Как достать архимага 7

Глава 13

— Если и есть источник, — тихо сказал я Григорию, — то логично предположить, что он на дне колодца. Иначе какой смысл?

— Но перенесли-то нас к развалинам.

— Да, но возможно, он там находился раньше, мол, остаточный след и все такое.

— С учетом всего где вы были и где находили артефакт, то я поверю во что угодно, в том числе и в источник на дне колодца.

Мы еще несколько мгновений рассматривали черную воду и нашим задумчивым отражением, пока вдруг Марьяна Михайловна не привлекла внимание.

— А кто тут такой хорошенький? Такой черненький? Такой худенький? Откуда ж ты взялся?

Мы с Григорием обернулись и без удивления обнаружили знакомую мордочку Ли, который сидел в траве и наблюдал за нами.

— Привет, приятель, — позвал я его, — пришел помогать?

— Так-то ваш, что ли? — всплеснула руками хозяйка дома. — А что ж вы его не кормите-то! Сейчас я молочка ему принесу.

Ли возмущенно на нее посмотрел, а Григорий улыбнулся.

— Лучше рыбу, он у нас привереда.

И вдруг кот зашипел так, что у меня в ушах зазвенело.

— Чевой? — испуганно дернулась Марьяна Михайловна с лавочки. — Чево эт он у вас?

— Кота никогда не видели? — огрызнулся я, придерживая Ли рукой. — Обычный, деревенский. Мышей ловит.

— Ага, — хмыкнул Григорий, едва сдерживая улыбку. — Мышей. Трехцветных. Размером с телёнка.

Я мысленно пообещал ему все кары небесные за такой сарказм, но вслух ничего не сказал. Ли тем временем успокоился, только когти все еще впивались мне в ключицу.

— Таум опаусно, — прошептал он, нервно дернув ушами. — Таум…

— Что там? — перебил я.

— Не поунимаую, — признался кот. — Ноу силау плохауя. Чужаяу. Не науша.

Это было уже интересно. Если атаранг не узнаёт магию — значит, либо она древнее его, либо пришла откуда-то совсем издалека. И то и другое для нас сейчас — проблема.

— Ладно, — решился я. — Будем смотреть.

Я протянул руку над срубом, прикрыл глаза и потянулся к магии. Осторожно, тонкой ниточкой, чтобы не спугнуть то, что там прячется.

И сразу понял — прав Ли. Чужая. Не атарангов, не наших магов, вообще никакая из тех, что я встречал раньше. Магия не сопротивлялась, не нападала, но и не подпускала к себе — скользила сквозь пальцы, как ртуть, и утекала вглубь колодца.

— Там что-то есть, — сообщил я остальным. — На дне. Живое или… или не совсем.

— На дне? — Марьяна Михайловна подскочила к нам с крыльца. — Небеса с вами! У нас же дна-то никто не доставал! Колодец старый, еще при Розенхранах копали, ба-а-альшущий! Говорят, до подземных вод самых, до самых глубин!

— При Розенхранах, значит, — задумчиво протянул я.

История с разорившейся династией золотопромышленников обрастала новыми подробностями. Если они копали колодец так глубоко, что достали до чего-то нехорошего… Или кто-то специально спрятал здесь то, что сейчас из-за выкрутасов с силой начало портить воду.

— Григорий, держи, — я снял с плеча кота и передал ему. — Если что сразу уводи Марьяну Михайловну в дом и сидите там.

— А вы? — насторожился он.

— А я полезу.

— Куда⁈ — одновременно ахнули Григорий и Марьяна Михайловна.

— В колодец, — спокойно ответил я, прикидывая, хватит ли веревки на вороте. — Не волнуйтесь, я не тону в жидкостях. А там, судя по запаху, вода есть.

Вода сомкнулась надо мной с противным чавкающим звуком, будто нехотя принимая меня в свое нутро. Холод пробирался под кожу, но дышалось легко — спасибо подземному озеру и малышу змеенышу, которые наградил меня этой странной способностью.

Я огляделся.

Здесь, под водой, колодец расширялся, превращаясь в настоящую подземную полость. Стены раздвинулись, уходя в темноту, и я понял, что Марьяна Михайловна не врала — этот колодец действительно копали до самых подземных вод. Вот только воды эти оказались непростыми.

Магия здесь была везде. Она струилась мутными потоками, клубилась чёрными пятнами, оседала на камнях липкой зеленой слизью. И вся — чужая. Такую я еще не встречал в своих скитаниях.

Древняя. Голодная. Злая.

Я поправил на себе защитные заклинания — они светились слабым рыжеватым светом, отгоняя самую агрессивную дрянь, что плавала вокруг. Маскировка тоже держалась, хотя я сомневался, что здесь она нужна. Вряд ли то, что обитает на дне, смотрит глазами.

Главное, что и источника здесь не было.

Я понял это сразу, едва погрузился. Источники атарангов ощущались иначе — даже испорченные, даже сломанные, они несли в себе отголосок той древней силы, что создала этот мир. А здесь было что-то другое. Что-то, что спало веками и проснулось совсем недавно.

Примерно тогда, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

Совпадение? Или эта древняя тварь почуяла всплеск магии и потянулась к ней, как мотылек на языки пламени?

Я оттолкнулся от поверхности и начал погружаться глубже.

Вода темнела с каждым метром, становясь густой, как кисель. Грязь плавала хлопьями, задевала лицо, липла к одежде, но сквозь защиту пробиться не могла. А вот магия… магия пробивалась.

Она давила на виски, ввинчивалась в уши, пыталась пробраться в сознание липкими щупальцами. Я отгонял ее, ставил дополнительные слои, но с каждым метром это становилось все труднее.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

Свет над головой давно исчез, и теперь я ориентировался только по магическим всполохам, что били откуда-то из глубины. Там, внизу, что-то пульсировало — мерно, тяжело, как огромное сердце спящего великана.

Только не спал он уже. Проснулся.

На пятидесяти метрах давление стало невыносимым. Магия твари облепила меня со всех сторон, пытаясь продавить защиту, разорвать её, добраться до теплой человеческой плоти. Я чувствовал ее голод — настоящий, первобытный, не знающий насыщения.

И вдруг в этой тьме, в этой мутной взвеси я увидел его.

Огромный, бесформенный, он лежал на дне подземного озера, занимая собой все пространство. Тело его переливалось черным и мутно-зеленым, сотни отростков тянулись в разные стороны, впиваясь в стены, в дно, в воду. Он дышал — медленно, тяжело, и каждое его дыхание вздымало тонны воды.

Я замер, боясь пошевелиться.

А тварь открыла глаза.

Их было много — десятки, сотни маленьких глаз, разбросанных по всему телу. И все они смотрели на меня.

Глядя на него, я понимал, что он слишком давно родился и сейчас только и ждет, чтобы его обед — то есть я — сам подошел ближе. Думаю, если бы не защитные заклинания, то подплыл бы как миленький, не оглядываясь на муть и вид этой твари.

Мысли ворочались в голове медленно. Тонкими лучиками вспыхивал и тут же таял интерес: что это за существо? Как его убить? Можно ли его убить, вообще?

С другой стороны, какая разница? Оно проснулось, испортило воду в колодце, из которого пьют очень многие. Что дальше? Люди сами начнут прыгать сюда и на всех парах бросаться в пасть?

Нет, это не правильно.

Медленно, словно во сне, я поднял руку и сформировал шарик рыжего света. Тварь заворочалась, заморгала, нервно реагируя на мою магию. Мути вдруг стало больше, запахло гнилью. Она оседала во рту, забивая все своим отвратительным вкусом.

Надо было использовать плетение на дыхание под водой, а не полагаться на магию Милаша! Но уже перестраивать толстый слой заклинаний было не с руки.

Рыжий свет разгорался в моей ладони, отбрасывая жуткие тени на стены подземной полости. Тварь дернулась, заворочалась, и сотни ее глаз уставились на меня с новой силой — голодные, злые, но… испуганные? Нет, скорее настороженные. Словно она узнавала эту магию.

— Извини, приятель, — прошептал я одними губами. — Но ты выбрал не то время, чтобы проснуться.

Я метнул шар.

Рыжее сияние вспыхнуло ослепительным пламенем, разрезая черноту подводного царства. Языки огня такие странные в этом месте росли на глазах, пробивая себе путь через гнилую силу, делая воду почти прозрачной, а заодно и снимая с меня липкую дрянь, что облепила со всех сторон. И через мгновение обрушилось на тварь.

Вода взорвалась.

Существо забилось в конвульсиях, его отростки дергались, впиваясь в стены, выдирая куски камня. Из сотен невидимых глазу глоток вырвался беззвучный крик — я чувствовал его каждой клеточкой тела, каждым нервом. Он пронзал насквозь, сминал заклинания, рвал защиту в клочья.

А потом тварь ударила в ответ.

Ментальная атака обрушилась на меня всей своей древней мощью. Я даже вскрикнуть не успел — просто рухнул в бездну чужого сознания, теряя связь с реальностью.

Защитные заклинания лопнули как мыльные пузыри. Маскировка рассыпалась в пыль. Даже рыжий шар, что еще дожирал тварь, потускнел и погас.

Я падал.

Падал сквозь время.

И видел.

Они были первыми. Еще до атарангов, до людей, до всего, что дышит и мыслит. Когда мир только формировался, когда магия текла реками, не зная берегов, эти существа рождались из самой ее сути. Их называли по-разному, но имя не имело значения. Они были просто — есть. Жить. Питаться.

Они не знали зла. Не знали добра. Они просто существовали, впитывая магию, как губка впитывает воду. А когда магия остыла, когда атаранги создали порядок, они ушли вглубь. Заснули. Стали ждать.

Века. Тысячелетия.

Их сон был глубок, но не вечен. А потом что-то изменилось. Магия, так долго лежавшая мертвым грузом, вдруг ожила. Всколыхнулась. Пошла рябью по подземным водам, проникла в самые глубокие щели и коснулась спящих.

И тот, кто был передо мной, проснулся.

И был голоден. Не по своей воле, не из злобы — просто так устроен. Голод толкал его вверх, к источнику живой магии, к тем, кто мог ее дать. Он не хотел убивать. Он просто хотел есть.

Но мир изменился. Магия стала другой — жестче, плотнее, грубее. Она жгла его изнутри, отравляла, убивала. Он заболел. Задыхался в этой новой реальности, метался в подземной клетке, отравляя все вокруг своей болью.

А потом пришел я и убил его.

В последней вспышке угасающего сознания я почувствовал не злость, не ненависть, а самое простое облегчение.

«Спасибо», — то ли услышал, то ли ощутил я его последний вздох.

Я вынырнул из видения с диким криком, раздирающим горло. Вода хлынула в рот, и я закашлялся, забился, пытаясь вдохнуть. Легкие горели огнем.

Воздух!

Я же не поставил заклинание дыхания!

Паника ударила ледяной волной, но тут же отступила: я вспомнил. Милаш. Подземное озеро. Его дар, что остался со мной навсегда.

Я дышу. Я жив.

Вокруг медленно оседала муть, вода светлела, очищаясь от гнили и скверны. Тварь исчезла, оставив после себя только слабое золотистое свечение — остатки той древней силы, что питала ее веками.

Я сглотнул, чувствуя, как восстанавливается защита. Сама, без моего участия, будто организм учился дышать заново.

Вот же гадство. Надо будет потом проверить, не осталось ли где еще таких спящих красавцев. Не хотелось бы с ними случайно встретиться!

Я огляделся. Вода действительно становилась прозрачной — рыжая магия выжгла не только тварь, но и всю дрянь, что болталось вокруг. Теперь из колодца можно снова пить.

Я уже собрался подниматься, как вдруг заметил странное течение. Оно чем-то отличалось от остальных, и сначала я даже не поверил своим глазам. Приглядевшись, понял в чем дело.

Тонкая струя чистой воды с мельчайшими искорками силы тянулась куда-то в сторону, уходя в узкий лаз, которого я раньше не видел. Он находился как раз позади той твари, которую я убил.

Я подплыл ближе, закрыл глаза и попытался потянуться к магии, что текла вместе с водой. И понял — лаз уходил горизонтально, в сторону развалин замка.

Вода. Она несла в себе силу. Но не ту, что осталась после твари, а наоборот: очищенную, безопасную, и очень насыщенную магией. И этот поток уходил прямо к замку Розенхранов.

Вот оно что! Наверное, там и находится источник!

Я с трудом выбрался из колодца — веревка болталась где-то сверху, пришлось подниматься на воздушной подушке, тратя остатки сил. Григорий встретил меня бледный как мел лицом и укоризненным взглядом.

— Рад вас видеть в добром здравии, — выдохнул он, явно расслабившись. — Особенно я впечатлен потоком рыжего света из колодца.

— Все в порядке, опасность миновала, — перебил я отряхиваясь. — Кот где?

— На крыше сидит, отказывается слезать. Говорит, вода — не его стихия.

Я хмыкнул. Ли всегда умел найти оправдание.

Марьяна Михайловна выскочила из дома с криками:

— Ой, батюшки! Живой! А мы уж и не чаяли! Григорий вон места себе не находил, все по двору метался, а я уж и свечку поставила, и…

— Вода чистая, — остановил я ее. — Можете пить.

— Ой, спасибо, касатик! — всплеснула она руками. — Вот удружил так удружил! А то наши-то мужики — разве ж дождешься от них помощи? Только и знают, что на завалинках сидеть да семечки лузгать! Эх, мужики пошли, одно название! Вот раньше были мужики, при Розенхранах-то…

Она тараторила без умолку, но я слушал вполуха. Мысли были заняты подземным потоком.

— Спасибо за продукты, — перебил я, принимая из ее рук корзину. — Нам пора.

— Куда ж пора? Отдохнули бы! — запричитала женщина, но я покачал головой.

Григорий догнал меня у калитки.

— Нашли что-то?

— Нашел, — кивнул я. — Подземная река. Уходит под замок. Вода там с магией и весьма знакомой нам, — я перевел взгляд на кота. — Думаю, именно это подпитало тварь в колодце, но главное — там же может быть и вход куда-то еще.

— К источнику?

— Или к тому, что его заменяет.

Мы вышли из деревни под любопытными взглядами из окон. Ли перебрался ко мне на плечо, недовольно фыркал и отряхивался — видимо, пребывание на крыше его не порадовало.

— Яу знаул, чтоу ты спраувишься, — заявил он. — Ноу боульше я тудау не подоуду.

— Договорились, — усмехнулся я.

Григорий тем временем сосредоточился, прикрыл глаза и вытянул руку в сторону холмов. Вода была его стихией, и сейчас он чувствовал подземный поток лучше любого компаса.

— Туда, — указал он. — Метров пятьсот прямо, потом поворот на восток.

Мы пошли.

Земля под ногами была сухой, выжженной солнцем, но я чувствовал, как глубоко внизу течет та самая река. Она несла в себе частички магии атарангов и источника. Теперь наша задача была найти его и активировать. Один минус — я точно знал, что придется опять спускаться под землю.

Через полчаса мы вышли к развалинам замка, не дойдя до него каких-то двести метров. Но даже на таком расстоянии остатки этой невероятной постройки нависали над землей мрачными тенями, напоминая о былом величии и неизбежном падении.

— След теряется, — нахмурился Григорий. — Здесь вода уходит глубже, я не могу проследить. Может, вы попробуете, Алексей Николаевич?

— Мне нужно немного передохнуть, — я вкратце рассказал, что увидел на дне колодца.

Григорий поморщился, сказав, что пить он воду здесь никогда не будет. И это несмотря на все мои заверения, что она стала чистой.

Тем временем мы остановились у огромной каменной арки, за которой зияла чернота. Шахта. Замурованная. По ней видно, что она была очень старой: перекрытия давно сгнили, а вокруг уже выросла трава по пояс.

— Золотая шахта Розенхранов, — прошептал я. — Кажется, мы нашли то, что искали.

Ли на плече зашипел, впиваясь когтями в рубашку.

— Таум опаусно, — предупредил он. — Оучень опаусно.

— Когда было иначе? — усмехнулся я, разглядывая завал. — Григорий, предлагаю передохнуть, перекусить, успокоить Василису с Кристофом, а потом заняться поисками. Хотя я пока не пойму, как это сделать. Камни тяжелые, а магию тут применять…

Я недоговорил. Из темноты шахты донесся звук. Тихий, едва уловимый, похожий на вздох.

Или на стон.

Мы переглянулись.

— Живое? — спросил Григорий шепотом.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но узнаем.

Сначала я действительно хотел отправиться к Василисе, небось она там голодная сидит и готова уже откусить от Лабеля кусок, но этот вздох меня остановил.

Я решительно передал корзину с продуктами Григорию и положил ладони на ближайший завал.

Камни поддались неохотно, будто не хотели пускать чужаков туда, где покоилось что-то важное. Когда магии почти не осталось, стал работать руками и ко мне сразу подключился Антипкин.

Прошло еще не меньше часа, но мы справились — вдвоем, без магии, просто силой рук и упрямством.

За завалом открылся лаз. Узкий, темный, уходящий вглубь земли. Оттуда тянуло сыростью и… магией. Знакомой магией атарангов.

— Григорий, — позвал я тихо. — Ты остаешься здесь. Если через час не вернусь…

— Я пойду за вами, — перебил он спокойно. — Алексей Николаевич, я вас год знаю. Если вы не вернетесь, значит, там действительно опасно. И значит, я нужен там, а не снаружи. И вообще, вы не так давно говорили, что хотели передохнуть.

Я хотел возразить, но передумал. Он прав.

— Ли, не сходишь до Василисы и Кристофа? Предупреди их, что мы задержимся, хорошо?

Кот недовольно фыркнул, но послушно отправился в сторону временного лагеря. Корзину мы оставили на видном месте, вряд ли кто-то решится ее своровать, а Василиса сразу увидит.

Убедившись, что все предусмотрели, я кивнул Григорию, и мы шагнули в шахту. За нами сразу же сомкнулась тьма.