Капитан Пересмешника

Глава 10

Калисто, Серебряный Сапсан, Капитан Пересмешника.

Я вышла на палубу в вечерних сумерках, прошла на нос и уставилась на воду. Команда, очевидно, ужинала потому, что здесь никого не было, только Брогар, мимо которого мне удалось проскользнуть незамеченной, стоял за штурвалом. Океан, как всегда, был великолепен, как всегда, поражал своими размерами, как всегда шептал. Прохладные брызги чуть намочили рубашку и лицо, я провела по губам языком, наслаждаясь солеными каплями, положила руки на борт и крепко сжала.

"Что же мне делать, хороший мой?"

Корабль отозвался теплым ветерком, слегка взъерошившим волосы, качнувшим перо в косе. Хорошая попытка успокоить. Плохо, что не сработала.

Ник, чувствуя мое настроение, слегка вильнул, будто вздыхая. Я погладила ставшее вдруг нежно-теплым дерево и улыбнулась.

"Мы так долго с тобой вместе мой Ник, а я ни разу не говорила, насколько ты мне дорог. Помнишь, как мы встретились? Видок у меня тот еще был, я выглядела хуже заключенного, сбежавшего с рудников: обтянутый кожей скелет в оборванной одежде. Красотка. А ты напоминал принца из сказки. Нет. Не принца, Короля моря. Огромный, мощный, надежный. По сравнению с тобой остальные корабли казались игрушечными, смешными, ненастоящими. Ты выглядел холодным и неприступным, мне даже казалось, что смотришь на меня с осуждением, с пренебрежением. Твои кипельно-белые паруса вздымались в самое небо, в вечернем сумраке пушки напоминали десятки глаз, с угрозой следящие за каждым, кто осмелится приблизиться. Ты восхитил и напугал меня. Тишина, царящая в ту ночь на верхней палубе, то и дело заставляла замирать в ожидании. В ожидании неприятностей или чудес. Я блуждала по тебе несколько оборотов, изучала, настороженная, восхищенная, ошеломленная. Ветра, я тогда ничего не знала о кораблях, даже меньше, чем ничего, но влюбилась в тебя с первого вдоха, с первого взгляда. Да и как не влюбиться в эти невероятные мачты, в изящную вязь каждого плетения, в лабиринты кают, в огромные нижние палубы, в запах просмоленного дерева, в тихий скрип канатов и трепетание парусов? Твои паруса, как мои крылья — всегда беспокойны, всегда стараются поймать и удержать ветер, не могут без него.

Помнишь, как ты окутал меня своими сетями? Я помню. Помню тот миг, когда твоя магия, будто спрашивая разрешения, едва прикоснулась ко мне. Я замерла на месте, даже дышать боялась, и глаза… Наверное мои глаза напоминали двух огромных медуз, такие же стеклянные и пустые. Ты окутывал меня так осторожно, так бесконечно терпеливо, скорее всего. понимая мое настроение лучше меня. О, ты всегда был бесконечно терпелив ко мне. К глупой ничего не умеющей девчонке. Ты направлял и показывал, одергивал. Мы удивительно быстро смогли найти общий язык. И ты казался мне неприступным и холодном только в тот первый миг. Ты не холодный, мой Ник. Ты — теплый. Ты — мой.

Помнишь, через сколько всего мы с тобой прошли? Сколько приключений было, сколько кружащих голову опасностей, сколько невероятных открытий? Помнишь, как нашли Сайруса? А Калеба? Помнишь, как мы нашли каждого из членов нашей команды?

Подумать только, без тебя я бы никогда не поняла море, без тебя не увидела бы океан, без тебя не познакомилась бы с ребятами. Как бы я жила тогда? Нет, не хочу даже думать, даже представлять. Вот это действительно страшно, а все остальное… Все остальное — ерунда, мой Ник, пока мы вместе.

Заболтала я что-то тебя сегодня, но женщины вообще страшные болтушки, знаешь?

Я скажу еще только одно… Не знаю, почему именно сейчас решила с тобой всем поделиться, возможно просто что-то есть сегодня в воздухе, а возможно, это лишь женский каприз. Да, пусть будет каприз, это реальнее. Я люблю тебя, мой Ник, мой Король моря."

Я открыла глаза, и удивленный возглас сорвался с губ. Передо мной в воздухе, созданный из силовых нитей корабля, переливался всеми оттенками синего морской ландыш. Он горел и сверкал, слегка дрожал на ветру, почти слепил, а я стояла и дурная улыбка, от уха до уха, была на лице.

Я стояла на носу еще какое-то время, просто глядя на воду, не желая отрывать ладони от бортов. Но… но впереди уже мерцал огнями Эмрос, приветствовал ночных мореплавателей маяк, а воздух постепенно становился все гуще. Я не знаю, с чем это связано, но воздух в городах всегда казался плотнее. И короче, да. Надо было работать, надо было показаться на глаза команде, надо было свериться с картами и составить новый список дежурных, надо было переговорить с Калебом и Сайрусом, надо было составить вестника на Шагар, и надо было решить, кто останется на ночь на корабле. Может снова всех отпустить? Они издергались со мной за эти три дня. В памяти всплывали обеспокоенные лица. Н-да, таких концертов я не давала никогда. Просто королева драмы, богиня трагедии. Аплодисменты, господа, бурные овации.

— Мой капитан, — брови Брогара в удивлении взлетели вверх.

— Доброго вечера, — качнула я головой.

— Как вы себя чувствуете, мой капитан?

— Хорошо, на удивление очень хорошо. Ребята на камбузе?

— Да, прикажите позвать?

— Не надо, я сама к ним спущусь, — улыбнулась я, разворачиваясь к лестнице в трюм.

Мое появление произвело фурор. Сначала лица команды вытянулись, на три вдоха повисла тишина, а потом раздался такой гомон и гвалт, что я невольно отступила на шаг. Так кракены орут во время брачного периода. Мрак.

Через пол оборота всеобщего выражения радости капитану, мне наконец-то удалось, не иначе Ватэр вмешалась, протиснуться на лавку и получить вожделенную тарелку с едой. Я смела все за несколько вдохов, не особо замечая, что конкретно глотаю.

— Калеб, когда закончишь с делами, поднимись на капитанский мостик, — обратилась я к эльфу и поспешила сменить Брагора за штурвалом.

Но стоило мне сделать несколько шагов по полутемному трюму, как я впечаталась носом в нечто твердое. Тивор.

— Капитан, — оборотень придержал меня за плечи, как будто мне это действительно требовалось, и отодвинул от себя, но не отпустил. Все еще в раздумьях?

— Извини, не заметила, — легко пожала я плечами, освобождаясь из плена его рук.

— Птичка, как ты себя чувствуешь? — он насторожено заглянул мне в глаза. Птичка? Я сощурилась.

— Отлично. И не называй меня так, мы с тобой на эту тему уже разговаривали. — Волк что-то глухо рыкнул, не двигаясь с места, загораживая мне выход. Что ж он такой широкий-то? — Пропустишь? — Тивор не сдвинулся с места, прожигая меня странным взглядом. Я нарочито громко вздохнула и принялась его обходить. Нет, обползать, так вернее. Стоило мне прижаться к нему, как он с шумом втянул в себя воздух, мышцы груди под моей рукой заметно напряглись, потемнели глаза. Сам напросился. Я вжалась в него плотнее, нарочно скользя грудью по предплечью, на короткий миг оседлала его ногу. Вол зарычал, а я уже стояла за его спиной, собираясь уходить.

— Бесовка! — схватил он меня за локоть, сверля меня взглядом со смесью легкой злости и разгоревшегося желания. — Не играй со мной в эти игры!

— Сам виноват, — рассмеялась я, освобождая свой локоть, чувствуя, как меня саму едва ли не трясет от мимолетного контакта наших тел.

Мужчина резко развернулся и скрылся на камбузе, я же отправилась к штурвалу, пытаясь угомониться.

Через пятнадцать лучей за моей спиной стояли Калеб и Сайрус.

— Ты вспомнила? — наг все-таки очень нетерпеливый мальчишка.

— Да.

— И? — на этот раз задал вопрос квартирмейстер.

— На Шагаре, — уверенно кивнула я, слегка поворачивая штурвал. А огни Эмроса с каждым вдохом становились все ближе.

— Как он там оказался? — вскинул брови вверх эльф.

— А как твой оказался у градоправителя? — пожала я плечами. — По-моему на сегодня это последнее, о чем стоит серьезно задумываться.

— Ты уверена, что он все еще там? — снова перехватил инициативу Сайрус.

— Абсолютно, — улыбнулась я. — Мы все успеем, и даже время покутить еще останется.

— Смущает меня эта легкость, — Калеб положил подбородок мне на плечо, наг сжал правую руку, оторвав от штурвала.

— Хрена себе легкость! Да я три дня вам нервы мотала, орала так, что до сих пор хриплю, и только боги знают, что еще творила. Так что Калеб, не смущайся, — повернула я к нему голову, сталкиваясь с очень уж внимательным взглядом.

— Ладно, сдаюсь, — фыркнул он мне в волосы, заставив передернуть плечами и хихикнуть — всегда боялась щекотки.

— Я думаю отпустить ребят погулять на этот вечер, — на самом деле просто хотелось побыть вдвоем с кораблем, постараться принять решение.

— Оставишь кого-нибудь?

— Не знаю. Вы что скажите? Кто более или менее уже оклемался? — повисла тишина, эльф убрал свой острый подбородок, Сайрус, наоборот, сжал руку сильнее.

— Давай ты сама у них спросишь. Если на берег захотят все, тогда уж решим.

— Ладно. Вы-то сами как?

— А они больше всего с вами возились, мой капитан. Они и господин кок, — прошелестел сзади Гидеон. Я перевела вопросительный взгляд на Калеба, тот хмуро кивнул. Я хмыкнула и с труом сдержала улыбку. — Гидеон, вы что-то хотели?

— Осмотреть вас, мой капитан. Вы очень быстро пришли в себя.

— Это плохо? — насупился Сайрус.

— Нет, господин канонир, просто необычно.

— Гидеон, вы собираетесь на берег? — повернулась я к василиску.

— Да, мой капитан, у меня заканчиваются травы.

— Сколько уйдет времени на осмотр?

— Лучей двадцать, мой капитан, — учтиво поклонился лекарь.

— Сайрус, объяви общий сбор на верхней палубе через двадцать пять лучей. Калеб, доведешь Ника?

— Спрашиваешь, — фыркнул эльф, с готовностью перехватывая у меня штурвал. Василиск пропустил меня вперед, и мы ушли в каюту.

На осмотр действительно ушло около двадцати лучей, лекарь фыркал, закусывал губу, что-то бормотал себе под нос, не переставая водить руками над моим телом. Я стоически терпела его издевательства, стараясь расслабиться и не шевелиться. Василиск не любил, когда во время осмотра его пациенты шевелились. Забавная привычка для лекаря. С трупами он раньше что ли работал?

— Я закончил, мой капитан, — прервал мои размышления на столь интересную тему Гидеон.

— Ну? Я в порядке? — села я, принимаясь застегивать рубашку.

— В полном, — твердо кивнул он. — Вы все вспомнили?

— Вы опасались, что может не сработать? — удивилась я, вскакивая с кровати.

— Один короткий миг, мой капитан, всего лишь миг.

— Хвала Ватэр, ваши опасения не подтвердились Гидеон, — я перехватила его руку, слегка сжала. — Спасибо.

— Рад быть полезным, мой капитан, — склонился василиск в поклоне, улыбаясь. Я подавила в себе желание передернуть плечами. Улыбающаяся змея — это жутко, кто бы там что ни говорил. Может он поэтому так редко улыбается? Знает про производимый эффект?

Еще через тридцать лучей я смотрела, как мои пираты садятся в шлюпки и уплывают в сторону берега. На первую половину ночи я отпустила всех, в два оборота ночи на борт должны были вернуться юнга, кок, Вагор, Лиам, и Тим.

Как только последняя лодка скрылась с глаз, я грохнулась на колени, обняла мачту и разревелась. Позорно и навзрыд. Не как капитан или Дочь Вольных, но как обычная, слабая, беспомощная девчонка.

Странно, но слезы помогли. В первый раз на моей памяти. Думаться стало проще, а дышалось легче. В конце концов, чего реву? Ведь решение уже принято и принято мной добровольно. Истерика закончилась только через оборот, слезы высохли практически моментально, а мне вдруг нестерпимо захотелось почувствовать на себе ласковые прикосновения океана. Здесь в бухте вода должна быть теплой, не так ли?

Я прошла на нос, скинула брюки и сапоги, добралась до марса, прицепила к нему кошку, легко запрыгнула на бортик и ухнула, закрыв глаза, за борт. Вода действительно оказалась, как парное молоко. Теплая и мягкая она едва ласкала тело, путала волосы и дарила удовольствие. Я вынырнула, отплевываясь и смеясь. Потом нырнула снова, несколько раз проплыла вокруг Ника, так чтобы мышцы звенели и стонали от напряжения, чувствуя на языке соль, а потом просто перевернулась на спину и уставилась на звезды. Они улыбались и подмигивали мне и Звездный Мальчик и Голубка, и дикий кот Артус, и величественный волк Са" ар, а еще покровитель и защитник всех пиратов ушлый Воробей. Я сжала кулаки, вдохнула поглубже и попросила у него благословления. Впервые на моей памяти. Просила не за себя, но за Ника и ребят. Я хочу, чтобы, когда все кончится, когда Шагар и его пещеры останутся позади, у них все получилось. Хочу, чтобы они просто жили. Хочу, чтобы солнечных дней в их жизни, было больше, чем пасмурных. Хочу чтобы ни штормы, ни бури, ни кракены не попадались на их пути, а попутный ветер всегда наполнял паруса. Я хочу.

Не знаю, услышали ли мою просьбу звезды, но сейчас мне надо было верить, что услышали. Без этой веры идти дальше я бы не смогла. Пусть она глупая, пусть наивная, но маленьким пираткам она простительна, не так ли?

Я еще какое-то время полежала, покачиваясь на волнах, а потом погребла в сторону корабля. Возвращение на борт стало триумфальным. Сегодня вообще был вечер моих маленьких триумфов и небольших спектаклей.

Оказывается, я провела в океане больше часа, оказывается, команда уже вернулась, оказывается, они меня искали. И оказывается, не нашли.

— Капитан, мы уже хотели отправлять юнгу за нашими на берег и организовывать ваши поиски, — признался Вагор, поглаживая себя по лысой макушке.

— Хорошо, что не отправили, они бы вам спасибо не сказали, — хмыкнула я, перекладывая ботинки в другую руку, торопясь скрыться в каюте. Мокрая рубашка облепила тело, наспех натянутые брюки неприятно липли к ногам, и чувствовала я себя сейчас мокрой курицей, а не роковой искусительницей, что было очень некстати, потому что я буквально кожей ощущала на себе пристальный взгляд волка. Очень упрямого волка. Ватэр, как будто я претендую на его руку и сердце, а не всего лишь на постель до конца плаванья! Может он не понял?

— Вагор, я вернусь через несколько лучей, и ты расскажешь мне, что нового на Эмросе, а сейчас я бы хотела переодеться.

— Конечно капитан, — посторонился здоровяк, и я прошмыгнула в свою каюту. Но планам на интересный рассказ сбыться было не суждено. Стоило мне переодеться, как Пересмешник сообщил, что перехватил очередного вестника Тивора, и тут же над моим столом вспыхнул пурпурно-фиолетовый шар, опутанный магией корабля.

Ну и кому же ты все пишешь?

Я протянула руку, вскрывая послание.  - Тивор, — незнакомый мне скрипучий голос, слегка царапнул слух, — твои сведения уже подтвердились. Я связался со своим знакомым в Бришоле. Завтра Дарина будет уже дома, ждать тебя. Меня интересует другая часть нашей сделки, что с капитаном и ее проклятым кораблем? И учти, я не намерен ждать еще полтора сумана! Мне нужны точные координаты! — на заднем фоне что-то грохнуло, и вестник потух. Я убрала его в хран, вернулась к столу и уронила голову на сцепленные в замок руки.

Да. Что ж такое-то?!

Прав был квартирмейстер — не везет нам на коков! Катастрофически не везет.

Я застонала от плохо сдерживаемой злости и разочарования. А ведь волк нам нужен, очень нужен. И выкинуть сейчас его за борт я не смогу, это пустая трата ценных ресурсов. Тьфу! Притвориться, что ничего не знаю? А смысл? Посадить в клетку на нижней палубе до прибытия на Шагар? Опять же, а смысл? То-то лисья морда казалась мне знакомой. Твою мать, твою мать, твою мать! Я была не просто зла, я была в ярости. Я просидела за столом в бесполезных попытках найти верное решение до самого утра, но в голову так ничего и не пришло. Я сомневалась, что мы сможем обойтись без артефактора. Очень сомневалась.

Как-то незаметно для себя я соскользнула в сон. В тяжелый, выматывающий сон. Проснулась от того, что меня кто-то усердно тряс за плечо.

— Калеб, если это твоя месть за что-то, то лучше сразу убей, — простонала я в подушку, прячась от слишком надоедливых солнечных лучей.

— С чего ты решила, что это я? А вдруг это не я? — судя по голосу, эльф просто лучился.

— Ты сам-то себя сейчас слышал?

— Слышал, — его руки скользнули под одеяло, и наглый квартирмейстер выудил меня за подмышки на поверхность, прислонив спиной к стене.

— А понял? — я зажмурилась крепче, не оставляя попыток снова уснуть.

— Понял.

— Чудовище, — простонала я, стараясь незаметно сползти под одеяло.

— Кали-и-и-и-и-сто, — протянул эльф не очень хорошим тоном, — я сейчас Сайруса позову.

— Да что б тебя в водоворот утянуло. Что!? — с невероятным трудом я все-таки распахнула глаза, уставившись на эльфа. — Что такого срочного случилось, что ты меня будишь в такую рань?

— Рань? Уже два, вся команда уже пол оборота, как на корабле бездельем мается.

— И все равно не понимаю, — мозг отказывался обрабатывать информацию. — Я вам зачем нужна?

— Пересмешник отказывается сниматься с якоря.

— Хорошо, если сейчас я все организую, ты оставишь меня в покое? — и столько надежды было в моем голосе, что я сама удивилась.

— Может быть. Кстати мы купили тебе новое стекло, — я лишь махнула в ответ рукой, стараясь понять, почему артачится Ник. Корабль выпендривался только потому, что я вчера забыла задать ему маршрут, а Сайрусу Пересмешник не верил из чистого упрямства. Через три луча новое плетение было готово, но сон себе я перебила окончательно. Пришлось выбираться из-под одеяла, под насмешливым взглядом эльфа, и топать к умывальнику.

— Раз уж ты меня разбудил, — отфыркиваясь, начала я, — то у меня к тебе разговор.

— Слушаю? — все еще улыбался Калеб. Ничего, его улыбка ненадолго. Н-да, настроение у меня сегодня, хоть вешайся.

Я молча открыла хран, достала и активировала вестника. Квартирмейстер слушал молча, только стискивал кулаки и скрипел зубами. Когда сообщение подошло к концу, мужчина резко дернулся к выходу. Я повисла на нем, как пороховая обезьянка канонира, оплетая руки и ноги, стараясь удержать от опрометчивых поступков.

— Тихо! — рявкнула я в самое ухо. — Успокойся. Набить ему морду ты успеешь всегда, а нам нужен артефактор, ведь Томаса теперь нет, — шипела, чувствуя его злость кожей. Примерно в таком же состоянии находилась и я всю сегодняшнюю ночь. — Сейчас нам надо решить, как поступить. Делать вид, что мы не в курсе его маленьких планов или бросить в кипящее масло и наблюдать, как он медленно вариться в собственном соку.

— Ты же можешь его подчинить? — повернул ко мне не по-доброму ухмыляющееся лицо Калеб.

— С помощью Ника, — медленно кивнула я.

— А лиса?

— Ответ прежний.

— Ну, тогда вот тебе и решение. Он и без того законтрактован, — я расцепила руки и слезла с эльфа. Поморщилась. Мне никогда не нравились подобные методы, я почти физически их не переносила. И мораль тут была абсолютно ни при чем. Я — Дочь Вольных, свобода выбора — это инстинкт, аксиома, это больше, чем просто слова или убеждения.

— Это обязательно? — спросила я, уже зная ответ.

— Кали, милая, ты же понимаешь, что это единственный выход. Они — предатели, они — опасные предатели. Они представляют угрозу не только для команды, но и для Ника. Калисто, неужели ты готова обменять нашу свободу на их? Нам ведь остался всего шаг, последний шаг?

— А ты знаешь, куда бить, да? — пробормотала я, опуская голову, пряча выражение лица за завесой волос. Квартирмейстер поднял меня за подбородок, принуждая смотреть ему в глаза.

— Это твой выбор милая, — мягко ответил он. — Я не буду давить или настаивать и ребятам ничего не скажу, если ты не захочешь. Но только вспомни, пожалуйста, чего нам стоили эти пятнадцать лет, и вспомни, что может случиться если…

— Хватит, — я высвободилась из его рук, — это называется не давить и не настаивать? — И прежде, чем он успел сказать хоть что-то, продолжила, — Я помню, Калеб. Ни на вдох не забываю. Приведи ко мне волка, пожалуйста. Желательно, чтобы в его руках я увидела завтрак, — кривая, горькая улыбка искривила рот, а на языке растекался мерзкий вкус желчи.

Правда, продолжалось это ровно до тех пор, пока я не поняла, что совершенно не представляю, как именно буду претворять задуманное в жизнь. Едва ли оборотень согласиться подождать, пока я закончу плетение. Что за день сегодня такой? Хотя разве только сегодня? Я последние несколько суманов сама не своя: мечусь, мысли дурацкие в голову лезут, сплю плохо, думать нормально не могу, трясусь и вздрагиваю. Веду себя, как малолетняя девчонка. Так, как уже давно не вела.

Я сделала пару глубоких вдохов, опустилась в кресло и уставилась на воду.

Давай, Калисто, вспоминай, что значит быть Вольной. Вырывайся из клетки, в которую сама же себя и загнала. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Мысли впервые за последние несколько дней текли абсолютно плавно и четко. Я смотрела на небольшие волны и расставляла приоритеты. Пересмешник оставлял Эрмос позади.

Дверь открылась тогда, когда я добралась только до середины списка, но даже это уже позволило чувствовать себя гораздо уверенней. Я расправила плечи и улыбнулась вошедшему оборотню. Красивый, зараза. Сексуальный. Сильный. И такой правильный, что челюсть сводит!

— Кали, — за его спиной маячил эльф, видимо мысль о том, что самостоятельно с волком я не справлюсь, посетила и его, — я тебе нужен?

— Нет, Калеб. Спасибо, — квартирмейстер коротко кивнул, оглядел волка с ног до головы и прикрыл дверь.

— Капитан, вы желали меня видеть? — низкий, тяжелый голос, вызвал приятные мурашки. Моя улыбка стала шире, менее наигранной и более откровенной. Кадык на его горле дернулся. Ватэр, я не хотела его дразнить сейчас, но это получилось непроизвольно, почти само собой, как отклик на холодный взгляд и его попытку скрыть реакцию на меня.

— Желала, — ответила я, слегка растянув последний слог. Кок поставил поднос на стол, и я жестом попросила его сесть в свободное кресло. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что помогал ребятам справиться со мной, пока я была… не в себе.

— Мы в одной лодке, — кивнул он.

— Действительно? — я выгнула бровь. Ну же волк, признайся. Признайся, и, возможно, я изменю свое решение.

— Вы сомневаетесь? — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— А у меня есть повод?

— Не припомню за собой грехов, — он смотрел мне в глаза, не мигая. Если бы не знала наверняка, поверила бы. Захотелось рыкнуть с досады, но я лишь намазала маслом хлеб, на несколько вдохов опуская взгляд.

— Грехи… Какое интересное слово, — я не думая закусила кончик ногтя и тут ж отдернула руку. Идиотская привычка, оставшаяся с детства, с головой выдающая мое реальное состояние. Нервы. — А вообще, много их у тебя? — выгнула я бровь, приступая к завтраку, стараясь, чтобы ложка в руках не дрожала.

— Хватает, — он сощурился, как зверь заподозривший что-то. Пора менять тему.

— Расскажи мне о своей невесте, — давай Тивор, я даю тебе еще один шанс.

— Зачем тебе это, Калисто? — напряглись под темной рубашкой широкие плечи. Странно, но он всегда носил темные, почти черные рубашки.

— Любопытно, — подавила я глубокий вдох. — Как вы встретились?

— Я тебя не понимаю, — он нахмурился, уперся взглядом в пол, что-то решая для себя. Я ждала. — Я тогда работал… наемником, — пауза была едва заметной, но все-таки отчего-то застряла в голове. Врет? Недоговаривает? — Искал одну вещь у фей, одну очень ценную вещь. Нашел, а феи нашли нас. Мы не ожидали нападения, получив желаемое расслабились, да и было нас всего пятеро. Вступать с ними в бой нам было запрещено, нас вообще не должно было быть на их территории. Задача стояла четкая — забрать артефакт и свалить незамеченными. В общем, последний пункт нам выполнить не удалось. Феи засекли нас у самой границы, обычный патрульный отряд, мы решили, что лучше будет разделиться. Не знаю почему, но они погнались именно за мной, хотя артефакт я передал другому наемнику. — Он действительно недоумевал. Это было не напускное. А я лишь тихо хмыкнула в кулак. Не понимаешь волк? Серьезно? Да ты выглядишь так… уверенно, держишься, как настоящий командир. Вполне понятно, почему они решили, что ты — главный.

— Им лицо твое не понравилось, — все-таки не сдержалась я.

— Возможно, — он так и не оторвал взгляда от пола, а широкие плечи напряглись еще сильнее, на шее отчетливо проступила вена. — Трогать мне их было нельзя, калечить нельзя, даже рычать на них было нельзя.

— Почему? — вырвалось у меня. Это же так глупо.

— Политический скандал, — просто отмахнулся он, а я нахмурилась. Какой политический скандал из-за простого наемника? Что за чушь? А кок продолжал, — Приходилось молча терпеть. Удержать волка внутри тогда было сложнее всего. Помяли они меня серьезно и выкинули на границе. Мне чудом удалось открыть портал, вот только координаты я указал не те, перепутав несколько связок, и в результате оказался в Кромеле, в маленькой душной комнатке какой-то таверны.

— Кромель? Городок на берегу Стеклянного моря, — пробормотала я.

— Да. На этот гребаный портал ушли последние силы, и я рухнул на кровать, теряя сознание. Феи, оказывается, смазали свои серпы ядом, не помню названия: магия не слушалась, регенерация шла плохо. Я истекал кровью, но даже обернуться не мог. Волк внутри будто увяз в чем-то, погибал, захлебываясь в сером мареве. И даже хаос не мог ему помочь. Следующие три дня я метался в бреду. Думал, что подохну, — кривая издевательская улыбка появилась на его губах. Презрение к самому себе. — Но появилась она, моя пара. Я не видел ее, но чувствовал руки, слышал тихий шепот, ощущал запах. Она приходила всегда перед самым рассветом, и мне становилось легче. Волк постепенно выбирался из липкой темноты, в которой увяз всеми четырьмя лапами, слыша зов своей невесты. Ты же знаешь, ради своей пары, мы способны одурачить даже смерть. И он рвался как оголтелый, черпая силы из желания быть с ней. Еще через три дня я смог подняться на ноги, спустился вниз. До сих пор помню перепугано-удивленную рожу хозяина-тролля. Я заплатил, хорошо заплатил, наверное, гораздо больше, чем действительно стоили шесть дней проживания. И спросил, про девушку. Из постояльцев в таверне женщина была одна — она. — Я скрипнула зубами, Тивор так и не назвал мне имя. — Они с отцом и братом пережидали в той таверне морскую бурю. В тот год было как-то много бурь и штормов.

— Уж мне можешь не рассказывать, — волк меня не услышал.

— Трактирщик ткнул пальцем на выход. Она стояла рядом с братом, и они явно собирались уезжать. Чистая, светлая и… маленькая. Совсем маленькая. Я сначала даже не поверил. Боялся, не мог к ней подойти, не решался огорошить ее признанием. Вместо этого я дождался ее отца, мы все обсудили. Странно, но лис быстро пошел мне навстречу, выставив единственное условие — я должен был дать ей время вырасти. И я согласился. Мы так и не познакомились с ней тогда. Все эти пятнадцать лет я жил письмами ее отца, я строил дом, а волк внутри спал. Знаешь, сейчас, вспоминая те события… Я считаю себя счастливчиком и везунчиком.

— Везунчиком? — я не понимала, я действительно не понимала.

— Тот шторм сыграл мне на руку. В таверне тогда были только я, моя невеста с семьей, сам хозяин и его жена. И никого больше. Первые три дня моего пребывания в Кромеле буря была настолько сильной, что выворачивало деревья с корнем, все прятались по подвалам. Ни подавальщиц, ни постояльцев, к тому же я умудрился попасть в комнату под самой крышей. Поэтому меня никто не заметил, поэтому хозяин узнал о моем существовании, только когда я сам спустился к нему, на шестой день, когда шторм только утих. Благодаря той буре я нашел свою пару — редчайший дар, истинное сокровище. Ты же знаешь, многие волки так и умирают одиночками, — а у меня в голове толпились мысли. Не про волков-одиночек, про мужиков-идиотов.

— То есть ты ничего не знаешь о ней? Вы ни разу не говорили? Не провели вместе и дня? — шока на моем лице он тоже не заметил, ну или предпочел не заметить.

— Все, что мне надо, я знаю из писем ее отца. Знаю, что любит, чем увлекается, знаю ее привычки и предпочтения.

— А она?

— Она должна меня помнить, ну и барон сообщил ей пять лет назад, что она помолвлена, — барон?

— Какой барон отдаст свою дочь за наемника? За того, кто побывал на пустошах?

— О, я выгодный зять, — усмехнулся этот невозможный мужчина. — Очень выгодный. Мои связи и деньги перекрывают все мои недостатки.

— Погоди, — я замахала на него руками, — то есть ты провалялся три дня в горячке, возможно повредился умом, ты ничего не видел, тебе привиделись какие-то смутные прикосновения, потом под руку удачно подвернулась на первый взгляд подходящая девчонка с миленьким личиком и ты решил, что все, что она твоя невеста?!

— Волк признал ее парой, — решимость в его голосе почти давила на плечи, а я расхохоталась.

— Ты слышишь себя? Это же бред!

— Нет, птичка, это жизнь, — ответил он спокойно, снисходительно взглянув на меня. — Этот снисходительный взгляд стал последней каплей. Все, мне надоело играть! Давать ему шансы!

— Кто она волк, кто твоя невеста? Назови мне имя, — он резко дернул головой, пригвоздив меня холодным, твердым взглядом к месту. Я сжала кулаки под столом, чтобы не закричать от ярости.

— Зачем тебе это знать? — голос вмиг стал стальным.

— Хочу понять, что ты скрываешь. Хочу понять, не угрожает ли твоя девчонка каким-то невероятным образом кораблю и моей команде, — ну же, Тивор. Просто ответь, не вынуждай меня!

— Команде и кораблю, не тебе лично и твоим планам на меня? — я вцепилась зубами в булочку с маслом, чтобы не заорать от ярости и разочарования. Кретин.

— Не льсти себе, — процедила я.

— Нет, не угрожает, — хмыкнул он.

— Ладно, как скажешь, — я отбросила выпечку на тарелку, откинулась в кресле. Оказывается, я была напряжена не меньше, чем он, сидела на самом краешке.

— Теперь ты понимаешь? — он скопировал мой жест, тоже расслабился. Я подняла вверх брови. — Вся эта история настолько нелепа, что осуществиться могла только, если она действительно моя судьба.

— Не понимаю, — отрицательно дернула я головой. — Это бред Тивор, на мой взгляд, — я встала и прошла к двери, открывая ее для оборотня. — Она твоя пара и бла-бла-бла, почему тогда твой волк среагировал на меня? Как на женщину? Почему ты сам среагировал на меня? — Мужчина поднялся, подошел ко мне, нависая и давя совей мощью.

— Я еще разберусь, — глухо выдохнул он.

— И еще, за все то время, что ты здесь распинался, ты ни разу так и не сказал заветного слова. Маленького, но такого важного. Лишь твердил, что она твоя пара.

— Само собой разумеется, что я люблю ее, должен любить.

— Ой ли? Вот прямо должен? — я уже не скрывала издевки.

— Не придирайся к словам! — рыкнул он, наклоняясь ниже, шепча в самое ухо. — Зачем ты делаешь это Кали?

— Я просто хочу разобраться. Может и ты тогда разберешься, — я отошла на шаг, шире, распахивая дверь. Для себя я все поняла.

— Это судьба, — повторил он, будто пытаясь убедить не меня, но себя.

— Судьба, Тивор, — это чудовище, которое придумали старики, чтобы было на кого спихнуть грехи и пороки перед смертью, — он наградил меня удивленным, раздраженным взглядом и вышел.

Упрямый волк, я действительно пыталась дать тебе шанс.