Как достать архимага 7

Глава 23

Мы уже полчаса сидели возле колодца, молча ели, погруженные в свои мысли. Вася и Лабель периодически вскакивали, заглядывали в, казалось бы, бездонную пустоту, вздыхали и садились обратно.

— Леша, — наконец, не выдержала Вася, — что ты придумал?

— В том и вопрос, что у меня даже фантазии не хватает придумать такое, от чего бы тут все не взлетело на воздух вместе с островами, — вздохнул я. — Ли, а хоть примерно представляешь, что это может быть? Ритуал какой-то? Заклинание? Жертвоприношение?

Кот дернул ухом, явно раздумывая.

— Атауранги деулали поу-разному. Иногуда — слоуво. Иногуда — кроувь. Иногуда — проусто желауние. Эутот истоучик — дреувний. Оун моужет треубовать чего-то осоубенного.

— Крови, значит, — мрачно произнес Григорий. — Главное, чтобы эту кровь источник целиком не забрал.

— Не каркай, — одернула его Вася. — Леш, а может, ну его? Оставим как есть? Жустинэ и так нас уже столько раз перебрасывала, может, и в этот раз пронесет?

— Не пронесет, — покачал я головой. — Если мы не активируем источник здесь, мы отсюда так и не уйдем. А время уходит. Основные источники работают, баланс магии восстанавливается, но если мы застрянем тут надолго…

Я недоговорил. Все и так понимали: Жустинэ не будет ждать вечно. Если мы не справимся, она найдет другой способ. А этот способ может быть куда более жестоким.

— Значит, надо лезть в колодец, — подвел итог Григорий. — Я с вами, Алексей Николаевич.

— Я тоже! — встрепенулась Вася, даже бутерброд отложила.

— Нет, — отрезал я. — Ты остаешься здесь с Лабелем и Ли. Будете страховать. Если что-то пойдет не так — тут же уходите.

— Леша!

— Вася, это не обсуждается. Там может быть опасно, а без магии я не смогу тебя защитить так, как привык.

Она хотела возразить, но Лабель положил руку ей на плечо.

— Алексей Николаевич прав, Василиса Михайловна. Нам действительно лучше остаться здесь. Мы будем на связи — дергать веревку, если что.

— А если вы там без сознания? — не сдавалась она. — Как мы узнаем, что надо дергать?

— Условимся, — ответил я. — Три рывка — все хорошо. Пять — нужна помощь. Десять — уходите, спасайтесь сами.

— Мрачноватые у тебя сигналы, — буркнула Вася, но спорить перестала.

Мы с Григорием отправились в комнату стражи за снаряжением. Там, в кладовой, нашлось все необходимое: мотки прочной веревки, масляные лампы, огниво, даже пара ржавых, но вполне рабочих кинжалов. Я вздохнул, глядя на испорченное оружие, мой-то любимый клинок остался в доме, который взорвался от магии Жустинэ.

— Две сотни лет лежало, а еще острое, хоть и качество металла очень низкое, — удивился Григорий, проверяя лезвие.

— Делали вручную, закаливали магией, — коротко ответил я. — Даже антимагическое поле не до конца смогло их разрушить.

Я взял лампу, зажег фитиль — масло горело ровно, без копоти. Привязал ее к поясу, проверил веревку на прочность. Григорий сделал то же самое.

— Готов?

— Готов.

Мы вернулись к колодцу. Вася стояла на краю, кусая губы. Лабель нервно теребил пуговицу на куртке. Ли сидел рядом и смотрел вниз, шевеля усами. В воздухе повисло напряжение, оно отзывалось в сведенных мышцах, нахмуренных лбах и суетливых движениях.

— Ну, мы пошли, — сказал я, перекидывая ногу через край. — Сигналы помните?

— Три рывка — хорошо, пять — помощь, десять — бежать, — отчеканила Вася. — Будьте осторожны и обязательно вернитесь!

— Куда мы денемся?

Первым начал спускаться я, Григорий — следом. Остальные замерли у края колодца, внимательно наблюдая за нашими движениями. Вася каждое мгновение порывалась что-то сказать, набирала в легкие воздух, но так не обронила ни слова. Я ощущал волны беспокойства, исходящие от нее, и в груди становилось теплее.

Колодец оказался глубже, чем я предполагал. Стены на ощупь были сухими, а камни плотно пригнаны друг к другу, без щелей и выбоин. Ни мха, ни плесени, ни даже намека на сырость. И главное — никаких следов времени. Словно колодец построили вчера.

— Странно, — сказал я вполголоса, обращаясь скорее к себе, чем к Григорию. — Зачем здесь этот колодец? На самом видном месте. Любой заключенный мог бы…

— Спуститься? — закончил за меня Григорий. — Во-первых, магии у них не было. Во-вторых, веревку охраняли стражники. Да и смысл лезть сюда?

— Все равно странно. Слишком легко.

— Значит, самое сложное — внизу, — философски заметил Григорий.

Мы спускались дальше. Пять метров, десять, двадцать. Лампа освещала лишь небольшой круг вокруг, но этого хватало, только чтобы видеть стены. Они оставались такими же — сухими, чистыми, идеально ровными.

На тридцатом метре я перестал считать.

— Сколько уже? — Григорий озадаченно задрал голову, глядя на кружок света наверху.

— Понятия не имею, — отозвался я. — Метров пятьдесят, наверное.

— А веревка еще есть?

Я глянул вверх — моток над нами заметно поубавился.

— Есть. Но если колодец глубже ста метров, придется возвращаться за второй.

К счастью, на шестьдесят пятом метре мои ноги коснулись твердой поверхности. Света оказалось достаточно, чтобы разглядеть ровную каменную плиту и все такие же гладкие стены.

Я отошел в сторону, освобождая место Григорию. Он спрыгнул следом и огляделся.

— Ничего себе…

Перед нами зиял чернотой широкий коридор. Просторный, высокий, уходящий куда-то вдаль. И абсолютно чистый. Ни пылинки, ни соринки, ни единого следа.

— Либо тут часто ходят, — тихо сказал Григорий, — либо за порядком следят.

— Либо и то и другое, — ответил я, проверяя, легко ли выходит из ножен кинжал.

Магии не было, вообще. Даже тех слабых колебаний, что я чувствовал наверху. Здесь сила отсутствовала полностью, можно сказать, начисто, будто ее никогда и не существовало. Но при этом воздух был свежим, не затхлым. Кто-то или что-то вентилировало эти подземелья. Хотя, возможно, это лишь особенности строения колодца. Тогда его явно возводили здесь не для воды. Тайный ход?

— Идем, — шепнул я.

Мы двинулись по коридору. Стены здесь были гладкими, отполированными до блеска. Ни символов, ни рисунков, ни надписей. Пол — идеально ровный, без единой трещины. Потолок терялся в темноте, но свет лампы выхватывал своды — высокие, стрельчатые, как в соборе небесных служителей.

— Архитектура не для тюрьмы, — заметил Григорий. — Слишком красиво.

— Может, это собор? — задумчиво предположил я. — Или усыпальница.

Звук наших шагов гулко разносились по всему коридору, нарушая густую тишину. Мы были здесь незваными гостями. Если здесь и есть враги, то они давно уже в курсе, что у них появились гости. Я весь подобрался, ожидая внезапной атаки, притом что в этой каменной кишке неоткуда ей было взяться.

Через пятьдесят метров коридор уперся в дверь. Простую деревянную дверь, с ручкой, без замочной скважины, без петель, без каких-либо признаков того, что ее вообще можно открыть. Она стояла, совершенно неуместная среди этого каменного великолепия, и выглядела как дешевая театральная декорация.

— Ничего себе контраст, — присвистнул Григорий. — И что это?

— Понятия не имею, — признался я, подходя ближе.

Я потрогал дверь — дерево как дерево. Обычное, чуть шершавое, с сучками. Толкнул — не поддалась. Потянул — то же самое.

— Закрыто. Но замка нет.

— Может, потайной механизм? Как на воротах? — предположил Григорий. — Или магия?

— Какая магия? Здесь ее нет.

Я отошел на шаг, разглядывая дверь. Она была вмурована в каменную стену так плотно, что не оставалось ни щели. Даже косяка не было — просто дверь посреди стены.

— Ломать? — предложил Григорий, примеряясь плечом.

— Погоди, — остановил я его. — Что-то здесь не так. Слишком… наивно, что ли. Поставили дверь, а ключа нет. Может, она открывается иначе?

— Как?

Я подошел ближе, провел рукой по косяку. Ничего. Постучал — глухой звук, значит, стена толстая. Приложил ухо — тишина.

И тут меня осенило.

— А давай постучим, — сказал я.

— Чего? — не понял Григорий.

— Ну, как в гости. Стучатся же, когда приходят.

— Алексей Николаевич, вы серьезно?

— А почему нет?

Я поднял руку и коротко стукнул два раза костяшками по дереву.

— Кто-то в теремочке живет? — тихо приговаривал я, стараясь не рассмеяться от абсурдности ситуации.

Секунда. Другая. И вдруг дверь распахнулась.

Мы с Григорием отшатнулись, выставляя кинжалы. У меня аж мышцы свело от напряжения!

И каково же было наше удивление, когда на пороге появился старик! Настоящий, самый обыкновенный старик в лохмотьях. Седые космы торчали в разные стороны, борода спутывалась с волосами на голове, образуя дикий колтун. Глаза — безумные, выцветшие, с красными прожилками — уставились на нас с таким выражением, будто мы были призраками. Или обедом.

Щеки незнакомца ввалились так, что обтягивали череп, зубов во рту не хватало — осталось лишь несколько желтых пеньков. Руки, похожие на птичьи лапы, крепко сжимали косяк.

— Давно у меня гостей не было! — прохрипел он голосом, похожим на скрежет ржавого железа. — Думал, что вы забыли про меня! Три сотни лет не ел! Есть у вас что поесть?

Григорий сделал шаг назад, загораживая меня. Я положил руку ему на плечо — погоди, мол, не кипятись.

— Триста лет? — переспросил я, стараясь говорить спокойно. — И как же вы выжили?

— А никак, — осклабился старик, демонстрируя беззубый рот. — Я и не живу. Я тут просто… существую. Жду.

— Кого ждете?

— Тех, кто придет, — он перевел безумный взгляд с меня на Григория и снова ко мне. — Вы пришли. Значит, ждал не зря. Так есть у вас еда?

Я лихорадочно соображал. Триста лет. Антимагическое поле. Источник глубоко под землей. И этот… кто? Заключенный? Хранитель? Призрак?

— А вы кто? — спросил прямо.

Старик моргнул, словно сам забыл ответ на этот вопрос. Потом наморщил лоб, почесал космы скрюченным пальцем.

— Кто я? Кто я… — забормотал он. — Был магом. Вроде. Сильным магом. Очень сильным. Да, точно, магом. Потом сюда привезли. Сказали — навсегда. А я не хотел навсегда. Я хотел домой. Жену, детей… а они не пустили. Заперли здесь. А потом… потом моя магия ушла. Совсем. И я… я тоже ушел. Но не до конца.

— Не до конца — это как? — подал голос Григорий.

— А вот так, — старик вдруг шагнул вперед, и мы увидели, что его ноги… не касаются пола. Он висел в воздухе, покачиваясь, словно травинка на ветру. — Я умер, но не ушел. Не мог уйти. Потому что артефакт держит. Питается мной. Моей болью. Моим страхом. Моим одиночеством.

— Артефакт? — я напрягся. — Вы знаете, где этот артефакт?

— А ты как думаешь, зачем я здесь торчу триста лет? — огрызнулся старик, но тут же снова впал в задумчивость. — Он там, — махнул рукой куда-то в темноту за спиной. — Глубоко. Я его стерегу. Не по своей воле — по чужой. Привязали меня к нему, как цепью. Я живу — он работает. Он работает — я живу. Круг замкнулся.

— И что, никто не пробовал вас освободить? — спросил я.

— Пробовали, — усмехнулся старик. — Давно. Еще в первые годы. Маги приходили, сильные. Думали, разберутся. А я их… ел.

Последнее слово он произнес с таким смаком, что у меня мурашки побежали по коже.

— Ели?

— Ну не сам, конечно, — отмахнулся старик. — Источник ел. А я так… наблюдал. Они касались его, он их высасывал досуха. А силу в меня перекачивал. Чтобы я дольше жил. Чтобы мучился дольше. Гад.

Григорий сжал кулаки.

— М-да, — выдохнул он. — И кто же все это придумал?

— Люди, — просто ответил старик. — Самые обычные люди. Маги. Тюремщики. Им было все равно. Я для них — мусор, отходы. А артефакт — ценность. Вот они и придумали… меня в него вмуровать. Живым.

Он замолчал, и в этой тишине было слышно, как стучит мое сердце. Триста лет. Один. В темноте. Без еды, без воды, без надежды. И при этом — живой. Впрочем, не совсем живой. Наверное, он, как и Василиса, стал хранителем источника.

— Мы можем вам помочь, — сказал я, хотя понятия не имел как.

— Помочь? — старик вдруг рассмеялся — страшно, надрывно, переходя в кашель. — Помочь мне может только смерть. Настоящая. А ее не будет, пока источник работает. Понимаешь? Я его источник питания. Живой такой. Если вы его выключите — я умру. По-настоящему. Если оставите как есть — буду мучиться дальше.

Он посмотрел на меня почти осмысленно.

— Так что выбирай, маг. Смерть или жизнь? Моя смерть — твоя победа. Моя жизнь — твое поражение.

Я замер. Вот оно что. Дилемма, которую мне подкинула Жустинэ: убить невинного, пусть и полумертвого, человека — или провалить задание.

— А если мы найдем способ отделить вас от источника, не убивая? — спросил я, лихорадочно перебирая в голове мысли.

Старик удивленно моргнул.

— Такой способ есть?

— Не знаю. Но можно попробовать.

Он долго смотрел на меня. В безумных глазах что-то мелькнуло — надежда? Страх? Непонятно.

— Триста лет, — повторил он. — Я забыл, как это — надеяться. Но ты… ты другой. Я чую. В тебе сила есть. Не такая, как у других. Древняя. Может, и правда получится.

Он отступил в сторону, освобождая проход.

— Идите. Он там, за этой дверью. Только осторожно. Он голодный. Всегда голодный.

Я шагнул через порог, Григорий за мной. За дверью оказался еще один коридор — такой же чистый, такой же пустой. И в конце — слабое свечение.

— Погодите, — окликнул нас старик. — Как вас звать-то?

— Алексей, — ответил я не оборачиваясь. — А это Григорий.

— А меня… — он запнулся. — А ведь я забыл. Имя забыл. Триста лет — и имя забыл.

— Ничего, — сказал я. — Если получится — вспомните. А если нет, то и не надо.

Я надеялся, что когда увижу источник, то сразу пойму, как его восстановить. Не раз такое делал! Вариантов же уйма! Моя кровь, моя сила, тот же активатор, если он здесь имеется.

Разберемся, только дойти нужно и не помереть в процессе. Слова старика здорово озадачили меня, но не удивили. Предыдущий источник питался верой старух, их надеждой на встречу с мужьями, а этот — самим стариком. Страшное, безумное и беспросветное в мрачности своей агонии.

При этом я ни на минуту не забывал, что это должен быть источник стихийной силы. Это вполне логично, что на его основе маги смогли вообще создать острова и тюрьму на ней. Магии в прошлом здесь было очень много.

На всякий случай я перешел на магическое зрение и в тот же момент невольно замер: от меня и от Григория в сторону темноты коридора тянулась легкая дымка. Источник увидел нас и начал тянуть силу.

Гадство! Нужно торопиться! Если мы пробудем здесь чуть дольше нужного, что артефакт может разрушить все потоки в теле, и не приведи небо, доберется до резерва. Хорош я буду, архимаг без магии!

Я снова посмотрел на коридор обычным взглядом — наша цель была впереди, и только я мог разобраться, как восстановить силу источника, чтобы здесь все не взлетело на воздух.

— Так что вы решили, Алексей Николаевич? — вдруг спросил Григорий, когда старик остался позади.

— Не знаю, Гриша, не знаю. Впервые у меня нет ни намека на план.

— Сдюжим, — тихо добавил он. — Куда мы денемся? За нами Василиса Михайловна, Кристоф и кот. У нас просто нет иного выхода.

Я едва заметно кивнул и продолжил шагать вперед, навстречу жадной сущности источника.

Сначала я думал, что придется преодолеть метров сто, поплутать по коридорам и тупикам, но нет. Как и с колодцем, все оказалось предельно просто: световое пятно источника увеличивалось с каждым метром. Буквально за несколько минут мы преодолели разделяющее нас пространство.

— Останься здесь, — я остановил Григория. — Будешь страховать. Он тянет из нас обоих силу, но у меня ее больше.

— Вы уверены? У меня же антимагия, как он может на меня воздействовать?

— Ты разве не ощущаешь? — я поднял лампу выше и осветил его бледное лицо.

— Будто пустота в груди разливается, — нехотя кивнул он.

— Это как раз оно. Источник уже готов нас сожрать.

— Так может, — Григорий сжал кинжал, — раз и все?

— Оставим это на крайний случай, — поморщился я. — Нужно попробовать все сделать без жертв.

Я вручил ему лампу — света источника было достаточно, — и пошел вперед. Нутро уже начало покрываться коркой льда, но я продолжал шагать, думая только о том, как бы меня не убила жадность артефакта.

Что же мне с ним делать? Как заставить работать правильно без магии? Хотя, может, именно в ее отсутствии и есть смысл?

Мозг заработал на полную мощность, варианты вспыхивали и гасли в секунды. И в тот момент, когда я уже подошел совсем близко, чтобы разглядеть сияющую поверхность источника, у меня уже был план.

Осталось только его проверить и не умереть.