пригодиться могут. Причём в случае неудачной акции потеря такого оружия не вызовет у меня большого сожаления. Тут по каждому виселица плачет, так как крови на подельниках Оглобли очень много.

С сутенёрами другая ситуация. Они, конечно, тоже не самого робкого десятка, но привыкли больше с бабами воевать, не могущими дать серьёзного отпора. А вот психологи многие хорошие. Если выгорит дело с элитными борделями, то получится собрать много компромата на высокопоставленных особ. Да и иной информацией разжиться, уверен, получится: на расслабоне мужчины любовницам и проституткам частенько выбалтывают государственные тайны.

К тому же элитные бордели послужат улучшению жизни секс-работниц. Половину выручки, что скоро начнут отдавать сутенёры, я не буду тратить на себя. Грязные деньги мне не нужны, поэтому они пойдут частично на обеспечение нормальной охраны и медицинское обслуживание проституток, а остальное пущу на благотворительность.

Крестьян же пока в резерве подержу. По словам полковника Краснова, их банду уже давно обложили со всех сторон. Пусть отсиживаются в деревне, проедая ранее награбленное. Не оголодают. Но когда придёт время, хорошо вооружённые и подготовленные головорезы, сами того не ведая, послужат доброму делу.

Виктор теперь не просто мой помощник. Переговорив с Бедой, я назначил парня смотрящим над деревенской бандой. Пусть контролирует мужичьё, чтобы никто не сорвался и глупостей не понаделал. Заодно подтянет на тренировках их боевые навыки. Разбойники хоть и расходный материал, но чем профессиональнее их навыки, тем больше проку от такого актива.

Также постоянно приходилось пропадать у Мозельского. Граф действительно накопил очень много информации по криминальному миру Петербурга. Причём такой, которую можно добыть только изнутри. Так что я с головой погрузился в изучение теневой жизни столицы.

Ох, как тут всё запутанно! Это не армия, в которой царит порядок и жёсткая дисциплина. Каждый вшивый главарь, имеющий под рукой не больше десятка бандитов, мнит себя чуть ли не великим полководцем и пупом земли. Поэтому хоть и подчиняется более сильному, но с удовольствием ударит в спину, чтобы подняться в преступной иерархии как можно выше.

Да и «вольные стрелки» ещё имеются. Они не примыкают ни к одной серьёзной банде, но частенько сотрудничают с ними по взаимовыгодному соглашению. На это стоит наложить свободолюбивый характер отребья, и получается совсем печальная картина относительно контролируемого хаоса.

Ознакомившись примерно с половиной графского архива, я осознал, что в чём-то Мозельский прав. Как боевое подразделение люди Ворона не представляют большой ценности. Их задача: в нужный момент нанести удар по конкурентам, возглавляемых Тёмным Князем, а потом сдохнуть самим, освободив город от засилья криминала. И лучше всего устраивать бандитские войны непосредственно перед началом Великого Размытия.

Но вместе с тем мне очень не нравится, как укрепляется император среди столичной швали. Если всё продолжится в том же духе, то через год люди Ворона ему будут вообще не опасны. Он раздавит нас в два счёта. Поэтому пора рушить теневую империю Павла Четвёртого. И лучше всего начать не с уничтожения рядовых «бычков», а ударить по самому больному месту: по финансам и управлению. Одна разовая акция в правильном месте может нанести больший урон, чем многодневные тупые перестрелки на улицах.

Но свои мысли до Мозельского я доносить не стал. Вячеслав Дмитриевич слишком уж привык осторожничать и не воспримет такую гибридную войнушку. Придётся подождать, покуда он уйдёт на нелегальное положение. И уж тогда развернуться во всю ширь Булатовской души.

Как только наступили следующие выходные, я опять был приглашён на тайное заседание борцов с Тёмным Князем.

— Плохи дела, — с ходу заявил Хаванский. — Вчера я был на аудиенции у государя. Тёмный Князь развился в нём ещё больше. Если бы остался с Павлом наедине минут на десять дольше, то последний блок уважаемой Светланы Кузьминичны рассыпался бы пылью. Поэтому считаю, что в ближайшие несколько дней я должен исчезнуть.

— Как организуешь свою гибель? — поинтересовался Беда.

— Террористический акт, — за князя ответил Мозельский. — Есть у меня людишки, на которых подобное можно свалить. Вернее, не у меня — в Самаре создалась группа отбитых на всю голову деятелей. Они решили, что терроризм — это тоже искусство. И чем громче убийство, чем оно резонансней, тем красочнее действо получается.

— Искусствоведы, млять! — резко выругался полковник Краснов. — Почему мне о них ничего не известно⁈ Таких нужно сразу давить, пока массовые казни проводить не стали!

— Свеженькие, потому что. Буквально на прошлой неделе братва из Самары весточку принесла. На их совести одна актриса и ещё парочка местных знаменитостей. Свои деяния планируют долго, обставляя всё по высшему разряду. Так что до следующего их «перформанса» у нас время есть. Осталось лишь улики подкинуть, чтобы сомнений не было, кто убил министра финансов.

— Хорошая идея, — согласился князь Аничков. — Так не будет привязки к столице, и шерстить станут не нас, а Самару. Заодно пресечём действие сумасшедшей банды, свалив всю вину на них. Красивая история получится. Когда собираетесь исчезнуть?

— Чем быстрее, тем лучше. Готов хоть завтра. Тем более, по счастливой случайности сейчас в столице гостит один из самарских террористов. Грех не воспользоваться ситуацией.

— Полностью поддерживаю — грех. И где намереваетесь отсиживаться?

— Есть парочка вариантов, которые хотел бы обсудить с вами. Во-первых, княгиня Ярина любезно предложила мне своё алтайское поместье.

— Не очень хорошая идея, — моментально отверг Аничков этот вариант. — Император помнит, кто такая Алтайская Ведьма, и вряд ли оставляет её без присмотра. К тому же вы будете слишком далеко от нас.

— Именно. Поэтому есть вариант с перевоплощением в купца. После покушения я в этом обличии приеду в столицу и открою лавку.

— Этот вариант не нравится уже мне, — подал голос Мозельский. — Вас тут же возьмёт в оборот криминальный мир. Но прежде чем обложить оброком, могут поинтересоваться, что вы за человек такой, и свяжутся с тем местом, из которого якобы вы прибыли. Поверьте, преступники иногда могут работать похлеще имперской охранки. Если вдруг нароют нестыковки, то и до провала недалеко.

— А как же ваши люди? Я поселюсь на территории Ворона. Тогда никто ко мне не полезет.

— Ярослав Олегович, я тоже собираюсь исчезнуть. Да, моё место займёт Родион, но первое время ситуация будет не полностью под его контролем. Лучше не рисковать.

— Тогда какие варианты предложите вы? — немного растерялся Хаванский.

— Дворником пойдёте? — поинтересовался я.

— Что?

— Мне как раз дворник нужен. Отсидитесь месяцок в какой-нибудь дыре, а потом приходите наниматься. Так вы будете и рядом, и на связи постоянно. Тем более никто не подумает, что министр финансов, потомственный аристократ с титулом князя, опустится столько низко. Если вас и будут искать, то явно не среди такого контингента.

— Но это действительно чересчур! И зачем мне целый месяц где-то пропадать? Настолько выключаться из общественной жизни я не намерен.

— Ничего без тебя не случится, — поддержала меня Алтайская Ведьма. — Родя дело говорит. Ну а месяц тебе понадобится, чтобы бороду отпустить, в образ вжиться да освоить метлу. Ты, Ярослав, хоть знаешь, как её в руках держать?

— Велика наука! — фыркнул князь.

— Понятно… — вздохнула Ярина. — Не знаешь. Ничего! Если примешь этот вариант, то я найду хорошее местечко, где можно не только пересидеть, но и освоить «дворничье искусство».

После недолгих споров все согласились на мой вариант.

— Вам бы, Дмитрий Максимович, — обратился к Аничкову полковник Краснов, — тоже необходимо подумать о срочном исчезновении.

— У меня уже всё готово, — улыбнулся тот. — В любой момент готов уехать на южный фронт. Рассматриваю район Бахчисарая. Там на меня будет совершено нападение тварей. Тела не найдут, но все улики будут просто орать о моей гибели. Ну, а дальше… Поверьте, есть всё, чтобы оказаться в столице и не привлечь к себе внимания. Извините, дама и господа, как это сделаю, выдавать не буду. Это моя агентурная сеть, которую держу замороженной именно на такой случай. Но как устроюсь, весточку о себе дам. Так что разрешите с вами попрощаться. С утра и поеду.

— Не торопишься? — поинтересовалась Алтайская Ведьма.

— Нет. Как только погибнет князь Хаванский, меня обязательно вызовет к себе император. Не хочу рисковать, поэтому лучше уехать подальше от столицы уже с утра.

— Сутки поживу ещё, давая вам фору, — невесело пошутил Ярослав Олегович. — Получается, что теперь нескоро вместе посидим? Грустно и тревожно на душе что-то.

— Чем больше не увидимся, тем больше соскучимся друг по другу, — ободряюще произнесла Ярина. — К тому же мы все были готовы, что рано или поздно придётся нам разойтись по норкам. Время настало, так чего теперь ныть? И уж коль это последнее наше заседание, то стоит обсудить ещё несколько наиважнейших вопросов. Начну с графа Мозельского. Когда вы собираетесь пропасть?

— Ну… Для начала стоит укрепить авторитет Родиона в образе Жука. Месяца три на это уйдёт. А дальше, скорее всего, тоже организую на себя покушение.

— Не очень хорошая мысль, — покачала головой Алтайская Ведьма. — Давай-ка я тебе красивую, почти естественную смерть от лютой болезни устрою? Даже с похоронами!

— Не понял…

— А чего непонятного? На это силушек моих хватит. Кровью несколько недель прилюдно похаркаешь и сляжешь больным. А потом умрёшь в кругу семьи. Дня на четыре остановку сердца без нарушения работы мозга гарантирую. Положат тебя в семейный склеп, откуда и заберём. Ну а дальше уже тоже пристроим куда-нибудь. Лучше так, чем очередное убийство важного для страны человека. Иначе Тёмный Князь может насторожиться.

— Здравая мысль, — немного подумав, согласился Мозельский. — Нюансы ещё обговорим, времени у меня много.

— Следующий момент: это выход моего внука из образа Беды, — продолжила Ярина. — Вроде бы дело семейное, которое мы с Николаем уже обговорили, но теперь сомнения меня берут по этому поводу.

— Хочешь не устраивать публичного примирения? — правильно понял её Беда.

— Хочу, Коля, но после смерти Аничкова и Хаванского на нас серьёзно обратит внимание император. Не нужно давать ему лишнего повода вспоминать о Яриных.

— Всё хорошо, бабушка. Я понимаю и не обижаюсь. К тому же так я смогу посвятить больше времени на подготовку ребят Булатова.

— Мы сможем, — пояснил полковник Краснов. — Есть идея привлечь тебя, Беда, к преподаванию в жандармской школе. Так ни у кого не вызовут настороженности наши частые встречи.

— Это мне тоже нравится, — довольно произнесла Светлана Кузьминична. — Мы же «подружимся» с Родионом, как два преподавателя Академии. Так сказать, буду передавать опыт молодёжи. Ещё и профессора Гладышеву подключу. Она чувствует себя всё лучше и лучше, поэтому переговорила с ней. Анна Юльевна с готовностью приняла нашу позицию, хотя известие, кем является император, основательно пошатнуло душевное спокойствие Гладышевой. Ничего! Девка крепкая! Справится!

— Получается, — подытожил я, — Что на нашем курсе, кроме преподавателя боевой кафедры, все учителя вовлечены в противостояние с Тёмным Князем. Быть может, стоит и Дракона… простите, профессора Зудина как-то обработать и принять в наши ряды? Да и ректор Горенёв лишним не будет.

— Ректора не трогаем! — категорически заявила Алтайская Ведьма. — Он на приёмах у императора бывает. А вот с Драконом обмусолить тему стоит. Правильный мужчина, без гнильцы. Да и опыт с авторитетом имеет. Но это, Родион, мы потом наедине обговорим. Кстати, сегодня поедешь не домой, а со мной.

— Зачем?

— Верку свою забирать.

— Отличная новость! — обрадовался я. — А Анна Юльевна как?

— Поживёт у меня ещё. Торопиться с ней не будем.

Посидев ещё немного и прояснив несколько не очень значительных вопросов, мы тепло попрощались с князьями Хаванским и Аничковым, пожелав им удачного «воскрешения».

Вскоре в карете Яриной, не очень жалующей автомобили, приехал за Верой. Точнее, не только за ней, но и за Дунькой тоже. Просто о мёртвой девке Алтайская Ведьма решила не распространяться перед посторонними.

— Родион! — кинулась ко мне счастливая Верочка.

— Вера! — подхватил я её на руки и закружил.

Светлана Кузьминична тактично удалилась, дав нам возможность выразить свою бурную радость.

— Я скучал, — немного отдышавшись после затяжного поцелуя, признался я.

— Правда? — хитро стрельнула она глазками. — А я думала, уже кучу любовниц себе завёл.

— Ну какая там «куча»? Кучка! Не больше дюжины на неделю. А ты скольких аристократов охмурить успела?

— Со счёта сбилась. Если не лень, можешь сам посчитать. Они, штабелями сложенные, в чулане хранятся. Ты Дуню нашу видел?

— Нет. А ты?

— Живём в одной комнате.

— Живёшь, — поправил я. — Дунька же мёртвая.

— Ну, это как сказать. Я не понимаю, что с ней Алтайская Ведьма сделала, но твоя служанка уже не производит впечатление ходячего трупа. Скоро сам в этом убедишься. Прикинь, с ней даже разговаривать можно!

— Ещё наговорюсь, — отмахнулся я. — Сейчас мне хочется как можно быстрее отвезти тебя домой и показать, как я научился заправлять кровать.

— Почему именно кровать? — удивилась Вера.

— Могу и сервировкой стола похвастаться, только на кровати нам всё же будет удобнее. Не находишь?

— Ах, вот ты о чём! — рассмеялась раскрасневшаяся Вера. — Мысль правильная! Именно с кровати и стоит начать!

— Принимай и вторую свою «зазнобу» — прервала наш разговор Светлана Кузьминична, вошедшая в комнату вместе с Дуней.

Я внимательно оглядел мёртвую девку. На её лице по-прежнему не видно румянца, но кожа уже не мертвенно-бледная. Лёгкая анемичность присутствует, только у некоторых живых людей она бывает более ярко выражена. Но особенно поразили глаза Дуньки. В них появилась осмысленность. Служанка явно рассматривает обстановку, пытается что-то анализировать, а не тупо пялится перед собой.

— Ну, здравствуй, Дуня, — произнёс я. — Не голодная, надеюсь?

— Здравствуйте, Родион Иванович, — вежливо ответила она и… улыбнулась!

Причём это была именно улыбка, а не тот оскал, который мог испугать многих храбрецов.

— Если вы спрашиваете о моём голоде, пытаясь выяснить, не нуждаюсь ли в вашей крови, то, по словам Её Сиятельства княгини Яриной, этого больше не понадобится. Простая человеческая пища мне теперь тоже доступна. Правда, нуждаюсь в ней в малых количествах. Исключительно для поддержания тонуса.

— Но на кладбище подзаряжаться отпускай обязательно, — пояснила Алтайская Ведьма.

— Обалдеть… — только и смог выговорить я. — Дуня! Ты теперь полностью живая⁈

— Не ерунди, Родя! — усмехнулась Ярина. — Я не Господь, чтобы мёртвое оживлять. А вот кой-какие энергетические настройки в Дуньке изменила. Теперь питание мозга происходит почти в полном объёме. Хоть и бесчувственным чурбаном осталась, но думать научилась. И принимать несложные решения тоже.

— А сила, неуязвимость? Как? Не уменьшились?

— Пришлось слегка пожертвовать ими, — призналась Светлана Кузьминична. — Но не критично. Зато появилось лёгкое чувство самосохранения. Да сам скоро всё поймёшь. Пока что забирай своих красавиц и не докучай мне пустыми разговорами. Дел много и без вас навалилось.

Откланявшись, мы приехали домой. Дуня, осмотрев моё холостяцкое жилище, тут же попросила разрешения навести порядок. САМА попросила! Сопротивляться такому трудовому порыву я не стал. Тем более нам с Верой есть о чём переговорить. Хотя… С разговорами подожду!

Бедная моя кровать! Не знаю, как она выдержала! Мы с Верой до такой степени соскучились, что чуть не сломали массивное деревянное ложе. Успокоились лишь далеко за полночь, обессиленные, уснув в объятиях друг друга.