Как достать архимага 7

Глава 12

— Алтарь, может быть и алтарь, — задумчиво сказал Григорий, — но где же он сам?

— Сперли? — логично предположил я. — Следов магии, указывающих на него, я тут не вижу. Хотя тут столько заклинаний, без бутылки кваса не разберешься. Но кто сюда приходит?

Мы на скорую руку обыскали закуток на предмет подсказок. Или книг, или записок, да хоть чего-нибудь, указывающего на людей, которые все это организовали.

Тщетно.

Даже на алтаре не было знакомой выемки под форму источника, просто ровный срез куска камня, или, если быть более точными, куска колонны.

Все вместе это напоминало какой-то странный памятник то ли в честь Розенхранов, то ли источника.

— Может, несезон еще? — спросил Григорий. — Вдруг сюда приходят только паломники раз в год на большой праздник. Вы не вспомните никакой подходящей даты?

— Да небо с тобой, я даже не знаю, какой сегодня день! Тут же ни календарей, ни людей, ни засечек на камне.

— Если я не ошибаюсь, то сегодня четверг, — Антипкин задрал голову к солнцу. — Да, определенно четверг.

— А дата?

— Боюсь, на такие вещи моего могущества не хватит. Да и потом, я не уверен, что дверь атарангов переносит нас только на расстояние, а не во времени.

Его слова липкими змеями прошлись по моей спине. А ведь он прав! Я до сих пор не задумывался даже сравнить время и даты после наших перемещений. Не приведи небо, мы сейчас прыгнули на полвека назад или вперед!

И тут я заметил, что Григорий улыбается.

— Вы так сильно хмуритесь, Алексей Николаевич, что я позволил себе пошутить.

Я выругался. Без злобы, со смехом, но все равно выругался.

— Ладно, мы с тобой вроде как на поиски еды отправились. А то вернемся с пустыми руками, нас самих съедят.

— Без соли и специй, — кивнул он. — Дорога уходит вниз с холма, может, по ней сюда люди и приходили? Не желаете ли сходить и разведать?

— А давай слетаем? — я дернул ближайший ковер, сплел под ним подушку и протянул руку Григорию. — Быстрее же.

Поморщившись, он поднялся и встал рядом со мной, сохраняя на лице такую невозмутимость, словно был капитаном здоровенного корабля. Но я-то знал, чем спокойнее он выглядит, тем сильнее страх внутри него.

Впрочем, я не стал гнать, а в спокойном темпе отправил ковер дальше по дороге, каждое мгновение надеясь увидеть трактир или людей. Хотя и следы животных тоже бы сейчас помогли.

Спустя двадцать минут дорога с обычной грунтовки сменилась на что-то приличное, а еще через сорок мы достигли небольшой деревушки.

— Наконец-то! — я развеял заклинание, подвесив ковер за спину. — Живые люди!

— Вы настолько голодны, Алексей Николаевич? — искренне удивился Григорий.

— Нет, есть я их не буду, — проворчал я. — Слушай, а у тебя хоть деньги есть? А то я даже без пиджака.

Эти приключения изрядно нас потрепали. Я с тоской подумал про дормез, про сейф с камнями и все дорогие сердцу безделушки.

Все в труху разнесло!

Удивительно, что никто так мне ни одного письма не прислал.

Письма! Аделия!

От этой мысли я остановился как вкопанный. А в следующую секунду создавал магическое послание. Оно было коротким, но крайне емким. Надеюсь, Аделия еще не похоронила меня со всеми почестями.

Надежда, вспыхнувшая как облако после взрыва. Может, хоть что-то уцелело!

Григорий лишь краем глаза наблюдал за мной, уделяя большую часть внимания домикам и любопытным взглядам из окон.

Сама по себе деревня выглядела самой обыкновенной: добротные срубы, поленницы, дымок над крышами, даже цветы какие-то в палисадниках. А вот старушек возле них на лавочках — не было. Известное же дело, эти справочники в чепчиках лучше любой разведки работают.

Но так как их не наблюдалось, мы решили найти самый богатый по виду дом и постучаться туда. Иного варианта я не видел, как и трактира с вывеской и каким-нибудь уютно-деревенским названием.

Выбор пал на сруб в два этажа с резными наличниками, широким крыльцом и здоровенной подковой, прибитой к косяку огромным гвоздем.

Не успели мы подойти, как занавеска дрогнула и уже через секунду, двери распахнулись.

На пороге появился крепкий мужичок в легкой куртке, кепке, сдвинутой набок и такими роскошными усами, что мне аж завидно стало.

— Ишь ты, гости какие нарисовалися! — прогудел он густым басом, и его усы воинственно встопорщились. — А я гляжу: идут, не спрашиваются, прям к Потапу Генрихычу идут. Думаю, дай погляжу, что за люди такие, смелые.

Он упер руки в боки и оглядел нас с ног до головы. Взгляд у него был цепкий, хозяйский, но незлой. Скорее любопытный.

— Ну, здравствуйте, коли не шутите, — продолжил он, широко улыбаясь. — Вы откель такие будете? Дорога-то у нас одна, ведет от старых штолен да развалин замковых, а оттель никто давненько не хаживал. Тока свои, деревенские, и шастают, и то редко. А рожи, гляжу, у вас не наши — городские, сразу видать.

— Здравствуйте, — взял я инициативу в свои руки. — Мы немного заблудились, идем издалека. Сбились с пути, забрели вот к вам. Не подскажете, что это за край, чьи земли?

— Чьи земли, чьи земли, — засмеялся староста, поправляя кепку. — Наши земли, родимые! Раньше-то, конечно, баре тут сидели, Розенхраны эти, золотом давились, а нынче — вольные мы, приписаны к Объединенной Московии. Слыхали про такую?

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Московия? Наша? Та самая, из которой я родом? Вот это поворот!

— Слыхали, — ответил я сдержанно, стараясь не выдать волнения. — Значит, Московия. А конкретно это где? Губерния какая?

— Дык Пермь-губерния, — развел руками Потап Генрихович. — Край тут у нас забытый богом да людьми, золотой когда-то назывался. А теперича — дыра дырой. Вы, никак, не здешние, коли не знаете?

— Не здешние, — подтвердил Григорий, выходя вперед. — Издалека мы. А скажи-ка, уважаемый, что за святилище мы у развалин замка видели? Небольшое, с каменным истуканом?

У старосты глазки хитро сощурились, усы дернулись.

— Святилище? — переспросил он, почесывая затылок. — А-а, это вы про то, что у развалин? Так это… ну, старина тут. Еще при барине поставили. Давно, лет двести, поди, будет. А то и больше.

— А кому посвящено? — не отставал Григорий.

— Да кому ж его посвящают, — увертливо ответил Потап Генрихович, отводя взгляд. — Старым духам, лесным да небесным. Глупость одна, бабы все балуются. Веры в том нет, так, обычай.

Он явно лукавил. Я видел это по тому, как нервно он теребил пуговицу на куртке, как взгляд его бегал от одного к другому. Да и святилище не выглядело заброшенным и наспех сделанным.

— А зачем обычай, если веры нет? — мягко спросил я. — Хотя если не хотите говорить, то и ладно.

— Отчего ж не хочу, — обиделся староста, но как-то неестественно, наигранно. — Все я хочу. Да вот что рассказывать-то? Камни они и есть камни. А вы, поди, с дороги устали, проголодались? Давайте-ка я вас накормлю, баньку истоплю, отдохнете с дороги. У меня жена — мастерица щи варить, пальчики оближете!

— Спасибо на добром слове, — остановил я его, — но мы торопимся. Может, просто укажете, где продуктов прикупить? Мы заплатим.

— Продуктов? — староста явно расстроился, что его гостеприимство отвергли. — Да какие продукты, окститесь! Я ж от чистого сердца! А платить… ну, ежели настаиваете, то у нас лавка имеется. Вон через два дома, с зеленой крышей. Там и хлеб, и крупы, и сало — все есть. Скажете Марьяне Михалне, что от меня, живо всем обеспечит.

— Благодарствуем, — кивнул я и направился к лавке.

Григорий задержался на секунду, бросив на старосту долгий, внимательный взгляд, и последовал за нами.

— Что думаешь? — тихо спросил он, когда мы отошли подальше.

— Думаю, что врет он про святилище, — ответил я также тихо. — И про старых богов тоже врет. Что-то там нечисто.

— А может, он просто не хочет с чужими откровенничать? — предположил он. — Вон у нас в деревне тоже чужаков не очень жаловали.

— Может, и так, — не стал спорить я. — Но святилище это… Нельзя сказать, что оно точно под источник сделано, но все равно не просто же так! Даже если и старым

— Понятное дело, — вздохнул Григорий. — Алексей Николаевич, вы точно хотите в это влезать?

— А у нас есть выбор? Нам же все равно искать источник.

— Тогда может его искать в комфорте? — он пригляделся к окнам, в которых то и дело появлялись любопытные лица.

— Нет, доверия у меня к этой деревне нет. Продуктов купим, а магия с остальным поможет. Одно радует, что нас забросило не куда-то, а в родные практически края.

— Забыли дату спросить, — вдруг вспомнил Григорий.

Я лишь махнул на это рукой, вопросы про календарь быстро отошли на второй план под грузом загадки источника.

Когда мы дошли до лавки с зеленой крышей, это оказался не магазин, а обыкновенный дом. Нас встретила статная женщина в разноцветном платке, из-под которого торчали светлые кудри.

— Ой, гляди-кось, мужики какие справные! — всплеснула руками Марьяна Михайловна, окидывая нас с Григорием оценивающим взглядом. — А я уж думала, Потап Генрихыч меня разыгрывает, когда кричал через забор, что гости объявились. Заходите, заходите, чего на пороге-то топтаться!

Она отступила вглубь просторных сеней, пропуская нас внутрь. В доме пахло свежим хлебом, сушеными травами и еще чем-то неуловимо домашним, отчего у меня невольно засосало под ложечкой.

— Так что привело вас в наши края? — Марьяна Михайловна уже хозяйничала у печи, доставая откуда-то с полок корзины и мешочки. — Или Потап Генрихыч уже выведал все, язык-то у него без костей?

— Дороги мы ищем, — уклончиво ответил я, разглядывая обстановку. — Да и подкрепиться не помешало бы. Староста сказал, у вас продукты можно купить.

— Купить, — усмехнулась женщина, поправляя платок. — Ой, городские, городские. У вас все купить да продать. А у нас тут, мил человек, деньги не больно-то и ходят. Так, обменом больше перебиваемся. Но коли надо — продам, отчего ж не продать?

Она ловко выхватила из шкафа пузатый кувшин и поставила на стол.

— Молочка свежего? Или, может, кваску? А то вон лица у вас усталые, небось, не одну версту отмахали.

— Спасибо, — кивнул Григорий, присаживаясь на лавку. — Мы по делу. Продукты нам нужны. Хлеб, крупы, сало, если есть. На несколько дней.

— Экий ты прыткий, — засмеялась Марьяна Михайловна, но уже доставала с полок свертки. — Всё у нас есть. И хлеб, и крупа, и сало — пальчики оближешь, копчёное, с чесночком. Вон на окне гляньте, там и колбаски домашней кусок лежит.

Я машинально повернул голову и действительно увидел на подоконнике аппетитный свёрток. Но взгляд зацепился за другое — за маленький, почти незаметный рисунок углем на косяке двери. Те же символы, что и в святилище.

— А что это у вас? — спросил я как можно небрежнее, кивая на рисунок. — Тоже старые духи?

Марьяна Михайловна проследила за моим взглядом и хитро прищурилась.

— Ой, да это баловство одно, — отмахнулась она, но как-то наигранно. — Старухи наши, знаете ли, маются от безделья. Сидят, в небо глядят да молятся, чтоб золотишко снова в наших краях народилось. Шахты-то вон все пустые стоят, работы нет, мужики шастают без дела. Вот и придумали себе забаву — старым богам кланяться. Авось, думают, услышат да пошлют удачу.

— И часто молятся? — поинтересовался Григорий, тоже заметивший рисунок.

— Да как сказать, — пожала плечами женщина, укладывая в корзину свертки. — Кто когда. Вы на них не смотрите, они безобидные. А вы, видать, маги будете? Я ж чую — от вас силой тянет, аж в носу свербит.

Я невольно улыбнулся. Чутье у нее было отменное.

— Есть такое, — не стал отрицать я. — А что, у вас магов мало?

— Да какие маги, — махнула рукой Марьяна Михайловна. — Были когда-то, да перевелись. Сейчас ежели кто и колдует по мелочи — так это бабки знающие, травы там собирают, порчу снимают. А сильных, как вы, отродясь не видывали.

Она закончила укладку и поставила перед нами полную корзину. Хлеб, крупы, сало, даже банка с мёдом нашлась и связка сушеных грибов.

— Всё честь по чести, — объявила она, вытирая руки о фартук. — Берите, не стесняйтесь.

— Сколько с нас? — спросил я, глянув на Григория, хотя он мне так и не ответил, есть ли у него с собой деньги.

Марьяна Михайловна вдруг сделалась серьезной, погрозила мне пальцем.

— А вот деньгами я с вас брать не стану, — заявила она. — Вы, я вижу, люди хорошие, не чета проходимцам, что иногда забредают. А у меня к вам просьба будет.

Мы с Григорием переглянулись.

— Какая? — настороженно спросил я.

— Да ерунда, считай, — улыбнулась женщина. — Колодец у нас на заднем дворе заилился совсем. Вода мутная пошла, пить нельзя. А мужики наши всё руки не доходят почистить. Вы ж маги сильные, может, поколдуете там маленько? Очистите водицу-то? А я вам за это продукты отдам и ещё спасибо скажу.

Я опешил. Колодец? Простая чистка колодца? За магию, которая здесь, судя по всему, была в достатке? Я ещё раз оглядел женщину — никаких признаков магического истощения, обычная деревенская баба, крепкая и здоровая.

— А почему сами не почистите? — спросил Григорий, озвучивая мои мысли. — Магии вроде хватает.

— Так нет у нас магов, — развела руками Марьяна Михайловна. — Я ж говорю: бабки только по травам, да и те силу растеряли давно. А вы — вон какие! Вам раз плюнуть, а нам польза.

Что-то здесь было не так. Слишком уж просто, слишком обыденно для такого подозрительного места. Но и отказаться напрямую — значило вызвать подозрения.

— Хорошо, — кивнул я, принимая решение. — Показывайте ваш колодец.

Марьяна Михайловна расцвела в улыбке.

— Вот и ладненько! Вот и спасибочки! Проходите на задворки, я сейчас догоню, только фартук сниму.

Она упорхнула в комнаты, а мы с Григорием вышли через черный ход во двор. Там действительно обнаружился колодец — старый, срубовый, с покосившимся воротом.

— Чуешь? — тихо спросил я Григория, когда мы остались одни.

— Чую, — кивнул он. — Магия есть, но какая-то странная. Спертая, что ли. Или заговоренная.

— То-то и оно. Чистка колодца, — усмехнулся я. — Как думаешь, что там на самом деле?

— А кто ж его знает, — пожал плечами Григорий. — Может, проверка. Может, подсказка. Может, ловушка.

— Будем смотреть, — решил я. — Но без глупостей. Если что — уходим сразу.

Марьяна Михайловна выскочила во двор уже без платка, светлые кудри растрепались, на щеках румянец.

— Ну что, касатики, приступать будете? Или обождать?

— Можно начинать, — ответил я, подходя к колодцу и заглядывая внутрь.

Глубокая темень, оттуда тянуло сыростью и… магией. Определенно магией. Не мёртвой, не отравленной, а словно спящей. Или запертой.

— Марьяна Михайловна, — обернулся я к женщине. — А давно колодец испортился?

— Да еще и месяца не прошло, поди, — вздохнула она. — А то и больше. Все собирались починить, да никак. Как удачно, что вы к нам пришли, а то бы совсем бы крест на нем поставили. Пришлось бы к Агафье ходить, а она жадная, что снега зимой не допросишься!

— А до этого вода чистая была?

— Чистая, чистая, — закивала она. — Лучшая в деревне, между прочим. Все к нам ходили за водой, даже Потап Генрихыч не брезговал. Всегда хвалил!

Я переглянулся с Григорием.

— А если точнее? — я пытался вспомнить, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

— Да кто уж упомнит! — всплеснула руками хозяйка. — Берут же воду ведрами! Недели три так точно.

— Марьяна Михайловна, а сегодня какой день?

— Четверг с утра был, как сейчас помню, смотрела в календарь.

— А число?

Я затаил дыхание, ведь сейчас мы будем точно знать, перекидывала нас кошка только на расстояния или еще и во времени. Вот только тут же встал и другой вопрос: а когда все началось-то⁈

— Дык семнадцатое августа, — удивленно моргнула Марьяна Михайловна. — Видно, что давно путешествуете, совсем из времени выпали! Да разве это важно! Или же праздник какой? Колодцем-то будете заниматься?

— Будем, только не мешайте, — сурово сказал я, думая совершенно о другом.

Получается, что с момента взрыва в доме прошло на день меньше. Потому что в Корт мы прибыли именно сегодня, семнадцатого августа.

Да что же это у атарангов за магия такая⁈