Капитан Пересмешника

Глава 14

Калисто Серебряный Сапсан, капитан «Пересмешника»

— Мой капитан, — дверь открылась, и на пороге застыл напряженный, натянутый, как трос поднятого флага, Калеб. Губы были сжаты в тонкую линию, глаза опасно блестели. Рид сумел стать сюрпризом и для него, — команда готова к отплытию, мы поднимаем якорь.

— Хорошо. Я буду на мостике через несколько вдохов, — эльф развернулся и вышел, одарив меня задумчивым взглядом. Все сокровища Северного моря за мысли, которые сейчас роятся в его голове. И даже больше.

Я опустила глаза вниз и с удивлением обнаружила у своих ног спящего Тивора. Он едва заметно улыбался во сне, огромная лапища обхватила меня за лодыжку, размеренное дыхание щекотало коленку. И совсем не хотелось становиться за штурвал, орать на команду, заставляя их шевелиться, нагонять в паруса ветер.

Я провела рукой пару раз по темной макушке уснувшего волка, и с неимоверным усилием поднялась на ноги, подходя к кровати.

Пусть отдохнет, без него я бы сегодня едва ли справилась. Рядом с оборотнем было так спокойно, так… как в лодке в ясную погоду на озере, когда теплое летнее солнце ласкает кожу щек, когда тихо плещется о борта вода, когда перешептываются деревья, и поют птицы. Или когда ты паришь в небе высоко над землей, распахнув крылья, не управляя, не контролируя полет. Позволяя воздушным потокам самостоятельно направлять тело, путаться в перьях, подхватывать и мягко баюкать в своих объятьях. Хорошо.

Я моргнула, укрыла Тивора одеялом и направилась к выходу. По ту сторону двери меня ждала реальность. Полтора выматывающих, трудных дня.

Но пусть задерут меня морские бесы, если я сдамся в конце пути.

— Поднять паруса, обновить защитный контур, больше креплений на мачты. Воздушники по местам! — отдавала я команды, сама погружаясь в Ника, почти полностью сливаясь с кораблем. — Калеб, мне нужен будет Гидеон где-то ближе к закату. На кухне сегодня дежурит юнга.

— Да капитан. Можем мы еще чем-то помочь?

— Пока нет. Остальное по ходу.

— Принцесса, ты уверена, что справишься? — шепнул эльф на ухо.

— А ты сомневаешься? Думаешь, у меня упрямства не хватит?

— Вот насчет твоего упрямства я не сомневался никогда, — фыркнул квартирмейстер и пошел отдавать указания.

Я же полностью слилась с Ником. Знакомая, теплая, родная энергия пробежала от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, оплела и закутала в себя. «Пересмешник» мягко светился и вибрировал от удовольствия, вселяя и в меня уверенность. Все у нас получится, все у нас непременно будет хорошо, надо лишь сделать последнее усилие, надо лишь еще немного постараться.

Я бросила взгляд вниз, убедилась, что воздушники на своих местах, и начала потихоньку наполнять паруса ветром, призывая, прося и уговаривая стихию помочь своей непутевой дочери и ее странному кораблю.

— Начали! — крикнула ребятам и провалилась в магию.

Сила откликнулась быстро, потекла по венам, мышцам, разлилась на коже, засеребрилась толстой нитью между мной и Ником. Все верно. Я — всего лишь проводник.

Первые несколько лучей «Пересмешник» подбрасывало на волнах, как детский бумажный кораблик. Я, воздушники, сам Ник привыкали друг к другу, к ставшей общей магии, а потом паруса натянулись туже, ветер перестал беспорядочно бить в ткань, загудел в мачтах равномерно и монотонно. Закончилась качка, перестала ходить ходуном под ногами палуба.

Я позволила себе легкую улыбку. Лиха беда начало.

Дальше дело оставалось за малым: просто пропускать через себя потоки силы, а Ник сам возьмет то, что нужно, и направит туда, куда нужно.

Мы легко обогнули Черный риф, почти промчались мимо Воющих архипелагов, проскользнули над дремлющими вулканами.

Ребята работали в парах, слаженно и без лишних слов, иногда, будто вдалеке, раздавался голос Калеба или Сайруса, иногда я чувствовала, как меняются местами воздушники, как ворчит недовольный Вагор, собирая исчерпавшие себя накопители и устанавливая новые, но все эти звуки, движения, биение чужих сердец были лишь легким шумом вдалеке, не более.

Я ни на чем не задерживала взгляд, не прислушивалась к словам, не замечала.

А за три оборота до того как на небе показался серп луны, и зажглись первые созвездия, меня охватила легкая, непонятная тревога, как-то сумевшая пробиться к сознанию. Что-то было не так на корабле, чье-то волнение слышалось далеким отголоском, пока едва касаясь и без того напряженных нервов. Но с каждым следующим вдохом чувство усиливалось, набирало силу, будто питаясь.

Я не могла отвлекаться, я не могла сейчас с этим разбираться, стоило отвлечься и установленная связь рухнет. А на то чтобы создать новую, сил мне уже не хватит. Тело и без того ломило так, что хотелось крыть матом все и всех. Хорошим пиратским матом.

«Калеб, морского беса тебе в штаны, разберись!» — прошипела я, стараясь удержать концентрацию и дать понять квартирмейстеру, что меня беспокоит.

«Прости, не заметил», — покаянно отозвался эльф и покинул моесознание, но через пятнадцать лучей появился снова.

«Кали, боюсь, у нас проблема».

«Какая?»

«Большая, дикая, лохматая и, кажется, то ли напуганная, то ли взбешенная до предела», — задумчиво отозвался эльф.

«Я не понимаю».

«Тивор, капитан. Он стал волком. И его зверь явно не очень любит корабли».

«Калеб, заканчивай, давай. Мне и так тяжело!» — процедила я.

«Он в твоей каюте, бесится, рычит, царапает когтями дверь, рвет пол», — так эта боль в теле не от напряжения? Она из-за волка? Убью оборотня, а шкуру постелю рядом с кроватью!

«Пусть Сайрус с ребятами попробует его скрутить, а ты пока найди Гидеона, спроси, что делать. Похоже, помощь василиска потребуется раньше, чем планировалось», — я почти вытолкала квартирмейстера из своегосознания и с облегчением выдохнула, будто сбросив с себя гору камней.

По спине катились капельки пота, руки на штурвале тряслись.

Запирать кока, причинять ему боль не хотелось, я просто не имела права.

Тем более он предупреждал меня, но и другого выхода пока не видела. Надо его усыпить, если клубок эмоций Тивора и дальше будет бить по мне, я просто не удержу корабль. Неужели над волками действительно настолько довлеет их животная часть? Неужели он потерял себя в звере?

Мысль не дал додумать новый отголосок зарождающейся чужой паники и уже хорошо разгоревшегося гнева. Правую ногу нестерпимо свело.

Я скрипнула зубами, вцепилась в штурвал и попробовала обрубить чужие чувства, отгородиться от них стеной, задвинуть на самый край сознания. Но не получалось. Вообще. Становилось только хуже, почему-то его чувства обходили любые барьеры. А нить связи с Ником и ребятами начала ускользать из пальцев и истончаться.

Твою мать, твою мать, твою мать!

«Кали», — пробился ко мне наг, — «мы не можем ничего сделать. Онрычит, вокруг волка хаос плотным облаком. Сила нас не подпускает».

«И?» — просипела я.

«Гидеон говорит, что если его выпустить, позволить подойти к тебе, оборотень, возможно, успокоится».

«Возможно?!» — да они издеваются просто.

Помимо рук у меня теперь дрожали еще и ноги, во рту пересохло, а перед глазами замелькали черные разноцветные пятна.

Чтоб тебя!

«Выпускайте!» — рыкнула я, и снова всех вышвырнула за переделыслышимости. Нить связи стала совсем тонкой, паутина ветра, созданная мной и ребятами и оплетающая корабль, нехорошо мерцала. В левый борт ударила огромная волна, и «Пересмешник» слегка накренился вправо.

Я глубоко вдохнула и заставила себя собраться. Еще один рывок. Это же не сложно, правда? Надо только от всего отрешиться, вернуть контроль мыслей и чувств.

Ничего сложного, абсолютно ничего.

Я была настолько напряжена и сосредоточена на укреплении связи, что не сразу уловила момент, когда эмоции оборотня утихли, и их место заняло напряженное ожидание Гидеона, Сайруса и Калеба.

А через вдох ко мне уже прижимался теплый бок. Зверь Тивора в искаженном видении Ника смотрелся странно: большое, переливающееся фиолетово-пурпурное пятно. Очертания волчьей морды и тела с трудом угадывались в его клубах, будто смотришь сквозь окно, залитое брызгами соленой воды. Волк тихо что-то ворчал, а его хаос тянулся ко мне.

Ну что ж, помоги, если сможешь.

Энергия опутала сначала ноги, поднялась выше на бедра и талию, скользнула по груди и юркой змейкой устремилась по рукам к ладоням, коснулась штурвала. Перед глазами замелькали плетения и нити энергии корабля, так четко и ясно, как ни разу до этого. Я видела, где стоит поставить дополнительную сцепку, где именно замкнуть контур паутины, как растянуть ее так, чтобы еще усилить заклинание. Магия хаоса расчертила все четко, перенаправляя их энергию, облегчая задачу воздушникам и себе. Всего несколько простых манипуляций и Ник легко вздрогнул, а потом засиял ярко-синим, почти индиговым и снова набрал скорость, еще большую, чем была до этого. Я же смогла, наконец, открыть глаза и осмотреться в реальности, уверенная в том, что связь не распадется на искорки от неверного вдоха или поворота головы. Напряжение спало, а я почти повалилась на штурвал, глядя на палубу. Команду расшвыряло по ней, как детские игрушки, Гидеон, Сайрус и Калеб свалились там же, где и стояли — на капитанском мостике.

Все трое смотрели на меня, как на двухголовую морскую гидру.

— Ты хоть предупреждай, — возмутился наг, стараясь понять, где чьи ноги, и как ему, бедняжке, выпутаться из клубка, упавших сверху тел.

— Извини, — легко пожала плечами, наблюдая за неуклюжими попытками канонира и более разумными действиями внешне спокойного василиска. Не понимаю, как этот змей, даже будучи в такой ситуации, умудряется сохранять невозмутимый, полный собственного достоинства вид.

— Мой капитан, вам нужна моя помощь? — склонил Гидеон голову, когда ему все-таки удалось встать.

— Да, господин лекарь, будьте так любезны, — коротко кивнула. — Боюсь, без вас мне все равно до рассвета не продержаться.

— Тогда объяснитесь с вашим охранником. Думается мне, так просто волк меня не подпустит. — Я перевела взгляд вниз и на несколько вдохов застыла.

Ватэр, как он был прекрасен, этот мощный, огромный зверь! Абсолютно черная густая шерсть, огромные лапы и умные глаза, наполненные темно-фиолетовым хаосом.

Опасный, прекрасный.

— Тивор, ты же слышишь меня? — волк словно усмехнулся, на миг оскалив уголок пасти. — Гидеон должен восстановить мой резерв, осмотреть меня.

Будь хорошим… эээ… оборотнем, не рычи и не кусай его, — зверь фыркнул, бросил взгляд на василиска, поклонился ему и снова вернулся к разглядыванию пиратов. — Думаю, можно, — неуверенно пробормотала я.

Гидеон прикрыл на вдох глаза, скрывая от меня их выражение, и медленно приблизился. Кок не обратил на лекаря ровным счетом никакого внимания, лишь потерся о мою ногу, рождая внутри легкую щекотку.

Оскалился он в самом конце, когда Гидеон приподнял сзади мою рубашку, чтобы осмотреть знак Ватэр и восстановить почти выжженный резерв. И не просто оскалился, а зарычал, насупив лохматые брови.

— Он просто посмотрит, — примирительно сказала я, хватая оборотня за загривок, крепко сжимая пальцы. Скалиться оборотень перестал, но тихое рычание все равно вырывалось из его груди.

— Все хорошо, мой капитан. Зверю просто не нравится, что к его самке, простите, прикасается посторонний мужчина. Это инстинкты, и сейчас они сильнее разума.

— Гидеон, вы можете сказать, как долго он пробудет в таком состоянии? — задала я мучавший вопрос. Нет, внешне черный монстр был абсолютно спокоен, но я чувствовала, что ему очень не нравится находиться на корабле.

Он не любит океан, не любит запах соленый воды, его раздражает шум волн, качка. Он был слишком напряжен, слишком внимательно осматривался и принюхивался.

Почему ты так не любишь воду, волк?

— В нем хаос, мой капитан. Я не могу даже предположить.

— Ясно. А со мной?

— Вы теперь в порядке, — поклонился василиск. — Я все сделал, мой капитан.

— Я продержусь до рассвета?

— Да.

— Отлично. Тогда больше никого не задерживаю, — я отвернулась обратно к штурвалу и вгляделась в океан. Ну, точнее попыталась. Двигались мы действительно очень быстро, безумно.

Волк рядом продолжал прижиматься ко мне всем телом и нервно бить хвостом по полу.

— Что тебя так тревожит, большой сильный парень? Посмотри, как спокойна и тиха сегодня водная гладь, разве ее стоит воспринимать, как врага? Она, скорее, мать, баюкающая нас, как в колыбели. Вслушайся в эти звуки, волк, разве они не напоминают тебе о самых прекрасных моментах в твоей жизни, разве не нашептывают тайны и секреты, разве не кажутся песней? А запах… Это запах лета, оборотень. Яркого, сочного лета. Брызг, улыбок, солнечных поцелуев и фруктов. Безумных танцев, диких песен. Так что тебя так тревожит? — Тивор шумно, коротко выдохнул и улегся у моих ног, положив голову на передние лапы. Черная метелка хвоста престала отбивать нервную дробь по палубе, его напряжение заметно уменьшилось, лишь иногда, едва-едва напоминая о себе подергиванием мохнатого уха.

— Вот и хорошо, расслабься волк. Океан не сможет навредить такому большому парню, как ты, — улыбнулась я, присев и одной рукой потрепав зверя по голове. Таким молчаливым, большим и теплым он нравился мне гораздо больше. Хотя, может, это только потому, что он молчал?

Я улыбнулась своим мыслям, решив, что можно еще немного расслабиться. Радовалась я зря. На рассвете нас нагнал шторм.

Голова начала болеть где-то за пол оборота до того, как взошло солнце.

Я с трудом расцепила зубы и перевала взгляд на волка. Черной горой он возвышался рядом со мной, вздыбив шерсть и оскалив огромную пасть. Глаза оборотня перебегали с одного предмета на другой: дверь каюты, штурвал, я, подзорная труба, доски пола, небо, потемневшая вода за бортом, явившийся на мой зов Калеб.

— Опускайте паруса, — прохрипела я, — отзывай ребят.

— Насколько сильный шторм будет? — нахмурился эльф.

— Сильный, — я не сводила глаз с волка, боясь, сама не знаю чего. — Попробую успокоить его. Но вы должны быть наготове, — Калеб кивнул и ринулся вниз выполнять распоряжения.

А я на вдох прикрыла воспаленные глаза, Ник отказывался меня отпускать, но связь надо было разорвать как можно быстрее. Просто необходимо. Наполнять паруса чистой энергией ветра во время шторма — идея явно не из лучших. Совсем хреновая, если уж честно.

А ветер тем временем усиливался, сзади уже появились первые грозовые облака, корабль заметно подпрыгивал на волнах, и волк рычал все громче.

Ватэр, ну я ведь не могу разорваться!

— Заткнись! — рявкнула я на оборотня, не сумев сдержаться, и, убедившись, что он послушался, полностью сосредоточилась на «Пересмешнике».

«Ник, хороший мой, ну же… отпусти меня.»

Я осторожно коснулась туго связанных нитей силы и начала медленно отделять ветер от структуры корабля. Шаг за шагом, плетение за плетением.

Найти и распустить первые крепления оказалось сложнее всего. За то время, что пришлось быть проводником, поверх силового контура самого корабля образовался огромный пульсирующий клубок из чужих заклинаний и связок.

Вообще клубок можно было разорвать и просто сняв руки со штурвала, но такой резкий обрыв причинил бы вред Нику, слишком сложная и тонкая у него структура, а сейчас он был мне нужен. Очень нужен.

Поэтому я ругалась сквозь зубы, ворчала, стонала от напряжения, не замечая боли и все усиливающейся тошноты, и снимала. Снимала бесконечные связки и замки, а когда все было закончено, просто рухнула рядом со штурвалом и несколько лучей старалась продышаться.

А тучи висели уже почти над самым кораблем, волны поднимались до бортов, волк рядом рычал все громче, но пока вреда никому причинить не пытался, только настороженно разглядывал меня слишком потемневшими глазами и тяжело дышал. Словно каждый следующий вдох давался ему с еще большим трудом, чем предыдущий. Подходить ко мне он отчего-то не решался.

Я попробовала подняться на ноги, но поняла, что просто не смогу — слишком гудели и звенели мышцы, дрожали ноги.

Так, соберись девочка, тебе еще предстоит работа.

Я бросила очередной взгляд на слишком быстро темнеющее небо и сцепила зубы, а когда повернула голову в сторону Тивора, из груди сам собой вырвался яростный стон.

Морские бесы, я же отвернулась меньше чем на вдох!

Оборотень метался по нижней палубе, мешая ребятам работать, не позволяя ставить охранки, он скалился и рычал, огромные когти впивались в мягкое дерево, заставляя меня чувствовать боль, легкие уколы по всему телу.

Тивор припал на передние лапы, глаза налились хаосом, хвост хлестал из стороны в сторону, а оскаленная пасть не оставляла сомнений по поводу его намерений. Волк был явно взбешен и очень сильно нервничал. Убийственное, смертельно-опасное сочетание.

— Тим! — перекрывая рев волн, заорал мальчишке поднявшийся из трюма Сайрус. — Распускай заклинание, опусти руки и замри на месте!

— Но…

— Выполняй, мать твою! — я вскочила на ноги и, держась за перила, спустилась вниз, каждое движение давалось с огромным трудом.

Пока я старалась подобраться ближе, оборотня и невезучего Тима начали брать в кольцо.

Вагор, Калеб, Сайрус, Асман и Гидеон. Они крались бесшумно, незаметно, окружали его, сжимая в руках оружие, готовя заклинания и сонный порошок.

— Тивор, — позвала я, когда до побледневшего, вытянувшегося в струнку Тима оставалось всего несколько шагов, — посмотри на меня, большой парень.

Волк едва заметно повел ухом и тихо, ворчливо рыкнул, но взгляд не отвел, скалиться тоже не перестал.

— Тивор, я знаю, ты там. Я знаю, тебя беспокоит надвигающийся шторм, вода, потемневший океан и эти огромные волны. Я знаю, что ты зол, что, возможно, не совсем понимаешь, где находишься…, — я сама не знала к кому конкретно сейчас обращаюсь к мужчине или к его зверю, наверное, к ним обоим. — Тивор, пугая мою команду и круша мой корабль, ты делаешь мне больно. — Я бросила короткий взгляд поверх огромной башки, стараясь понять, на каком именно расстоянии находятся ребята. Калеб осуждающее покачал головой.

— Тивор, — снова позвала я, становясь рядом с Тимом, стараясь оттеснить мальчишку за спину, — посмотри на меня, — я задрала рубашку, открывая живот в кровавых потеках и синяках. — Это делаешь ты.

Оборотень со стуком захлопнул пасть, и сделал неуверенный шаг ко мне, я опустилась на колени, протягивая ему руку, отчетливо слыша, каждый шаг Тима за спиной. Еще четыре вдоха и пират будет в безопасности.

— Давай же, большой парень, успокойся, — продолжала уговаривать я, чувствуя, как соленые брызги падают на лицо.

Тивор почти коснулся носом моей ладони, когда глупый, глупый человеческий мальчишка неудачно повернулся и опрокинул бочку с кошками.

С диким звоном крюки оказались на палубе, волк тут же вздыбил шерсть и кинулся на Тима, просто перепрыгнув через меня.

— Беги! — орет Калеб, с пальцев эльфа срывается лишарская сеть, но заклинание вместо волка попадает в борт, разливается по мокрому дереву сизой пленкой. А огромный черный зверь загоняет несчастного парня.

Я вскакиваю на ноги, вдох и в моих руках воздушная плеть, вдох и рядом со мной напряженный, сосредоточенный Сайрус, вдох и летят в оборотня заклинания. Все сразу, не оставляя Тивору и пол шанса.

Как сквозь мутную воду я вижу, как сопротивляется его хаос, вижу дрожащую, но слишком тонкую пленку энергии, старающуюся защитить своего хозяина от новых атак. Но все понимают, что она не выдержит и двух ударов: слишком много сил Тивор отдал мне и кораблю.

Вдох и я смотрю, как в черный мягкий бок вонзается чей-то пересмешник, как обхватывает задние лапы водяная плеть, как рвут его плоть туманные иглы.

— Усыпите его, Гидеон, — хриплю я. — Вагор, Люк, как только волк уснет, отнесите его ко мне в каюту. Гидеон, надеюсь, вы не откажитесь вылечить его?

— Нет, мой капитан, — покорно склоняется василиск.

— Кали, его бы в клетку, — неуверенно бормочет сзади Сайрус.

— В компанию к Риду? — почти шиплю я. — А не пойти бы тебе?

— Кали…

— Калеб, — обрываю я нага, — помоги дойти до каюты.

Квартирмейстер обхватывает меня за талию, а в спину доносится жалобный вой, заставляя крепко зажмуриться.

В каюте Тивор устроил настоящий погром: кресла были вырваны из пола с мясом, занавес, отделяющий кровать от кабинета, изодран в клочья, везде перья и древесная труха, на стенах и полу следы от огромных когтей, обрывки карт, осколки и детали компасов, подзорных труб.

— Н-да, а мальчик умеет развлекаться, — пробормотала я, осторожно присев на кровать. — Пришли ко мне кого-нибудь из бытовиков, а то я сама до утра тут провожусь.

— Вызову, кто за штурвал встанет?

— А кто на ногах более или менее держится, тот пусть и встает. Мы с Ником договорились, основное управление он берет на себя, связки и контуры только укрепите.

— Мы пойдем по краю?

— Да в глаз бури лезть нечего. Шторм идет с юго-запада, мы вполне сможем зацепиться и продержаться с его края. К Тиграм она нас может и не доставит, но выплюнет достаточно близко, — я поморщилась и схватилась за виски. — Лучей двадцать осталось.

— Понял. Я потороплю ребят.

— Поторопи.

— Тебе больше ничего не надо?

— Можешь принести топор, — дернула уголком губ. — Но если серьезно, то Гидеона будет вполне достаточно, — я повернула голову на звук скрипнувшей двери. Ребята внесли в каюту обмякшего волка и сейчас недоуменно оглядывались, стараясь найти хоть клочок пола не заваленный битым стеклом и трухой.

Я с трудом поднялась, стараясь особо не двигать головой, и мутным взглядом оглядела помещение. А к бесам! Короткий взмах рукой, и порывом ветра весь хлам отнесло к дальней стене, к чудом уцелевшим сундукам.

— Да опустите вы его! — приказала, с тревогой замечая, что дыхание у черного зверя слишком порывистое, что грудь вздымается слишком часто, что путы и веревки слишком сильно врезаются в лапы. Его морда во сне дергалась, двигались под веками глаза, из горла рвались хрипы. — Вагор, третий слева сундук. Достань, пожалуйста, два одеяла. Гидеон, что вам еще понадобится?

— Только таз с водой, мой капитан, — растягивая слова, ответил змей и зашуршал складками одежды по полу. Я кивнула, собираясь отдать распоряжение Калебу, но эльфа в каюте уже не было.

Через три луча, в комнате нарисовались бытовики. Уборка помещения не заняла у ребят много времени: кресла и стол были поставлены на места, ножки снова вросли в пол, стекла на шкафах заменили, повесели новый занавес, даже умудрились восстановить два компаса и несколько карт.

Я из последних сил перестелила кровать, быстро сполоснула лицо за ширмой и сменила одежду. Гидеон как раз закончил с приготовлениями.

— Мой капитан, я бы для начала хотел взглянуть на вас, — повернулся ко мне змей, сверкая в свете светляков бездонными, холодными глазами.

— У меня просто болит голова, — отмахнулась я, — как всегда перед штормом. Лучше займитесь коком, а то следующий ужин молодой лис не переживет.

— Юнга не так уж плох, просто молод, — ровно ответил Гидеон. — К тому же сегодня был его первый опыт.

— И он останется последним, если команда завтра не получит нормальный завтрак. А она его не получит без кока.

— Без капитана, боюсь, им будет совсем не до завтрака, — спокойно отбил лекарь. — Так что вынужден настаивать, мой капитан, — я закатила глаза и опустилась на пол, кладя голову лекарю на колени. Иногда проще согласиться.

Через пятнадцать лучей каких-то манипуляций и непонятных речитативов, мне разрешили подняться, всунули в руки восстанавливающий отвар и позволили, наконец-то, снять заклинания с тихо поскуливающего во сне зверя.

Головная боль не прошла, не уменьшилась ни на миг, но дышать отчего-то все равно было легче, меньше мушек мелькало перед глазами, тише стал гул, руки уже не тряслись.

На волка у Гидеона ушло еще пол оборота. Самой кошмарной и вызывающей самые большие опасения оказалась та самая рана в боку. Она долго не хотела затягиваться, в ней больше всего было мертвой ткани, шерсть вокруг пришлось выстригать, а края сочились гноем. Гидеон скрипел зубами, тихо ругался на хаос, мешающий лечению, но, тем не менее, четко и быстро совершал каждое движение, иногда отдавая мне приказы. Там подержать, тут прижать, тут потянуть, тут завязать. Как только с раной в боку было покончено, и последняя повязка заняла свое место, дыхание оборотня выровнялось, он перестал сучить лапами, затихли последние хрипы, и волк весь как-то затих и успокоился.

Раны от связывающих заклинаний были гораздо меньше и гораздо аккуратней. Гидеон сказал, что их не осталось бы, если бы не хаос Тивора.

Слишком остро его сила реагирует на чужое вмешательство, стараясь избавиться от него любым способом. Выжечь с кожи хозяина, если придется.

К тому моменту как василиск все-таки закончил колдовать над волком, шторм за окнами ревел и рвал во всю мощь, светляки под потолком дрожали, громко скрипели доски и мачты. «Пересмешник» периодически посылал по моему телу теплые волны, давая понять, что у него все под контролем, что ребята справляются, что мне не о чем беспокоиться, и я могу отдохнуть, а за всем остальным присмотрят «Пересмешник», Калеб и Сайрус.

Я поблагодарила лекаря, проводила его до двери, тут же погасила все светляки и села рядом с Тивором. Спать не хотелось, просто свет раздражал слишком чувствительные глаза.

Я вслушивалась в спокойное дыхание волка и недоумевала.

Почему он так боится воды? Боится настолько, что чуть не потерял разум?

Незаметно для меня самой пальцы запутались в его шерсти на загривке, пропуская, слегка натягивая, зарываясь в жесткие волоски, а в голове беспорядочно крутились мысли.

Где-то ближе к середине ночи от долгого сидения на полу у меня затекли ноги и спина, наконец-то, все накопившееся за этот бесконечный день эмоции дали о себе знать, и меня начало неумолимо клонить в сон. Пришлось со скрипом вставать и перебираться на кровать, и уже соскальзывая в дрему, я почувствовала, как Ник послал очередную теплую волну. Все хорошо. Они справятся.

Но поспать нормально с первого раза не удалось. Где-то через оборот я проснулась от того, что стукнулась лбом о стенку, а сзади ко мне прижималось нечто большое и жаркое. Рычащие. Я подскочила и уткнулась носом в жесткую шерсть.

В тусклом свете наспех сляпанного светляка волк напоминал чудовище.

Огромное, опасное, взбешенное чудовище. Его тело сейчас походило на неаккуратный контурный рисунок: изломанные, неровные линии, каким-то непостижимым образом образующие силуэт животного. Снова шерсть на загривке стояла дыбом, он без остановки глухо рычал, вдавливая меня спиной в стену. Зверь явно не понимал, где находится. Снова.

Новый раскат грома и новый мощный удар волны о борт заставили его опустить морду, прижать уши к голове и протяжно зарычать. Волк старательно принюхивался, пытаясь определить, откуда именно исходит опасность, чтобы напасть на врага и разорвать. Вот только разве можно разорвать целый океан?

Я осторожно положила ладонь на напряженную спину, гадая, сразу ли он откусит мне руку или придется немного подождать. Медленно, безумно медленно я сжала в кулаке жесткую шерсть, во рту растекался вкусом паленого рома страх, заставляя сжиматься горло, обжигая легкие.

— Тивор, — тихо позвала, пытаясь сделать все, чтобы голос не дрожал.

Если Гидеон прав, и оборотень действительно считает меня своей парой, стоит ему лишь на миг ощутить хотя бы легкое беспокойство, идущее от меня, и он действительно окончательно потеряет разум. И без того, вон, пытается защитить непонятно от чего. — Тивор, со мной все в порядке. Это просто ветер и вода, они не причинят мне боли, Тивор. — Волк не слушал меня, лишь придвинулся плотнее, еще больше зажав между собой и стеной.

Да уж, послали боги защитничка!

— Тивор, послушай, — я сильнее потянула его за шкуру, привлекая внимание, — все действительно хорошо. Корабль выдержит, Ник и не из таких штормов выходил. Мы в безопасности. Я в безопасности, понимаешь? — и снова почти никакой реакции, лишь по напряженным ушам я понимала, что он все-таки слушает. — Тивор! — почти рыкнула я, выпуская когти и впиваясь ему в кожу. Зверь коротко рыкнул и все-таки выпрямился, повернул ко мне морду. В глазах плескалось недоумение. — Видишь? Я не боюсь океана, волк.

Шторм меня не пугает, а вот ты… — он нахмурился, развернулся всем телом, освобождая меня, наконец. Кажется, решение найдено. Я взяла огромную башку в ладони, приблизила к своему лицу, ни на вдох не отрывая взгляда. — Ты пугаешь меня. Очень. Тебя такого… рычащего и огромного я боюсь.

Он был огромный и горячий, очень мохнатый и занимал почти всю кровать, но прикасаться к нему, гладить, чесать за ухом было невероятно приятно. Вдыхать лесной, дикий запах и слушать ровное, гулкое биение сильного сердца — тоже.

— Давай спать, большой парень, — я аккуратно вытянулась на кровати, прикрывая глаза, гася светляка. — Завтра мы уже будем на Шагаре, надо выспаться.

Оборотень что-то тихо проворчал и завозился с другого края кровати.

Возился долго и упорно, пыхтел и сопел. Я приоткрыла один глаз и чуть не расхохоталась в голос. Тивор пытался устроиться у меня в ногах. Получилось у него плохо: огромный зверь просто не помещался на кровати, с края свешивалась почти половина тела. Он снова что-то рыкнул и начал подползать ко мне, отставив назад задницу. Смотрелась настолько комично, что я все-таки рассмеялась, зажав руками рот. Оборотень тут же замер, поднял голову и укоризненно посмотрел прямо мне в глаза. Его поза, взгляд, обиженное выражение на морде, тихое ворчание вызвали новый приступ смеха. Я почти икала, плечи мелко тряслись. Волк рыкнул громче, шумно вздохнул, и, наконец, лег рядом.

— Прости, — простонала я, все еще посмеиваясь, — но ты бы себя видел.

Тивор шумно выдохнул, еще чуть-чуть подтянулся ко мне и лизнул в щеку. Потом устроил голову на лапах и демонстративно, как мне показалось, закрыл глаза.

— И что это было? — выгнула я бровь, запуская пальцы в шерсть на шее, — Поцелуй на ночь? — большой парень лишь дернул хвостом.

Я пожала плечами и закрыла глаза.

За бортом сходил с ума океан, за бортом бесновалась стихия, и слышны были раскаты грома. А здесь, рядом с огромным, наверняка очень страшным и без сомнения очень опасным зверем было удивительно спокойно.

Я легко потянулась, глубже втянула запах волка и почти сразу же провалилась в сон.

Интересно, а что скажет Тивор о Шагаре?