Как достать архимага 7

Глава 17

Не прошло и пяти минут, как из толпы вынырнул Григорий, а следом за ним, тяжело ступая, вышел Потап Генрихович. Староста был без кепки, волосы взлохмачены, видимо, Антипкин его с постели поднял. Но глаза холодные, совсем не соответствующие его расслабленному виду.

— Ишь ты, — протянул он, оглядывая нашу компанию и задержав взгляд на моем плече с черепом. — Гости дорогие решили устроить нам представление? Али, может, захват деревни? Так, мы люди простые, не обученные воевать с магией, но за себя постоять сможем!

Он улыбался, но от этой улыбки веяло таким морозом, что я невольно поежился. За его спиной толпа загудела, заволновалась, готовая в любой момент броситься на нас. Кто-то уже сжимал в руках вилы, кто-то — топоры. И лишь единицы шептали заклинания — слабенькие, бытовые, но в таком количестве все равно опасные.

— Никакого захвата, — я вышел вперед, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы пришли с миром. И не одни.

Я сдернул полог.

Скелеты предстали перед деревенскими во всей своей красе. Белые кости, пустые глазницы, остатки истлевшей одежды. Они стояли ровными рядами, и в вечернем сумраке это зрелище было — дай бог каждому врагу.

Толпа ахнула и отшатнулась. Кто-то истерично взвизгнул, кто-то выронил вилы. Даже Потап Генрихович побледнел, хотя держался молодцом.

— Это горняки, — громко сказал я, перекрывая шум. — Те, что погибли в шахте много лет назад. Мы нашли их, освободили души и пришли похоронить по-человечески. Вот и все.

— Похоронить? — переспросил староста, и в голосе его проскользнуло недоверие. — Просто похоронить?

— Просто похоронить, — подтвердил я. — За деревней, как они просили. Каждому по могиле, камень и знак.

Толпа затихла, переваривая информацию. И вдруг из самой гущи раздался пронзительный женский крик:

— Не-е-ет! Не надо хоронить! Не надо!

Худая, изможденная женщина средних лет прорвалась сквозь толпу и рухнула мне в ноги. Я опешил, попытался поднять ее, но она вцепилась в мои штаны мертвой хваткой и зарыдала в голос.

— Миленький, родненький! Скажи, что ты не отпустил их! Скажи, что души ещё там! Умоляю!

— Да вы встаньте сначала, — я окончательно растерялся. — Объясните толком, что случилось?

Вася мгновенно оказалась рядом, помогла женщине подняться, приобняла за плечи.

— Ну тихо, тихо, — заговорила она своим особым, успокаивающим голосом. — Расскажите мне. Я Василиса, а вас как зовут?

— Агафьей, — всхлипнула женщина, утирая слезы грязным фартуком. — Агафья я. Прадед мой там, под завалами остался. Авдотий Рзан! Лучший горняк смены!

Я вздрогнул. Родион за моей спиной тоже, кажется, напрягся, хоть я и не видел его.

— Авдотий? — переспросила Вася, бросая на меня быстрый взгляд, потом на череп. — А мы даже имен всех не знаем.

— Он унес с собой амулет родовой! — перебила Агафья, и слезы потекли с новой силой. — Старинный, ещё от бабок-прабабок доставшийся! Он нас защищал, от бед оберегал, силу давал! А как шахта рухнула — так и амулет сгинул! И с тех пор род наш хиреет, дети мрут, мужики пьют, бабы сохнут! Нету больше защиты!

Она снова попыталась бухнуться в ноги, но Вася удержала.

— Ах ты ж беда какая, — запричитала Василиса. — Леша, ты слышал? Надо поговорить с Родионом! Надо спросить!

— Погоди, — начал я, но было поздно.

Толпа, услышав про амулет, загудела с новой силой. Из нее вынырнул мужик в линялой рубахе.

— А мой дед там! Демидом звали! Он мне должен был сказать, где клад схоронил! Я полжизни ищу! А ни одной подсказки не оставил!

— А дед моего мужа! — заголосила толстая тётка с коромыслом. — Он знал тайный заговор от порчи! Никто его не записал!

— А мой пращур с барином судился! Документы у него были!

— Тише! — рявкнул я, но меня не слушали.

— Верните души!

— Пусть скажут, где золото!

— Пусть скажут, где амулет!

— Пусть скажут, пусть скажут, пусть скажут!

Толпа наступала. Глаза горели нехорошим огнем. Каждый хотел получить свое по праву, и слушать они нас совершенно не хотели.

— Леша, — испуганно пискнула Вася, прижимаясь ко мне. — Они нас порвут.

— Не порвут, — процедил я сквозь зубы, готовя сразу несколько заклинаний защиты. — Но если кто-то кинется — пожалеют.

— Господа хорошие, — завопил Лабель, пытаясь перекричать шум. — Да послушайте же! Души ушли! Они свободны! Их не вернуть!

Но его слова не произвели никакого эффекта, а лишь потонули в общей массе криков. Страх и жадность сделали свое дело — люди превращались в толпу, которую в одну секунду лишили надежды.

И вдруг все стихло.

Само собой, без команды, без крика. Толпа расступилась, и мы увидели почему.

К нам медленно, опираясь на тяжелые посохи, шли три старухи. Они были настолько стары, что возраст казался бесконечным — морщины лежали слоями, руки тряслись, спины сгорблены. Но одеты они были в богатые, многослойные одежды, расшитые странными узорами, а на шеях, запястьях и даже в седых волосах поблескивали причудливые деревянные украшения.

И главное — магия. Она клубилась вокруг них плотным маревом, искрилась, переливалась, готовая в любой момент превратиться в нечто смертоносное. Таких сильных магов я не встречал даже в Московии.

Деревенские поклонились им, едва ли не до земли, и расступились окончательно, освобождая дорогу.

Старухи подошли к скелетам, обвели их ледяными, немигающими взглядами. Потом одновременно стукнули посохами — раз! — и от этого звука у меня заломило в висках.

Самая старая, похожая на печеное яблоко, высохшее и сморщенное, вышла вперед. Глаза ее — черные, глубокие, бездонные — впились в меня.

— Чужаки, — сказала она.

Голос был тих, но каждое слово врезалось в сознание, не допуская возражений.

— Вы пришли в нашу деревню. Вы потревожили мертвых. Вы нарушили уклад, что веками здесь держался.

Она помолчала, и в этой тишине слышно было, как стучит мое сердце.

— За это вы понесете наказание.

Все три посоха вспыхнули. Заклинания, явно не лечебные, а скорее уж смертельные, начали формироваться в их навершиях. Небо над головой почернело, хотя только что было чистым, по нему побежали молнии, освещая белые кости скелетов и бледные лица деревенских.

— Бабушка, погодите! — закричала Вася, выскакивая вперед. — Мы не со зла! Мы помочь хотели!

Старуха даже не взглянула на нее. Все ее внимание было приковано ко мне. И я понимал, почему — я здесь был главной угрозой, сильнейшим магом. Убьют меня — с остальными справятся легко.

Я лихорадочно перебирал варианты. Ударить первым? Но тогда точно начнется бойня, и деревенские погибнут. Развернуть защитное поле? Но успею ли — заклинания уже почти готовы. Договариваться? Но старуха явно не расположена к разговорам.

И вдруг позади меня раздался громогласный рык:

— Алевтина! Жива, что ли, чертовка⁈

Я обернулся. Дух Родиона стоял, уперев руки в боки, и смотрел прямо на старуху. Ту самую, главную, что собиралась меня испепелить.

Посохи дрогнули. Заклинания замерли, не законченные, но и не отмененные. А старуха…

Старуха выпрямилась. Медленно с хрустом, разгибая сгорбленную спину, и вдруг ее бездонные глаза её наполнились слезами. Да что происходит? Они знают друг друга⁈

— Родя? — прошептала она, и голос подвел ее, стал тонким, почти девичьим. — Родя, это ты?

— А кто ж еще! — гаркнул дух. — Ты чего на людей кидаешься, старая перечница? Они меня вызволили! Меня, Родиона Брахта, твоего законного мужа!

Толпа ахнула. Две другие старухи опустили посохи и вытаращились на Алевтину с таким изумлением, будто увидели еще одно привидение. Хотя, казалось бы, чего им удивляться?

— Родя… — повторила старуха и вдруг замахнулась на него посохом. — Ах ты ирод! Четыреста лет прошло, а ты все такой же! Где тебя носит, бездельник⁈ Я тут одна, понимаешь, мыкаюсь, дитя поднимаю, хозяйство тяну, а он — в шахте прохлаждается!

— Прохлаждается⁈ Дитя⁈ — возмутился дух, ловко уворачиваясь от посоха. — Да я под завалом лежал! Придавленный! Не вылезти!

— А думать? — Алевтина ткнула его посохом в грудь, и, о чудо, посох прошёл сквозь призрачное тело, но старуху это не смутило. — Думать головой надо было! Я тебе говорила: не ходи в эту шахту, чует мое сердце — беда будет! Ты послушал? Нет! Герой нашелся, золото ему подавай!

— Так золото же! — Родион развёл руками. — Для семьи старался! Для тебя, для детей будущих!

— Для семьи? — Алевтина всхлипнула, и слезы потекли по морщинистым щекам. — А я тут одна как перст осталась! Обрюхатил и ушел! Ни разу ребенка своего не видел! Хозяйство разоренное, свекровь — ведьма старая — житья не давала! А ты в шахте прохлаждаешься!

— Да не прохлаждаюсь я! — заорал Родион. — Погиб я, понимаешь? Погиб! Да и не знал я, что ты брюхатая!

— А я? — закричала Алевтина в ответ. — Я что, не погибла? Я каждый день с тех пор погибаю! Просыпаюсь — тебя нет, засыпаю — тебя нет! Аська спрашивает: где тятя? А я что ей должна была сказать? Что тятя золото искать пошел и сгинул⁈

Она зарыдала в голос, уронив посох. Магия вокруг неё погасла, небо прояснилось, и только тихие всхлипы нарушали тишину.

Родион шагнул к ней, обнял — призрачными руками, которые не могли коснуться, но она, кажется, чувствовала.

— Алька, — сказал он тихо. — Прости меня, дурака. Не уберегся. Так Аська знает? Девочка?

— Девица на загляденье вышла! Померла уже давно. Сколько лет прошло, — прошептала она в ответ. — А я все ждала. Думала, вернешься. Дочь вырастила, внуков, правнуков… а ты все не шел.

— Так не пускали, — вздохнул Родион. — Заклинанием держали. А эти, — он кивнул на нас, — освободили. Теперь я здесь. С тобой.

Алевтина подняла голову, посмотрела на него сквозь слезы.

— Надолго ли?

Родион замялся, глянул на меня.

— Надолго, — ответил я за него. — Я дал ему силу. Он может остаться здесь, если захочет. Стеречь шахты, помогать горнякам. Или… или быть с вами.

Старуха вытерла слезы, поправила одежды и вдруг выпрямилась так, что стало ясно: в молодости она была красавицей и характер имела о-го-го.

— Тогда идем домой, Родя, — сказала она твердо. — Нам есть о чем поговорить. Четыреста лет, понимаешь, не виделись. Да и с потомками познакомлю.

И, обернувшись к толпе, рявкнула:

— А вы чего стоите, рты разинули? По домам! Завтра разберемся с похоронами и с вашими вопросами. Всем спать!

Толпа, привыкшая подчиняться, мгновенно рассосалась. Только Потап Генрихович задержался, покосился на меня, потом на скелеты, и следом на Алевтину.

— Алевтина Михайловна, вы точно в порядке?

— В порядке, Потап, — отмахнулась старуха. — Иди уже. И этим, — она кивнула на нас, — ночлег организуй. Заслужили.

Староста облегченно выдохнул и кивнул нам:

— Пойдемте, гости дорогие. Видать, и правда не злые. А скелеты ваши… ну, до утра постоят. Не рассыплются.

— Не рассыплются, — подтвердил я.

Мы двинулись за ним. А за спиной послышался ворчливый голос Родиона:

— Алька, а ты чего такая старая-то? Я-то понятно, четыреста лет лежал, а ты?

— А я жила, Родя, — ответила она с какой-то горькой нежностью. — Жила и тебя ждала. Вот и состарилась.

— Дура ты, — сказал он. — Ждать надо было помоложе.

Посох звонко стукнул по призрачной спине, и я улыбнулся.

Кажется, в этой деревне у нас появились союзники. Я накрыл скелеты пологом, махнул всем рукой, и мы пошли за старостой.

На следующее утро, выспавшиеся, сытые, умытые и даже — не постесняюсь сказать, — счастливые, мы продолжили заниматься погибшими горняками.

С моей силой это не должно было занять много времени, вот только нас постоянно отвлекали деревенские своими просьбами. Они каждые десять минут приходили к местному кладбищу с подарками и настоятельно требовали разобраться со вчерашними вопросами.

В итоге рядом с Лабелем и Васей, что сидели на лавочке возле ограды, выросла целая гора корзин. Чуть дальше от них, бросив все свои дела, стояли жители, нетерпеливо ожидая, когда мы соизволим ответить на их просьбы.

Потом пришли старухи, и стало полегче. Они зорко следили за всеми моими действиями, давая дельные советы и охраняя нас от деревенских. Те побаивались их и старались лишний раз не подходить.

Родион тоже был здесь, указывая, где чей скелет. Без него бы это определить не получилось.

К обеду закончили, и оказалось, что погибших горняков было гораздо меньше, чем вопросов у местных. Но и тут дух принес ощутимую пользу. Во время работ мужики любили почесать языками, и Родион стал ценным источником информации.

— Да помню я Демида, — дух сместился от могил ближе к Васе и Лабелю. — Только не было его тогда в смене.

— Как же так? — запричитал его праправнук. — Мы из поколения в поколение пересказывали эту историю, мол, клад закопал и ушел. В тот же день вас и завалило.

Я слушал краем уха, удивляясь тому, как спокойно стали реагировать деревенские на призрака.

— Так сбег он. Вместе с кладом, — хмыкнул Родион. — Да и не один, а с дочкой привратника. Там у них такая любовь была, что камни тряслись.

— Да быть такого не может! Бабка мне все уши прожужжала про клад! — возмущению не было предела.

Но Родион лишь разводил руками. А вот смогли найти, только он оказался не в шахте, куда мне пришлось вернуться, а в развалинах временных домов для горняков. Удивительно, что за все это время там все не вычистили лихие люди.

В этих поисках и выяснениях мы и провели остаток дня. Мы стали больше знать про деревню, постоянно погружаясь в истории местных. У меня аж голова гудела от обилия информации. Но раз дал слово, нужно его выполнять. К тому же эта помощь положительно сказывалась на нашем питании и багаже.

Впрочем, не на все вопросы я смог получить ответы, в том числе про старух. Им же было больше четырех сотен лет, и я все никак не мог взять в толк, как им это удалось. Да, можно все списать на магию, ведь могущественные маги умудрялись доживать и до шести сотен. Но что-то мне подсказывало, что тут дело было не только в упрямстве и желании дождаться мужа с шахты.

Как бы я ни разглядывал эту великовозрастную троицу с посохами, что могли убить даже меня, никак не мог найти причину их силы.

Поймав момент, когда все разошлись, я решил спросить у старух об этом напрямую.

— Алевтина Михайловна, раскройте секрет вашего могущества.

— Ишь чего захотел, — беззлобно огрызнулась она. — Себе решил забрать? Так, сразу говорю, не отдам.

— Любопытства ради, магии мне достаточно, — улыбнулся я.

— Чегой это? — она с подозрением оглядела меня с ног до головы. — Вижу, что ты силен, да и магия у тебя нездешняя.

— Не так, как вы, Алевтина Михайловна, — вежливо ответил я. — И все-таки как так получилось, что среди слабых способностей деревенских такая мощь?

Наш разговор услышала Вася и тотчас оказалась рядом. К моему изумлению, она спросила не про магию, а совсем про другое.

— Алевтина Михайловна, все хотела узнать, а не вы ли те хранительницы тайного знания, которые знаки в домах рисуют?

Вася припомнила, что я рассказывал про «бабок, которые старым богам молятся».

— Откуда знаешь, — грозно спросила старуха. — Не твоего ума это, девочка.

— Да какая я вам девочка⁈ — не осталась в долгу Вася. — Я не сильно младше, между прочим.

Алевтина Михайловна, едва дернув бровью, снова посмотрела на нее, теперь уже с утроенным вниманием.

— А ведь не врешь. Но все равно, не твоего ума эти знаки.

Услышав ее ответ, я невольно отступил, поглядывая на вспыхнувшие гневом глаза Василисы.

— Ах так⁈ Мы вам мужа вернули, а вы даже на простой вопрос не хотите дать ответ! Я не дурочка совсем, разное и многое умею! — вокруг нее загустилась сила, не уступающая по мощности старухиным.

— Василиса, держи себя в руках, — спокойно сказал я, набрасывая первые нити защитного заклинания. — Не хочу здесь оставаться и восстанавливать деревню.

Алевтина Михайловна явно меня услышала, я видел, как дернулась ее бровь, но ее взгляд был прикован к Васе.

— Многое умеешь? Дайка я на тебя получше посмотрю, — из ее голоса не ушло недовольство, но уже прорезалось любопытство. — Странная в тебе магия, девочка. Странная. Если у этого, — кивок на меня, — она хоть как-то мне понятна, то твоя совсем другая. Откуда взяла?

— Где взяла, там нет, — фыркнула Вася. — Предлагаю обмен. Сведения на сведения.

— Ишь прыткая какая. А мне какой резон тут тебе все рассказывать?

— Вам же любопытно, — пожала плечами Вася, — и Леша тоже хочет узнать про вашу силу. Почему вместо спора не помочь друг другу.

Старуха рассмеялась. Гулкие и царапающие мозг изнутри звук разлетелся острыми гранями по всей округе, звеня стеклами ближайших окон.

— Помочь друг другу! — Алевтина Михайловна глянула на меня. — Ты научил ее такому? Хвалю. Далеко она пойдет. Ладно, раз вы действительно много сделали для деревни и для меня лично, расскажу вам, откуда сила взялась.